Едва они покинули пределы влияния Врат Облачного сияния, всё это время молчавший Чжоу Син дрожащим голосом выдавил:
— Брат, во Вратах Облачного сияния одни лицемеры. Это просто… просто…
В последние дни его держали в темнице, куда не проникал ни луч света; с ним никто не разговаривал, и вокруг он почти ничего не видел. Наконец стражники зажгли лампы, но первое, что предстало перед его глазами, была чужая пытка. Вопли, один другого пронзительнее, заставляли его дрожать всем телом.
И это было ещё не всё. Тот, кто исполнял наказание, произнёс:
— Этому наказанному старейшине-предку Зарождающейся Души осталось ещё пять тысяч срезов.
— Делать из невинных юношей и девушек лекарственную затравку для пилюль — какой он после этого старейшина-предок? — холодно фыркнул другой палач. — Такому и смерть была бы слишком лёгкой карой.
Чжоу Син не знал, показалось ему или нет, но во время разговора эти двое будто невзначай несколько раз поглядывали в его сторону. Он так перепугался, что не смел ни ругаться, ни шуметь и даже дышать старался тише.
Снаружи только и твердили, будто у Врат Облачного сияния мягкий нрав, будто они не стремятся соперничать за первенство и спокойно держатся в стороне. Всё это была собачья брехня. Где же в тех пытках мягкость? Теперь стоило ему закрыть глаза, как перед ним всплывала картина: с тела того практика Зарождающейся Души слой за слоем срезают кожу и плоть.
— Замолчи! — гневно оборвал его Чжоу Цан. — То, что Врата Облачного сияния оставили тебе жизнь, — уже милость, вымоленная мной ценой репутации, которую я копил сотни лет. Ты за кого их принимаешь? За какие-нибудь мелкие секты второго-третьего сорта? Это Врата Облачного сияния, великая школа с многолетним наследием. Не думай, что если снаружи любят подшучивать над какими-то их мелочами, то Врата Облачного сияния и впрямь легко обидеть. Будь они настолько беспомощны, разве смогли бы столько лет спокойно стоять в мире Линъю?!
Чжоу Син не смирился и уже хотел заговорить о пытках во Вратах Облачного сияния, но услышал, как Чжоу Цан продолжил:
— Вернёшься — как следует уйдёшь в затвор и будешь совершенствоваться. Без моего разрешения никуда не выйдешь. Если снова устроишь нечто подобное, даже я тебя не защищу.
— Ты же достойный глава Секты Повелителей Небес, неужели…
— Уже нет, — с бесстрастным лицом ответил Чжоу Цан. — Разве секта Лазурного сияния позволит практику, не умеющему держать своих людей в строгости, оставаться главой секты?
Братья Чжоу ушли, но владыка пика Сунхэ из секты Лазурного сияния всё ещё оставался во Вратах Облачного сияния. Практикам порой тоже нужно собираться вместе и рассуждать о Пути, восполняя собственные недостатки.
Во Вратах Облачного сияния духовная энергия была обильной, атмосфера — мирной, а яств — великое множество…
Сунхэ стоял на вершине горы, смотрел на клубящиеся в ущельях облака и туман и протяжно вздохнул. Врата Облачного сияния были таким местом, куда приедешь — и уезжать уже не хочется. Неудивительно, что сторонние практики часто наведывались в город Юн повеселиться, а все крупные секты старались открыть там лавки: здешние люди и впрямь умели наслаждаться жизнью.
Не будь он мечевым практиком с твёрдым сердцем Пути, питаясь каждый день всевозможными лакомствами, приготовленными Вратами Облачного сияния, он, пожалуй, тоже проникся бы ложной мыслью, будто именно такой и должна быть удобная жизнь. Пока он размышлял об этом, с середины горного склона донеслись голоса. Должно быть, ученики Врат Облачного сияния выполняли урок.
— Старший брат-наставник, так для гадательных расчётов ещё и всё это наизусть учить надо? А я думала, стоит начать совершенствоваться — и само собой всё поймёшь.
— И кто сказал тебе, что стоит лишь совершенствоваться — и ты сразу всё будешь уметь?
— …
— Мм?
— Я вовсе не зачитывалась всякими повестями, — Кунхоу поспешно замотала головой. — Просто спросила. Просто так спросила.
— Небо и земля, инь и ян, небесные стволы и земные ветви, звёздные образы, горы и реки — всё это связано с искусством расчёта, — Чэнъи не стал её упрекать. — Чем проще судьба, тем легче её вычислить; чем сложнее человек или дело, тем сильнее на них влияют подобные вещи. Пусть наши Врата Облачного сияния и не славятся гадательными расчётами, но невежественными мы быть не должны. Теперь ты уже достигла Закладки Основы. Когда я введу тебя в основы расчётов, ты сможешь отправиться в Зал сокровищ и выбрать собственный жизненно связанный магический артефакт — либо подобрать подходящие материалы и своими руками выковать его.
— Здесь просторная местность и достаточно духовной энергии. Ты только начинаешь изучать расчёты, и здесь тебе будет легче прийти к озарению, — Чэнъи взглянул на небо. — В эти дни погода плохая. Когда прояснится, я научу тебя читать звёздные образы.
Сунхэ не стал тревожить эту пару соучеников и, разумеется, не собирался подглядывать за их методом обучения. Хотя в нынешние времена многие методы внутренней практики разных сект уже взаимно дополнялись и обсуждались сообща, должное уважение всё равно следовало соблюдать. Впрочем, кто говорил, будто ученики Врат Облачного сияния ленивы? По его мнению, они были весьма прилежны. Вовсе не так ужасны, как судачили снаружи.
Долго слушать было неудобно, и Сунхэ уже собирался развернуться и уйти, как вдруг до него донёсся ещё один мужской голос:
— Старший брат-наставник, младшая сестра-наставница уже столько времени учится. Пусть сначала перекусит и немного отдохнёт. Не спеши, всё постепенно. Ребёнку ещё расти, а если слишком много нагружать голову, вырастет некрасивой.
Сунхэ замер на месте, почти не веря собственным ушам. Просто нелепость! Сколько она успела позаниматься, чтобы уже отдыхать? Ученики секты Лазурного сияния первым делом после подъёма триста раз взмахивали мечом — и лишь после этого их с натяжкой можно было назвать не ленивыми. Что могло утомить её за такой короткий срок?
— Младший брат-наставник говорит разумно. Кунхоу, отдохни четверть часа.
Сунхэ больше не мог этого слушать. Он опасался, что если задержится ещё немного, то начнёт тыкать пальцем в носы этим ученикам и отчитывать их. К счастью, он был старейшиной-предком с развитием и выдержкой и понимал: чужих учеников ругать нельзя. Оставалось только проглотить раздражение.
Такой прекрасный росток гения с пятистихийным духовным корнем — и во что же его вырастят Врата Облачного сияния?
С развитием Сунхэ и его умением скрывать ауру троица соучеников и не подозревала, что кто-то только что стоял выше них. Они ели, пили, понемногу учились, немного отрабатывали парные приёмы — и так быстро провели приятный день.
Вернувшись в пещерную обитель, Кунхоу достала свою маленькую книжицу и аккуратно, ровными иероглифами, вывела кистью несколько строк.
Пятый год мира Линъю, девятнадцатый день третьего месяца. Училась со старшими братьями-наставниками. Ещё один радостный день.
В следующие несколько дней Кунхоу наконец твёрдо запомнила изменения гексаграмм и даже погадала второму старшему брату-наставнику, сказав, что в ближайшее время он понесёт небольшую денежную потерю. Через несколько дней второй старший брат-наставник с довольным видом сообщил ей, что обронил кошелёк, в котором лежали пять духовных камней.
Услышав, что Кунхоу наконец смогла составить гадание, старшие братья-наставники и старшие сёстры-наставницы один за другим прибежали её поздравлять, словно Кунхоу совершила какое-то великое дело.
Сунхэ стоял у дверей главного зала и смотрел на далёкую тренировочную площадку, где личные ученики столпились вместе, смеялись и шумели. Затем он обернулся к Хэнъяню — и увидел, что на лице того не отразилось ни малейшего волнения, будто он давно привык к подобным сценам.
Заметив взгляд Сунхэ, Хэнъянь слегка улыбнулся:
— Ученики нашей скромной школы немного живые. Надеюсь, брат Сунхэ не станет смеяться.
— Что вы, что вы. Ученики вашей почтенной школы… сообразительные и оживлённые. Это хорошо, очень хорошо, — в глубине души Сунхэ немного удивился. Неужели у учеников Врат Облачного сияния действительно такие тёплые отношения?
Даже в строго управляемой секте Лазурного сияния между личными учениками случались противоречия из-за ресурсов. Если судить по нынешнему положению Врат Облачного сияния, остальные личные ученики обладали неплохими дарованиями и изначально были избранниками небес в своей школе. Теперь вдруг появилась младшая сестра-наставница с пятистихийным духовным корнем, да ещё за какие-то четыре года прорвалась к Закладке Основы. Неужели у остальных не возникло никаких мыслей?
— Сегодня я пришёл к главе школы, чтобы попрощаться, — Сунхэ сложил руки перед Хэнъянем. — В случившемся есть вина нашей секты Лазурного сияния: мы недостаточно строго управляли подчинёнными. К счастью, глава школы великодушен и не позволил этому делу повредить многолетнему согласию между нашими школами.
— Брат Сунхэ слишком серьёзен, — сказал Хэнъянь. — Как можно винить в этом вашу почтенную школу? Дело уже прошло, незачем вновь его поднимать. Только почему брат Сунхэ так спешит? Неужели я принял вас недостаточно хорошо? Почему бы не задержаться в нашей скромной школе ещё на несколько дней? Я смог бы как следует вас угостить.
— Ваша почтенная школа приняла меня чрезвычайно радушно, но в нашей скромной секте много дел. Оставшись здесь на эти несколько дней, я уже урвал время среди забот, — Сунхэ покачал головой. Он помедлил, но в конце концов не стал говорить о нестабильном состоянии сердца Чжунси и упомянул лишь другие дела.
Хэнъянь понял, что тот твёрдо намерен уйти, и больше расспрашивать не стал. Он лишь оставил его на обед, а затем лично проводил до главных ворот Врат Облачного сияния.
— Глава школы Хэнъянь, прошу, не провожайте дальше. Я прощаюсь.
— Счастливого пути. — Хэнъянь ответил поклоном и проводил взглядом Сунхэ, улетевшего на летающем мече.
Сунхэ стоял на летающем мече; скорость была чрезвычайно высокой. Завидев впереди человека, летящего навстречу, он слегка уклонился в сторону. Как старейшина-предок на стадии Исхода Духа, к тому же уже в возрасте и со скрытым развитием, он никогда особенно не любил спорить с молодыми практиками за дорогу в небе.
— Приветствую старшего. — Однако этот молодой практик сам подлетел к нему и поклонился.
Разве это не маленькая ученица Вантуна с пятистихийным духовным корнем? Утром она ещё была на тренировочной площадке. Как же за один обед успела выбраться наружу?
— Племянница-наставница Кунхоу, не нужно церемоний. — Сунхэ заметил, что из её рукава наполовину выглядывает повесть; на обложке, кажется, было написано: «Записки о восхождении к бессмертию».
Заметив взгляд Сунхэ, Кунхоу опустила голову и затолкала повесть поглубже в рукав.
Сунхэ: — …
Кунхоу: — …
«Надо было сразу положить повесть в мешочек-хранилище. Теперь опозорилась перед другой школой».
— На пути самосовершенствования нельзя предаваться посторонним вещам. — Сунхэ всё-таки не мог смотреть, как такой хороший росток сворачивает на ленивую кривую дорожку, а потому решил разок побыть неприятным злодеем и сказал ещё несколько фраз: — Племянница-наставница, не одолжишь ли мне эту книгу прочесть?
Кунхоу пошарила в рукаве, сдержала сильнейшее нежелание расставаться с книгой и обеими руками передала её Сунхэ.
— Благодарю владыку пика за наставление. Прошу.
— Благодарю племянницу-наставницу за подаренную книгу. Прощай.
— Владыка пика, счастливого пути. — Глядя, как Сунхэ улетает прочь подобно потоку света, Кунхоу облегчённо выдохнула и с довольным видом погладила рукав. К счастью, внутри была припрятана ещё одна книга, а этот владыка пика её не заметил.
Когда Сунхэ вернулся в секту Лазурного сияния и спрыгнул с летающего меча, он услышал чей-то вопрос:
— Дядя-наставник, что это у вас в руке?
Только тут Сунхэ вспомнил, что только что взял у юной девушки повесть. Обернувшись к бледнолицему племяннику-наставнику, он ответил:
— Одолжил у одной юной подруги.
Взгляд задавшего вопрос опустился на его руку, длинные ресницы едва дрогнули.
— Вот как.