Едва глава школы Хэнъянь заметил, что в небе показались тучи небесного испытания, он поспешил на Пик Приюта Луны — и увидел, что на полугоре столпилось множество учеников: кто стоял, кто сидел на корточках, а некоторые даже успели достать из карманов фрукты и делили их между собой. Шум стоял необычайный.
— Что вы все здесь делаете? — Хэнъянь нахмурился; широкие рукава его просторного одеяния хлопали на ветру. Увидев главу школы, ученики тут же притихли, перестали смеяться и, поспешно выпрямившись, почтительно поклонились. — Приветствуем главу школы.
Хэнъянь бросил взгляд на землю. Ученики, конечно, были ленивы и расхлябанны, но, по крайней мере, приличия соблюдали: кожуру и огрызки под ноги не бросали. Затем он посмотрел на учеников, спешивших сюда по воздуху на летательных магических артефактах, и, сделав вид, будто не знает их повадок, произнёс:
— Что ж, посмотреть со стороны тоже полезно. Для закалки характера будет кое-какая польза.
Ученики тайком попрятали фрукты в рукава и, вытянув шеи, принялись внимательно смотреть.
Тучи небесного испытания в вышине становились всё плотнее, а по краям их проступало золотое сияние. Значит, путь совершенствования младшей сестры был верен.
Хэнъянь окинул толпу взглядом и заметил Вантуна, который ходил взад-вперёд, ни мгновения не в силах остановиться. Поняв, что тот ещё долго не успокоится, Хэнъянь не стал его увещевать и молча встал рядом наблюдать.
Будучи главой школы, Хэнъянь думал о большем, чем остальные. В школе было множество учеников, встречались среди них и весьма одарённые, но все как один отличались ленивым, беспечным нравом: даже обладая талантом на десять долей, они соглашались использовать лишь семь-восемь, а оставшиеся две-три тратили на удовольствия жизни. Само по себе это не было ошибкой, но какой глава школы не мечтает, чтобы его ученики прилежно учились, стремительно взмывали к вершинам и даже возвышались над всеми совершенствующимися Поднебесной?
О том, чтобы взмыть к вершинам и превзойти всех, он уже не смел и мечтать. Ему хотелось лишь, чтобы среди молодого поколения нашёлся хоть один достойный ученик, на которого школа смогла бы опереться через несколько сотен лет. Теперь, когда наконец появилась одна превосходно одарённая ученица, ни в коем случае нельзя было позволить остальным её испортить.
Хэнъянь снова посмотрел на учеников: у каждого глаза бегали, явно все тайком переговаривались техникой передачи голоса. Вспомнив горечь и беспомощность всех этих лет на посту главы школы, он повернул голову и взглянул на своего старшего личного ученика Учуаня. Хорошо ещё, что этот ученик был уравновешенным и надёжным — отличный росток для будущего главы школы. Хэнъянь с облегчением глубоко вздохнул. Спокойствие. Не гордиться и не горячиться.
Кунхоу ещё не знала, что её прорыв к ступени Закладки Основы привлёк столько товарищей по школе. В этот миг она погрузилась в таинственное, почти невыразимое состояние.
Что есть Дао? Следовать своему истинному сердцу — вот Дао.
Что есть совершенствование? Совершенствовать тело и сердце — значит закалять себя, чтобы соприкоснуться с более обширным миром и вступить на более глубокую ступень.
Первое, чему должен научиться совершенствующийся, — впустить духовную энергию в тело, познать дар небес и земли и проникнуться почтением. Это Очищение Ци. Второй шаг — превзойти жизнь и смерть, не страшиться собственного сердца и ясно увидеть своё Дао.
С детства Кунхоу росла в глубинах дворца. Пока держава рода Цзи ещё не пала, она была единственной дочерью императрицы, и воспитывали её простодушной и беззаботной. Позднее император Цзинхун захватил страну, и все желали, чтобы она оставалась наивной и невежественной. Дворцовые слуги вокруг неё были глазами и ушами императора и императрицы; они не позволяли ей общаться ни с кем посторонним. Кто стал бы учить её хитростям и честолюбию?
Даже наставники, отвечавшие за её обучение, рассказывали лишь истории о том, каким бесчеловечным был прежний государь и как тяжко страдал народ, снова и снова внушая Кунхоу, до чего помрачённым был её отец и что император Цзинхун захватил земли рода Цзи ради всего мира. В крайнем случае её учили грамоте и живописи, но ни за что не подпускали к искусству управления.
Ребёнок, выращенный взаперти, мало что знает о мире и человеческих сердцах. Единственным, что позволило ей ощутить, насколько удивителен мир, были две тайком спрятанные повести. Одна заставила её поверить, что доброта в человеке получает щедрое воздаяние и что в мире существуют бессмертные. Другая пробудила в ней жажду свободы — вплоть до мечты самой искать бессмертных и Дао, странствовать среди небес, земли, рек и гор.
Идущий за Дао не боится жизни и смерти — и всё же чтит их.
Кунхоу словно вновь вернулась в тот год, когда ей было шесть: мать-императрица покончила с собой, а солдаты пустились в погоню.
Бежать. Бежать изо всех сил.
Мятежники за спиной уже настигли её; над ней взметнулся большой окровавленный меч, и уклониться было некуда. Подсознательно ей хотелось зажмуриться, но в то мгновение, когда клинок опустился, она широко распахнула глаза, подхватила с земли другой меч и приняла на него удар этого зловещего, напитанного убийственной аурой оружия.
Совершенствующемуся нельзя быть лишённым мужества. Бегство не помогает уйти дальше.
Она уже не шестилетний ребёнок и не беспомощная принцесса погибшего царства. У неё есть учитель, старшие братья, множество добрых старших наставников и товарищей по школе. Как же она может трусить, словно мышь, и позорить доброе имя своей школы?
Стоило внутреннему наваждению рассеяться, как Кунхоу ощутила: бесчисленные потоки духовной энергии хлынули в море ци. Чувство было неприятным — будто человек уже насытился, но ему всё продолжали насильно набивать живот едой. Она заставила себя проводить эту духовную энергию по конечностям и восьми меридианам, снова и снова расширяя их, очищая и делая прозрачнее.
Духовная энергия постепенно собиралась в море ци, в даньтяне, словно камни для фундамента. Укладывать их нельзя было ни слишком быстро, ни слишком медленно: только устойчивость и хладнокровие позволяли возвести самый крепкий краеугольный камень.
Высокая башня начинается на ровной земле. Чем прочнее основание, тем выше можно поднять здание.
Не обращая внимания на раскаты грома над головой, Кунхоу дождалась, пока море ци в даньтяне наполнится, затем поднялась с земли и трижды поклонилась небесам.
Товарищи по школе, ожидавшие снаружи у пещерной обители, видели, как тучи небесного испытания то чернеют, то золотятся, и им стало уже не до зрелища: все начали тревожиться за младшую сестру. Лишь когда тучи целиком обратились в золото, а с неба один за другим опустились три словно бы формальных удара молнии испытания, все с облегчением выдохнули. Получилось!
Вскоре с неба пролился благодатный дождь, полный духовной энергии, — дар земле. Всякий раз, когда совершенствующийся успешно поднимается на новую ступень, небеса ниспосылают такой дождь, одаривая милостью всё живое.
Кто-то в толпе радостно вскрикнул, и тут же бесчисленные товарищи по школе подхватили крики и аплодисменты. Глава школы Хэнъянь стоял рядом, смотрел на учеников, совершенно утративших чинность, и сам невольно улыбнулся с облегчением, хотя негромко проворчал:
— Всё меньше и меньше приличий.
Но голос его был так тих, что радующиеся ученики ничего не услышали. Единственным, кто разобрал эти слова, был старший личный ученик главы школы, Учуань, однако он сделал вид, будто не слышал, и, стоя за спиной учителя, украдкой и беззвучно похлопал в ладони. Когда кто-то посмотрел в его сторону, он невозмутимо опустил руки и вновь принял величественный вид старшего ученика главы школы.
Дверь пещерной обители отворилась. Кунхоу в гусино-жёлтом платье вышла наружу и, увидев перед собой улыбающиеся лица, поклонилась:
— Кунхоу заставила всех поволноваться.
Они и были той отвагой, которую ей даровал путь совершенствования.
— Поздравляем младшую наставницу.
— Поздравляем младшую сестру.
Товарищи по школе достали заранее приготовленные подарки и, не дав Кунхоу отказаться, гурьбой занесли их в её пещерную обитель. Со смехом они потребовали, чтобы она устроила пир и угостила всех, а затем, вспомнив, что она только что достигла Закладки Основы и ей нужно укрепить развитие, нашли предлог, обняли друг друга за плечи и разошлись.
Примчались второпях, ушли шумной толпой — это вполне соответствовало нраву учеников Врат Облачного сияния.
Когда младшие ушли, трое старейшин, скрывавшихся в облаках, наконец показались. Они вручили Кунхоу поздравительные дары, сказали несколько ободряющих слов и удалились. Хэнъянь был главой школы, забот у него было больше, чем у старейшин, поэтому помимо духовных камней и пилюль он подарил ей ещё и летающий меч. У Вантуна кошелёк был тощ, хороших вещей он, пожалуй, подарить не мог, а Хэнъяню вовсе не хотелось, чтобы гениальная ученица их школы летала снаружи на низкоуровневом летающем мече. Вантун мог позволить себе потерять лицо, но Врата Облачного сияния — нет.
— Благодарю, глава школы, старший дядя-наставник. — Кунхоу увидела, что летающий меч окутан магическим сиянием и украшен прекрасными самоцветами, и тут же полюбила его до невозможности. Ей не терпелось прямо при Хэнъяне повесить меч на пояс.
Заметив, что подарок ей пришёлся по душе, Хэнъянь тоже обрадовался. Среди его личных учеников был только один мужчина — Учуань, а такие магические артефакты, подходящие девушкам, всё равно лежали бы без дела. Уж лучше подарить их личным ученицам нескольких младших братьев-наставников.
Вантун, как учитель, ничуть не считал неправильным, что чужие подарки оказались богаче его собственного. Когда Хэнъянь ушёл, он радостно поманил Кунхоу рукой:
— Хорошая ученица, ты принесла славу нашему Пику Приюта Луны. Учитель поможет тебе открыть эти подарочные коробки, не стоит тебе утомляться.
Таньфэн техникой передачи голоса сказал Чэнъи:
— Эти слова учитель когда-то говорил и мне.
Чэнъи с бесстрастным лицом ответил:
— Какое совпадение. Мне учитель тоже это говорил.
Двое старших братьев смотрели, как учитель ведёт младшую сестру внутрь распаковывать подарки, и будто видели самих себя прежних.
Небеса ниспослали благодатный дождь, и радовались ему не только во Вратах Облачного сияния, но и жители города Юн. С каждым таким дождём посевы на их полях росли всё лучше. Уличные торговцы и простолюдины даже не раскрывали зонтов и не прятались — наоборот, раскидывали руки, позволяя благодатному дождю омыть их с головы до ног.
Самые расторопные уже вынесли котлы, миски, ковши и тазы, чтобы собрать воду. Это ведь ценная вещь: выпьешь — и тело станет крепче.
Ученики других школ, служившие в городе Юн управляющими лавок, глядя на поведение горожан, реагировали по-разному. Те, кто прожил здесь некоторое время, давно привыкли; новоприбывшие же были поражены до крайности. В других городах простые люди, когда при прорыве совершенствующегося небеса ниспосылали благодатный дождь, тоже тайком выставляли тазы и миски, но всё же вели себя довольно сдержанно. А жители города Юн были прямо-таки… прямо-таки… совершенно беззастенчивы.
Управляющий Секты Повелителей Небес в городе Юн ошеломлённо смотрел на благодатный дождь за дверью. Неужели во Вратах Облачного сияния и правда появился прилежный ученик, который всего за четыре с лишним года после вступления в школу достиг Закладки Основы?
У Врат Облачного сияния фэншуй изменился?
Подумав, он поспешил наверх написать донесение и отправить его в Секту Повелителей Небес.
Секта Повелителей Небес вскоре получила сообщение, поразмыслила и передала эту новость в большую секту, под покровительством которой находилась, — секту Лазурного сияния.
Новость, какую и за пятьсот лет редко встретишь: во Вратах Облачного сияния случилось чудо!
Когда Кунхоу вместе с Вантуном распаковала подарки, занявшие почти половину пещерной обители, Вантун, с удовлетворением осмотрев всё по одному разу, велел ей убрать вещи. Затем он потребовал, чтобы она на несколько дней ушла в затвор: прежде нужно укрепить состояние сердца, а уж потом праздновать и веселиться вместе с другими старшими братьями и сёстрами.
— И ещё… — Вантун пошарил по карманам и вытащил маленький мешочек с духовными камнями. — Возьми эти деньги и устрой угощение для товарищей по школе. Проигрывать можно в силе, но не в показе. Нельзя, чтобы на других пиках решили, будто наш Пик Приюта Луны беден и жалок.
— Учитель, у меня есть духовные камни, — Кунхоу было неловко принимать их.
— Учителя чтут как отца. В вашем мире смертных у какой девочки твоего возраста не старшие дают деньги, когда она приглашает друзей? — Вантун нахмурился. — Всего лишь немного духовных камней. У твоего учителя нет недостатка в таких мирских вещах. Бери.
— Спасибо, учитель. — Кунхоу с улыбкой приняла мешочек.
— Вот так и надо. — Вантун сдержанно кивнул. — Совершенствующемуся нельзя придавать значение внешним вещам, тем более нельзя позволять им портить состояние сердца.
— Я почтительно последую наставлениям учителя. Эта ученица непременно будет как следует учиться у учителя, — серьёзно кивнула Кунхоу.
Выражение лица Вантуна стало ещё радостнее. Он щедро похвалил Кунхоу несколько раз и только после этого покинул её пещерную обитель.
Выйдя наружу, Вантун прижал руку к груди. Духовные камни, которые он с таким трудом копил последние годы, снова исчезли.