— В этом году снег выпал и правда рано.
Управляющий лавкой Секты Повелителей Небес в городе Юн, спрятав руки в рукава, вошёл внутрь. Увидев, что приказчики уже принялись за уборку, он кивнул:
— В эти дни холодно. Тяжело вам приходится.
Большинство приказчиков были местными жителями города Юн. И хотя сам управляющий был всего лишь учеником Внешнего двора Секты Повелителей Небес, в глазах этих людей любой практик, сумевший попасть в большую секту, был личностью поистине выдающейся. Стоило управляющему произнести пару вежливых слов, как приказчики сразу воодушевились и с удвоенным рвением взялись за дело, надеясь к концу года получить побольше наградных.
Управляющий принял у приказчика чашку горячего чая и уже собирался сделать пару глотков, когда заметил за дверью мужчину и девушку. Мужчина был в белой парчовой мантии с красно-серебряной каймой; девушка, на вид совсем юная, носила отороченные мехом кофту и юбку, а волосы её были уложены в простую свисающую причёску. Ещё не войдя в лавку, она уже улыбалась.
— Прошу, дорогие гости, входите.
По одежде мужчины управляющий сразу понял: это личный ученик Врат Облачного сияния привёл младшую сестру-наставницу или какую-нибудь юную родственницу за покупками. Сам он обладал невысоким развитием и не мог определить уровень этого личного ученика, зато девчушка, выглядевшая лет на десять с небольшим, явно была ещё слаба.
— Управляющий, купоны на получение духовных камней, которые достались в прошлый канун Нового года, ещё можно обменять? — спросила девушка.
— Разумеется, можно, — радушно улыбнулся управляющий. — Ими можно воспользоваться в любое время до нынешнего кануна Нового года. Передайте купоны мне, дорогая гостья, и я сейчас же всё обменяю.
При этом управляющий вовсе не демонстрировал недовольства из-за того, что пришедшие собирались лишь обменять духовные камни. Во-первых, город Юн находился под управлением Врат Облачного сияния. Хотя эта школа обычно вела себя миролюбиво, все её члены держались вместе. Даже загнанный в угол кролик кусается, что уж говорить о Вратах Облачного сияния — одной из десяти великих сект мира Линъю. Во-вторых, доброжелательность приносит прибыль. Раз секта отправила его управляющим в город Юн, он мог не стремиться к безупречному совершенству, но уж неприятностей точно создавать не должен был. Всё равно духовные камни для обмена выделяла секта: отдать положенное — и все довольны.
Однако, как бы управляющий ни придерживался правила, что вежливость приносит богатство, когда он принял целую стопку купонов, улыбка у него всё же слегка застыла. Неужели в прошлый канун Нового года все ученики Врат Облачного сияния выбежали на улицы ловить парчовые мешочки? Откуда здесь набралось больше пятисот духовных камней?
— Прошу дорогую гостью немного подождать.
Управляющий достал шкатулку с духовными камнями — в ней лежало ровно пятьсот штук, — затем отсчитал из другого ящика ещё несколько десятков и только после этого передал всё девушке.
— И ещё вот это.
Сложив все духовные камни в мешочек-хранилище, девушка вынула ещё один купон. На нём значилось: один комплект магического одеяния.
Рука управляющего, державшая купон, чуть задрожала. Но он был одним из десяти лучших управляющих секты, гордостью Палаты Цинфу, и ни за что не мог в такой миг выказать ни малейших чувств.
— Прошу дорогую гостью последовать за мной наверх и выбрать.
Он думал, что девушка выберет комплект магического одеяния из тех, что сейчас особенно нравились женщинам-практикам. Кто бы мог ожидать, что она возьмёт мужской наряд и радостно спустится вниз? Перед её уходом управляющий смутно заметил: под одеждой с меховой оторочкой на ней, кажется, тоже был школьный комплект Врат Облачного сияния — белый с серебряной каймой.
Ходили слухи, что в начале этого года Врата Облачного сияния приняли совсем юного личного ученика. Неужели это и была она?
— Второй старший брат, я заметила: здешние жители, кажется, особенно тебя уважают, — сказала Кунхоу, идя по улице. Время от времени горожане улыбались Таньфэну и почтительно его приветствовали; кто-то даже пытался сунуть им фрукты и овощи, но старший брат-наставник мягко отказывался.
— Эти люди уважают не меня, а мою одежду. Точнее, нашу школу, — ответил Таньфэн. — Все жители этого города находятся под защитой Врат Облачного сияния, а многие земли за городом принадлежат нашей школе. Секта всегда относится к простым людям доброжелательно, взимает лишь небольшую долю аренды, а в годы стихийных бедствий помогает с помощью пострадавшим, поэтому всем здесь живётся неплохо. Пусть среди десяти великих сект наши Врата Облачного сияния занимают лишь предпоследнее место, зато простых людей, желающих поселиться в городе Юн, очень много. И получить здешнюю регистрацию людям из других мест тоже непросто: каждый год проверка их происхождения отнимает у школы немало сил.
Только теперь Кунхоу поняла: оказывается, Врата Облачного сияния были ещё и самым крупным землевладельцем города Юн.
— Некоторые здания на улицах тоже построены нашей сектой. Приезжие могут вести здесь торговлю: хотят — покупают лавки, хотят — арендуют, — Таньфэн знакомил Кунхоу с землями под управлением Врат Облачного сияния. — Поэтому наш город Юн можно считать самым любимым у простого народа местом во всём мире Линъю.
Хотя в мире Линъю было много практиков, обычные люди всё равно составляли большинство населения. Управляя городом Юн, Врата Облачного сияния уделяли особое внимание благополучию простых жителей, поэтому среди простого народа школа пользовалась прекрасной репутацией, а горожане Юна и вовсе превозносили её до небес.
Выслушав рассказ второго старшего брата о владениях Врат Облачного сияния, Кунхоу покачала головой и вздохнула:
— Если бы мой отец-император, когда сидел на престоле, обладал хотя бы половиной великодушия наших Врат Облачного сияния, он не погубил бы многовековое наследие старого рода Цзи. Впрочем, погубил — значит, такова была кара. Жаль только тысячи и тысячи простых людей, которым пришлось страдать.
Таньфэн уже знал, что Кунхоу была принцессой погибшего государства. Услышав её тон, он понял: к падению родины она относится довольно спокойно. С таким складом души ей и впрямь как нельзя лучше подходил путь самосовершенствования.
Он похлопал Кунхоу по плечу и больше не стал говорить утешительных слов.
Кунхоу улыбнулась Таньфэну, повернула голову, увидела книжную лавку и направилась туда. Таньфэн помедлил, но затем лишь с кривой усмешкой последовал за ней.
Увидев вошедших, хозяин книжной лавки поспешил радушно их поприветствовать:
— Двое бессмертных старших, прошу внутрь, смотрите не торопясь.
Кунхоу пролистала книги на полках. Здесь были всевозможные истории о духах, богах и чудовищах, а также чудесные жизнеописания великих мастеров. Сюжеты оказались такими захватывающими и опасными, что стоило ей начать читать — и уже не хотелось выпускать книгу из рук.
Совершенный Минфэн из секты Чистого моря один сражался против десяти, и никто не мог его остановить — воистину внушал благоговение.
Новая ученица секты Сияющего Рассвета, Линбо, обладала пятистихийным духовным корнем; спустя всего десять лет после вступления в секту она уже стала мастером Закладки Основы и за одну ночь истребила больше сотни человек демонической секты, использовавшей женщин и маленьких детей для выплавки пилюль.
Совершенный Чжунси из секты Лазурного сияния в десять лет достиг Очищения Ци, в восемнадцать — Закладки Основы; одним ударом меча он мог снести полгоры, некогда убивал врагов выше себя по уровню, был почти трёх метров ростом, глаза его сверкали, как молнии, а всякий, кто встречался с ним взглядом, покрывался холодным потом. Сейчас ему всего лишь около трёхсот лет, но он уже великий мастер стадии Разделения Духа.
Почти три метра...
Кунхоу посмотрела на дверь книжной лавки. Этому человеку, наверное, приходилось входить согнувшись? А ещё глаза как молнии... внешность у него, должно быть, поистине своеобразная. Даже столь высокий уровень развития не мог возместить такую некрасивость. Какая жалость.
Отложив эти книги, Кунхоу заметила в углу табличку: по пятьдесят нефритовых монет за полкило. Там лежали пожелтевшие повести, все одного автора по имени Гость Чудесной Кисти. Никто не знал, сколько они тут пролежали; сверху скопился толстый слой пыли.
— Хозяин, почему эти книги такие дешёвые? — Кунхоу пролистала одну. Написано было довольно неплохо.
— Эти? — Хозяину было неловко раскрывать правду при посторонних, но перед людьми Врат Облачного сияния он всегда говорил как есть. — Сюжеты у них избитые и нелогичные, никто читать не любит. Слышал я от другого владельца книжной лавки: этот Гость Чудесной Кисти, скорее всего, какой-нибудь молодой господин из богатой семьи. Ему всё кажется, что его истории первоклассные. Он часто велит слугам бесплатно развозить книги по лавкам, чтобы мы их продавали, да ещё и духовные камни нам присылает. А мы торговые люди — кто же станет от духовных камней отказываться? Каждый год к концу года мы распродаём такие книги по самой низкой цене, а когда они заканчиваются, передаём сообщение слугам Гостя Чудесной Кисти: мол, книги продавались превосходно, ни одной не осталось. После этого ещё и награду получаем. Раз всем хорошо, почему бы не делать так почаще? К тому же бумага у этих книг особенно хорошая. Если завернуть в неё сладости или чайные листья, она не рвётся. Если до конца года никто их не купит, я заберу домой и раздам соседям для упаковки чая.
Кунхоу стряхнула с обложки толстый слой пыли и почувствовала жалость к Гостю Чудесной Кисти. Он наверняка не знал, что его истории, которые он считал превосходными, вовсе никто не ценил, а единственным достойным похвалы в этих книгах было не содержание, а качество бумаги: годится заворачивать чай.
— Я куплю всё это, — Кунхоу сжалилась, достала духовный камень и передала хозяину.
— Да как можно брать с вас деньги? Если вам нравится, просто забирайте, — хозяин снова и снова замахал руками. В обычные дни все они часто получали заботу от Врат Облачного сияния; если бы он взял деньги за несколько никому не нужных повестей, совесть бы его замучила.
— Такая большая стопка — как же не заплатить? — Кунхоу покачала головой. — Вам тоже нелегко.
Возможно, потому, что её отец совершил слишком много зла, Кунхоу не могла даже помыслить о том, чтобы поживиться за счёт простых людей. В глубокой ночной тишине она часто вздыхала: вся совесть двух последних поколений старого рода Цзи, похоже, досталась ей одной.
Хозяин не смог отказаться и в конце концов принял духовный камень, а затем проводил брата и сестру-наставников до выхода.
— Младшая сестра, старший брат ведь говорил, чтобы ты поменьше читала повести, — тихо сказал Таньфэн, глядя, как младшая сестра складывает целую груду книг в мешочек-хранилище. — Если старший брат узнает, нас обоих отругают.
— Тс-с. — Кунхоу похлопала по мешочку-хранилищу с таким видом, будто ничего не произошло. — Ты не скажешь, я не скажу — старший брат точно ничего не узнает.
Таньфэн: ...
Собственными глазами видеть, как прилежная и старательная младшая сестра учится тайком читать повести... Нет, это была не её вина. Просто у Врат Облачного сияния плохой фэншуй.
Через несколько дней Вантун вышел из затвора, надел новое магическое одеяние и обошёл все пики. Каждому встречному он непременно говорил, что одежду ему подарила младшая ученица; дескать, девочкам нравятся нарядные, но бесполезные вещи, а ему, как учителю, оставалось лишь ценить её искреннюю почтительность и надеть подарок, чтобы она порадовалась, — и всё в таком духе.
Владыки пиков от его хвастливой физиономии настолько не могли сосредоточиться на практике, что им хотелось поставить на каждом пике табличку: Вантуну и злым демонам вход воспрещён. Но Вантун будто и не замечал, как их от него воротит: за день он готов был раз по десять помелькать на каждой горе. Владыки пиков злились, возвращались к себе и принимались ругать собственных личных учеников.
Чужая одиннадцатилетняя девочка уже знает, что учителю надо дарить подарки, а вы, ученики, прожившие по несколько сотен лет, сообразительностью уступаете ребёнку! Какая от вас польза?
Личные ученики часто слышали, как учителя ставят им в пример чужих учеников, и давно к этому привыкли. Дождавшись, пока учитель закончит ругаться, они ещё и вместе с ним начинали хвалить того самого чужого ученика, чем доводили владык пиков почти до желания разбить чашку.
Пока владыки пиков изнывали от чёрной зависти к Вантуну, развитие Кунхоу прорвалось на третий уровень Очищения Ци. К тому же канун Нового года был уже близко, и ученики, не ушедшие в затвор, начинали расслабляться. Заразившись этой ленивой атмосферой, Кунхоу спряталась в пещерной обители и потихоньку выудила повесть Гостя Чудесной Кисти.
С самого начала история обрушивала на героя кровную вражду за уничтоженный род: все друзья предали его, враги загнали на край обрыва, и герой был вынужден прыгнуть вниз. Там он подобрал чудесный тайный трактат из Бессмертного мира, благодаря ему стал могучим мастером, не приблизился ни к одной женщине, после чего одолел всех противников под небесами, вознёсся и стал бессмертным.
Кунхоу читала как заворожённая и думала, что эта повесть написана просто великолепно.
Люди мира самосовершенствования совершенно лишены вкуса. Такая замечательная повесть — и никто её не покупает.