Сунхэ обрадовался: племянник-наставник редко сам заговаривал о посторонних пустяках. Не удержавшись, он задержал его и рассказал еще кое-что.
— Такая славная девочка с пятистихийным духовным корнем, все во Вратах Облачного сияния ее балуют, а она еще и читает эти низкопробные повести. Какая уж тут польза сердцу Дао? — Сунхэ, впрочем, не хотел слишком ее бранить и добавил: — Но нрав у нее хороший, послушная, и в самом деле милая.
Он еще немного поведал о том, как во Вратах Облачного сияния относятся к этой младшей сестре-наставнице. Увидев, что лицо племянника-наставника остается бесстрастным, Сунхэ решил, что тому больше неинтересно, и уже собирался оборвать разговор, чтобы отпустить его отдыхать, но племянник-наставник снова заговорил.
— Дядя-наставник, могу ли я взглянуть на эту повесть? — Произнеся это, он прикрыл рот рукой и несколько раз тихо кашлянул; на бледном лице проступило чуть больше живого цвета.
Сунхэ без лишних слов протянул ему повесть. Тот поднял белую, словно нефрит, руку, взял свернутую трубкой книжицу и бережно расправил ее, не оставив загнутым ни единого уголка.
— Благодарю, дядя-наставник.
— Да за что благодарить? Всего лишь повесть. — Сунхэ смотрел на его болезненно-бледное лицо и хотел сказать еще что-нибудь, но не знал, какие слова окажутся уместны. Этот племянник-наставник был едва ли не самым выдающимся гением мира самосовершенствования за последние несколько сотен лет: от Очищения Ци до стадии Разделения Духа он продвигался словно с божественной помощью и ни разу не оступился. Сам Сунхэ, его дядя-наставник, достиг лишь стадии Исхода Духа.
На первый взгляд между стадией Исхода Духа и стадией Разделения Духа всего одна ступень, но как же мучительно и трудно преодолеть этот рубеж! Во всем нынешнем мире самосовершенствования тех, чье развитие выше стадии Разделения Духа, не наберется и десяти человек. Они думали, что племянник-наставник станет совершенствующимся, у которого за последнюю тысячу лет больше всего надежд пройти небесное испытание и вознестись. Кто бы мог ожидать, что на стадии Разделения Духа у него объявится сердечный демон?
Когда он в свое время прорывался в царство Зарождающейся Души, не было ни малейшего предзнаменования. Кто же знал, что великое испытание поджидает впереди?
— Чжунси… — Сунхэ хотел сказать ему, чтобы он не увлекался такими несерьезными повестями. Но когда племянник-наставник обернулся и взглянул на него глазами цвета прозрачной глазури, спокойными, как неподвижная гладь омута, Сунхэ слегка опешил и не смог вымолвить ни слова. — Ничего. Если будет время, чаще выходи развеяться. В мире Линъю много занятных мест.
— Благодарю за наставление, дядя-наставник. Младший откланивается. — Чжунси медленно кивнул, поклонился Сунхэ, затем повернулся, подозвал небесного журавля, ступил ему на спину и улетел прочь.
Клубящиеся белые облака быстро поглотили его силуэт.
Сунхэ вздохнул, покачал головой и ушел.
Вернувшись в секту, Кунхоу не решилась рассказать, что владыка пика секты Лазурного сияния застал ее за тайным чтением повестей. Она честно полмесяца изучала прорицательные расчеты, но, похоже, именно к этому у нее совершенно не было таланта: сколько ни училась, точность выходила так себе. Со временем она даже перестала читать повести и днями напролет сидела с трактатом по расчетам в руках.
— Три инь, три ян и шесть ци, смена солнца и луны… — Кунхоу зевнула и, бормоча наизусть, водила кистью по бумаге. В голове все спуталось в тугой клубок.
— Младшая сестра-наставница. — Таньфэн вошел внутрь и, увидев, что Кунхоу без сил распласталась на столе, протянул ей купленную шпильку. — Что это ты такая вялая?
— Спасибо, старший брат-наставник. — В безжизненных глазах Кунхоу наконец появился блеск. Она взяла коробочку со шпилькой и сказала: — Недавно мне пришлось признать одну истину.
— Какую? — Таньфэн налил себе чашку воды, сел напротив Кунхоу, скрестив ноги, и взял лежавшую перед ней тетрадку. От плотно исписанных схем гексаграмм у него зарябило в глазах.
— Наверное, мне не досталась удача главных героев из повестей. — Кунхоу сморщила личико и стала постукивать нежными пальцами по коробочке для украшения. — Главные герои все до единого талантливы и сообразительны: за что ни возьмутся, всему научатся. А мне даже прорицательные расчеты даются с таким трудом.
— Где ты видела в мире совершенного во всем совершенствующегося? В повестях сплошной обман. — Таньфэн заметил у Кунхоу под глазами огромные темные круги. — Подумаешь, не сильна в расчетах. Ни наставник, ни я тоже в них не сильны. На нашем Пике Приюта Луны только старший брат-наставник особенно выделяется в этой области.
Иначе занятия младшей сестры-наставницы по расчетам не поручили бы именно старшему брату-наставнику.
— Правда? — Кунхоу понимала, что радоваться так, пожалуй, не слишком великодушно, но мысль о том, что рядом с ней есть двое близких людей, которые тоже не блещут в этом деле, все равно… очень ее утешала.
— Конечно. На самом деле выдающийся уровень старшего брата-наставника — это если сравнивать внутри нашей секты. По-настоящему сильная в прорицательных расчетах секта — Врата Луны и Звезд, — сказал Таньфэн, попивая воду. — Во всем мире самосовершенствования лучше них в этом никто не разбирается. Для учеников, вступающих в их секту, важнее всего не духовный корень, а способность чувствовать Небо и Землю.
— Это та самая секта из десяти великих сект, которая единственная идет ниже нас?
— Кхе-кхе, не надо говорить так прямо. — Таньфэн похлопал себя по груди. — В секте достаточно упоминать, что мы — одна из десяти великих сект. Место в списке неважно.
— О. — Кунхоу послушно кивнула. — А в чем наша секта сильнее всего?
— Наша секта сильнее всего… — Таньфэн слегка смутился. В их секте, кажется, было всего понемногу: Пик Утренней зари лучше всех умел варить пилюли, Пик Полуденного солнца славился ковкой артефактов и искусством меча, Пик Закатного сияния — управлением духовными зверями, Пик Полуночи и Полудня — рисованием талисманов и построением формаций. А их Пик Приюта Луны… Их Пик Приюта Луны умел понемногу все, но что именно у кого получалось лучше всего, зависело от природного чутья самих учеников.
Выслушав объяснение Таньфэна, Кунхоу просияла, хлопнула в ладони и сказала:
— Я поняла! Наш Пик Приюта Луны, должно быть, самый сильный: мы умеем все это и во всем хороши, верно?
— Верно… наверное. — Таньфэн натянуто улыбнулся. Что ж, иметь мечту — уже замечательно.
На пике главы секты Врат Облачного сияния Хэнъянь закончил обучать Учуаня новой технике меча и указал в сторону Зала сокровищ.
— Завтра отведешь Кунхоу выбрать магический артефакт.
— Наставник, младшая сестра-наставница Кунхоу еще мала…
Хэнъянь медленно покачал головой и с улыбкой сказал:
— Пусть она молода, но уже достигла Закладки Основы. Ей пора получить оружие, которое будет принадлежать ей.
Учуань помедлил, затем сложил руки и поклонился.
— Ученик исполнит приказ.
Во Вратах Облачного сияния ученики, у которых не было жизненно связанного магического артефакта, считались теми, кого надлежит защищать. Если бы напали внешние враги, такие ученики оказались бы в самом защищенном внутреннем кольце. Но если ученик берет в руки жизненно связанное оружие, это означает, что живым он принадлежит Вратам Облачного сияния, а мертвым станет призраком Врат Облачного сияния. И если явится внешний враг, он даже ценой жизни обязан защищать секту.
Получив весть из главного зала, Вантун просидел в комнате целых два часа и лишь в конце, тяжело вздохнув, отправил в главный зал ответ: можно.
— Наставник…
— Иди скажи своей младшей сестре-наставнице, что завтра сопроводишь ее, — Вантун махнул рукой, отпуская Чэнъи.
— Да. — Чэнъи сложил руки, поклонился и вышел. На летающем мече он добрался до пещерной обители Кунхоу и увидел, как младший брат-наставник с младшей сестрой-наставницей проверяют друг у друга знание гексаграмм. На его лице невольно появилась улыбка.
— Старший брат-наставник. — Увидев Чэнъи, Кунхоу с улыбкой поднялась с земли. — Почему ты пришел?
— Пришел сказать тебе, что завтра можно будет отвести тебя в Зал сокровищ выбрать жизненно связанный магический артефакт.
— Правда? — Лицо Кунхоу озарилось яркой улыбкой. — Чудесно!
Глядя на ее радость, Чэнъи спросил:
— А знаешь ли ты, какие правила должен соблюдать ученик, получивший жизненно связанный магический артефакт?
— Знаю. — Кунхоу ответила без раздумий; на ее по-детски пухлом лице проступила торжественная серьезность. — Каждый ученик Врат Облачного сияния должен помнить: сердце — праведным, стан — прямым; защищать секту и народ. Предавший секту умрет без погребения.
— Хорошо. — Чэнъи кивнул. — Эти слова нельзя забывать никогда. Поняла?
— Угу! — Кунхоу решительно кивнула.