Линбо давно заметила Кунхоу, стоявшую в толпе. Среди людей самой обыкновенной наружности красивая девушка, конечно, сразу бросалась в глаза. Но Линбо разглядела, что истинный возраст той — всего пятнадцать-шестнадцать лет, а развитие уже достигло пятого уровня Закладки Основы, и потому не стала слишком долго задерживать на ней взгляд.
Лишь когда Кунхоу сама помогла ей расспросить постояльцев, Линбо заговорила:
— Осмелюсь спросить, кто вы, барышня?
— Я ученица Врат Облачного сияния, Кунхоу. — Кунхоу отвесила Линбо поклон. — Приветствую деву Линбо.
— И вам поклон, дева Кунхоу. — Линбо ответила тем же, и выражение ее лица стало чуть торжественнее. Имя Кунхоу она слышала. Два года назад наставник рассказывал ей, что во Вратах Облачного сияния появилась такая же, как она, одаренная совершенствующаяся: в четырнадцать лет уже достигла Закладки Основы. Кто бы мог подумать, что они встретятся здесь. Кунхоу вызывала у Линбо сложные чувства: она восхищалась ее талантом, но ей не нравилось, что девушка младше ее перетягивает на себя внимание. Поэтому Линбо никак не могла понять, симпатична ей эта юная дева или нет.
Остальные втайне изумились: что же сегодня за день такой, раз им разом встретились ученицы двух великих школ? Некоторые вспомнили, как днем один распутный молодой господин приставал к Кунхоу. Узнай тот шалопай, что эта девушка — ученица Врат Облачного сияния, наверное, у него давно бы ноги подкосились от страха.
— Не заметила ли дева Кунхоу ночью, во сне, чего-нибудь необычного? — спросила Линбо.
Кунхоу покачала головой.
— Нынче вечером было особенно тихо. Я вышла только после того, как услышала крик. — Она огляделась. — Кто кричал?
Крик был таким пронзительным, что даже нельзя было разобрать, мужской он или женский.
К удивлению Кунхоу, все присутствующие заявили: они тоже спустились вниз лишь после того, как услышали крик. Никто не признался, что первым обнаружил тело.
При виде этого лицо Линбо снова помрачнело. Значит, тот крик нарочно выманил их наружу. Возможно, этот человек сейчас притворялся ничего не знающим постояльцем и с торжеством наблюдал, как она бессильна что-либо сделать, насмехаясь над беспомощностью секты Сияющего Рассвета.
Он бросал тень на честь секты Сияющего Рассвета.
От этой мысли прекрасное лицо Линбо озарилось гневом.
— Убийца решил стать врагом нашей секты Сияющего Рассвета? — Многое она могла стерпеть, но честь школы нельзя было уронить ни на волос.
Увидев, что Линбо разгневалась, остальные про себя обругали тёмного совершенствующегося, прячущегося среди них. Но, боясь оказаться следующими жертвами, они тут же начали подозревать тех, кто стоял рядом.
— Дева Линбо, раз уж это случилось в городе Цю, может, стоит послать кого-нибудь известить градоначальника? Пусть поможет расследованию. — Кунхоу заметила, что служанка Линбо перегородила главный вход и никому не позволяла уйти. — Так у вас будет больше помощников.
— Если бы они могли найти убийцу, то схватили бы его еще в прошлом месяце. Разве тогда сегодня случилось бы такое? — Голос Линбо стал чуть холоднее. — Дева Кунхоу, это дело нашей секты Сияющего Рассвета. Прошу позволить мне самой принять решение.
«То есть она считает, что я лезу не в свое дело?»
Кунхоу прислонилась к перилам лестницы, скрестила руки на груди и лениво произнесла:
— Как будет угодно деве Линбо. — Сказав это, она закрыла глаза и стала отдыхать.
Та вроде бы не спорила с ней и даже ни слова резкого не сказала, но Линбо вдруг почувствовала, будто у нее что-то застряло в груди, а выплеснуть гнев она не могла. С мрачным лицом она распорядилась служанкам:
— Соберите останки Юэлянь. Завтра похороним ее здесь.
— Госпожа, род Юэлянь происходит из города Пин. Я хотела бы отвезти ее прах в город Пин и похоронить там. — Служанка, близкая с Юэлянь, набралась храбрости, опустилась на колени и попросила: — Умоляю госпожу позволить.
Линбо без выражения взглянула на нее и холодно ответила:
— Хорошо.
После этого она посмотрела на всех присутствующих:
— Пока дело не будет выяснено, прошу вас пожить на постоялом дворе еще несколько дней. Расходы я возьму на себя.
Все, конечно, хотели бежать из этого места, но раз Линбо заговорила, никто не осмелился возразить. В ответ послышались лишь вялые, разрозненные согласия. Несколько человек посмелее тихо пробормотали что-то себе под нос, но перечить Линбо в лицо не решились.
По правилам, если на постоялом дворе произошло убийство, просто так уйти и правда было нельзя. Но если личность человека установлена и его невиновность доказана, уход разрешался. А эта дева Линбо из секты Сияющего Рассвета явно считала подозреваемыми их всех.
Линбо было все равно, что думают эти люди. Она вступила в секту Сияющего Рассвета меньше двадцати лет назад, но уже достигла Золотого Ядра; в школе ее баловали, а во всем мире самосовершенствования она слыла гением. Кто не выказывал ей хотя бы немного уважения? Что до этих постояльцев с посредственным развитием, а то и вовсе простых смертных, она лишь внешне была с ними вежлива, на деле же совсем не принимала их в расчет.
Пусть втайне жалуются сколько угодно. Ей в лицо они все равно почтительно называют ее девой, разве нет?
Когда все уже собирались возвращаться в комнаты, прибыл градоначальник Ду Бин с людьми. Едва войдя, он извинился перед собравшимися:
— Ду виноват в недосмотре и напугал почтенных гостей. — С этими словами он отвесил всем глубокий поклон.
Присутствующие поспешно ответили поклонами и заговорили, что это тёмный совершенствующийся устроил смуту, что градоначальник Ду тут ни при чем, и все в таком духе. Город Цю был невелик, но соседствовал с Вратами Облачного сияния и считался их подвластным городом. Обычно Врата Облачного сияния не любили вмешиваться в дела подвластных городов, но если шум поднимется большой, они точно не станут сидеть сложа руки. Так что лучше не связываться, никак нельзя связываться.
— Ученик приветствует тётю-наставницу Кунхоу. — Ду Бин прошел сквозь толпу, подошел к Кунхоу и с величайшим почтением поклонился ей как младший старшей.
— Не нужно таких церемоний, не нужно. — Кунхоу выпрямилась и указала вниз. — Разберешься здесь сам, а я пойду спать. — Она зевнула и уже собиралась вернуться в комнату.
Вдруг ее шаг замер. Она указала на юношу в роскошной одежде, жавшегося у входа.
— А это кто?
— Отвечаю тёте наставнице: это мой недостойный сын Ду Цзин. — Ду Бину стало немного неловко. — В этом году он не прошел вступительное испытание, поэтому пока не получил возможности присоединиться к школе. Но если говорить о поколениях, то он ваш ученик-внук.
— О, ученик-внук. — Кунхоу с улыбкой, в которой трудно было разобрать насмешку, посмотрела на Ду Цзина. — На вид… весьма бодрый.
— Тётя наставица слишком хвалит его. Этот негодник целыми днями только кошек гоняет да собак дразнит, делом не занимается. Ему уже за двадцать, а развития почти никакого. Позорит меня перед вами. — Ду Бин обернулся и прикрикнул на Ду Цзина: — Чего там встал? Быстро подойди и поприветствуй наставницу-предка.
Ду Цзин про себя застонал. Знал бы — ни за что не поплелся бы следом. Сам себя выставил на посмешище. Ну как на свете могло случиться такое совпадение? Разгорячился на миг, не уследил за языком — и задел целую наставницу-предка.
«Что вообще творится во Вратах Облачного сияния? Как такая маленькая девчонка стала моим наставницей-предком?»
— Младший… приветствует наставницу-предка.
— Громче! Обычно у тебя голосина будь здоров, а сейчас что мямлишь, будто не ел? — Ду Бин, увидев, как сын втянул голову в плечи, лишь сильнее разозлился и шлепнул его по лбу. — Никаких манер!
Ду Цзин тоскливо взглянул на Ду Бина. «Вот уж точно родной отец: изо всех сил роет яму собственному сыну. Если старик узнает, что сегодня его сыночек приставал к наставнице-предку, не зарубит ли он меня на месте от злости?»
— Племяннику-наставнику незачем быть таким учтивым. Мы свои, к чему пустые церемонии. — Кунхоу с улыбкой посмотрела на Ду Цзина, стоявшего у подножия ступеней, протянула руку и похлопала его по макушке. — Хороший внучок.
Ду Цзин: …
Он, грозный непобедимый малый владыка города Цю, докатился до того, что стал внуком шестнадцатилетней девчонки. С каким лицом ему теперь быть богатым бездельником? Он — позор всех повес, неудачник среди малых владык.
Пока он предавался тайным страданиям, в его руке оказался красный парчовый мешочек: его сунула ему Кунхоу. Ду Цзин недоуменно поднял на нее взгляд. Что это значит? Она дает ему яд, чтобы он сам покончил с собой?
Пусть он и позор всех повес, но умирать не хотелось. Как говорится, скверная жизнь лучше доброй смерти. Достоинств у него почти не было, зато кожа на лице толстая: ради того, чтобы жить спокойно, он мог и вовсе от лица отказаться.
— Хороший ученик-внук, это приветственный подарок от наставницы-предка. — Кунхоу похлопала его по плечу и с прекрасным настроением добавила: — До завтра.
— Почтительно провожаю тётю-наставницу, — сказал Ду Бин. Увидев, что сын не реагирует, он вытянул ногу и пнул его.
Ду Цзин поспешно поклонился:
— Почтительно провожаю наставницу-предка.
— Хороший внук.
Ду Бин смотрел вслед уходящей Кунхоу и втайне вздыхал: как и ожидалось от личной ученицы Врат Облачного сияния, гения с пятистихийным духовным корнем, сама осанка у нее необыкновенная. Потом он посмотрел на никчемного сына рядом и вздохнул. Ладно, ладно, родной все-таки, не станем сравнивать.
Если продолжить сравнивать, он не удержится и собственноручно выпорет этого ни на что не годного оболтуса.
Когда Ду Бин направился к Кунхоу, Линбо уже догадалась, что это Кунхоу известила его талисманом передачи голоса. Ей было неприятно, но раз человек уже прибыл, она не хотела доводить обстановку до совсем жесткой. Оставив служанок говорить с Ду Бином, сама она развернулась и ушла в задний двор.
Ду Цзин тихо сказал Ду Бину:
— А эта дева Линбо из секты Сияющего Рассвета и правда умеет сохранять спокойствие. Служанку убили, а она еще может вернуться спать.
— Закрой рот. — Ду Бин свирепо взглянул на него и приказал подчиненным окружить постоялый двор, чтобы убийца не сбежал с другой стороны. Когда он пошел осмотреть тело, служанки секты Сияющего Рассвета воспротивились: Юэлянь была женщиной, другим мужчинам не подобает прикасаться к ней.
— Человек уже умер, а вы и после смерти не даете ей уйти спокойно, цепляетесь за светские условности. У вас с головой все в порядке? — язвительно бросил Ду Цзин. — Или убийца — кто-то из ваших, и вы нарочно ищете предлог не подпускать нас ближе, чтобы мы ничего не нашли?
— Чушь! — Служанки так разозлились, что их брови взметнулись, и они выхватили мечи.
— Что вы задумали? — Ду Цзин во весь голос заорал: — Секта Сияющего Рассвета давит людей силой! Хотят убить свидетеля, чтобы закрыть ему рот!
— Градоначальник Ду, молодой господин Ду так очерняет нашу школу. Боюсь, это не слишком уместно? — Лицо старшей служанки потемнело; она едва сдерживалась, чтобы не проткнуть орущего Ду Цзина мечом.
— Прошу прощения, барышня. Мой недостойный сын всегда был невоспитан. Я непременно заберу его домой и строго накажу. — Ду Бин виновато улыбнулся, и лицо у него было честнее некуда. Но, твердя, что накажет сына, он при этом нисколько не мешал Ду Цзину кричать.
Тук-тук-тук.
У входа в постоялый двор стоял мужчина в черном и трижды постучал в дверь.
— Прошу прощения, у вас есть свободные комнаты?
Все разом обернулись и увидели за дверью, в кружащемся снегу, мужчину в белом одеянии, белизной не уступавшем снегу. В одно мгновение в зале стало тихо. Пламя свечей дрогнуло от ночного ветра, бросив на лицо покойной полосу тени.
Мужчина в черном увидел лежавшее на полу тело, повернулся к белому господину и сказал:
— Молодой господин, в этой гостинице умер человек. Здесь нельзя останавливаться.
Постояльцы: …
А они, значит, стоящие в зале, уже не люди?