— Всякий, кто входит в город Юн, обязан соблюдать правила города Юн. Прошу старейшину-предка отнестись к этому с пониманием, — с мрачным лицом произнесла Линхуэй, самая старшая среди присутствовавших личных учеников. — Гость остается гостем, но в чужом доме следуют обычаям хозяина. Старейшине-предку лучше быть помягче.
Какими бы ленивыми и расхлябанными они ни были в обычное время, как ученики Врат Облачного сияния, они не могли мириться с теми, кто, полагаясь на силу, притеснял других.
— Помягче? — из мягкого паланкина донесся мужской голос, легкомысленный и заносчивый. — Хочешь, чтобы я был помягче с тобой? Для совершенствующейся десятого уровня Закладки Основы ты еще кое-как сгодишься мне в наложницы.
В этих словах было сплошное унижение — точно у уличного хулигана, который воображает, будто стоит ему грязно намекнуть на связь с женщиной, и он уже взял над ней верх.
Ученики Врат Облачного сияния отличались мирным нравом, но, услышав такое, тоже помрачнели.
— Бесстыжих людей я видела, но настолько бесстыжего — впервые, — услышав слова этого старейшины-предка Зарождающейся Души, Кунхоу тут же ответила колкостью. — Такой дряни, как ты, даже в любовники моей старшей сестре не годится: конечности хилые, мозгов кот наплакал. Когда в зеркало смотришься, небось все лицо целиком не помещается?
— Почему это? — осмелев, во весь голос спросил кто-то из горожан.
— Да потому что рожа слишком большая, в зеркало не влезает. — Кунхоу было всего четырнадцать, в голосе еще звучала детская мягкость, и даже язвительные слова не казались злыми.
Вокруг раздался смех. Горожане, собравшиеся поглазеть, прятались по углам, а дюжие стражники так и не поняли, кто именно смеялся.
Несколько учеников той же школы никак не ожидали увидеть у Кунхоу такую сторону и даже не сразу пришли в себя. Неужели их младшая сестра, обычно улыбчивая, сладкая и милая, умела быть настолько острой на язык?
Кунхоу не заметила выражений на лицах старших братьев и сестер. После того как она вступила во Врата Облачного сияния, она узнала, что такое братство учеников одной школы, и потому, услышав, как чужак оскорбляет ее товарищей, особенно разозлилась. Когда-то в императорском дворце она, маленькая и беспомощная, все равно находила способ довести обижавших ее дворцовых слуг до такой ярости, что те теряли дар речи. Что уж говорить теперь, когда она давно перестала быть одинокой и беззащитной кровью прежней династии.
— Соплячка, и та смеет раскрывать рот передо мной. — Человек в мягком паланкине, должно быть, привык к самоуправству: услышав Кунхоу, он в ярости хлопнул по сиденью, взмахом руки сорвал занавеску паланкина и вылетел наружу с такой скоростью, что Кунхоу не смогла разглядеть его движения.
Однако она прекрасно усвоила истину: не можешь победить — беги. Поэтому в тот миг, когда противник в бешенстве ударил по мягкой подушке, она очень разумно отскочила в сторону и бросила талисман Громового Удара, прервав его наступление.
— А я-то думал, что за человек осмелился шуметь передо мной. — Этот старейшина-предок Зарождающейся Души выглядел совсем дряхлым; морщины на его лице походили на высохшую кору старого дерева. Многие с годами становятся все более мирными и терпимыми. Очевидно, этот совершенствующийся Зарождающейся Души к таким не относился: лицо у него было мрачное, черты тесно сбитые, и как ни посмотри — человеком широкой души он не казался.
— А я-то думала, какой выдающийся старейшина-предок пожаловал, а оказалось, всего лишь никчемный отброс, которого до Зарождающейся Души вытянули одни пилюли, — Линхуэй смерила совершенствующегося Зарождающейся Души несколькими взглядами. — Я ведь знала: прославленные старейшины-предки Зарождающейся Души из великих школ — люди добрые и разумные. Как они могли бы опуститься до такой грязи? Значит, перед нами тот, у кого даже состояние сердца не поднялось…
Она выставила мизинец и достала свой жизненно связанный магический артефакт.
Линхуэй не была мечевым практиком и, следуя за владыкой пика Цинъюанем, шла по алхимическому пути совершенствования. Ее магическим артефактом был веер. Обычно этим веером раздували огонь в алхимической печи, но в особых обстоятельствах и веер для огня мог принести немалую пользу.
Остальные личные ученики тоже один за другим достали свои жизненно связанные магические артефакты. Врата Облачного сияния не особенно блистали среди мечевых практиков; ученики школы совершенствовали внутреннюю основу и магические техники, а их артефакты отличались невероятным разнообразием: тут были и веер для раздувания огня, и нефритовый жезл жуйи, и даже метла с шипастой дубиной.
Пусть уровнем развития они уступали этому старейшине-предку Зарождающейся Души, но как личные ученики все же имели при себе хорошие вещи, дарованные старшими. Помешать старейшине-предку Зарождающейся Души, которого взрастили пилюлями, творить зло — с этим они справиться могли.
Сам старейшина-предок Зарождающейся Души тоже не ожидал, что эти совершенствующиеся едва ли не сразу возьмутся за оружие. Он прищурился, оглядывая молодых людей:
— Совершенствующиеся города Юн и впрямь не такие, как в других местах. Решили напасть толпой на одного?
Кунхоу покосилась на стражников за спиной совершенствующегося Зарождающейся Души. Эти стражники, стало быть, людьми не считались?
— Если можно бить одного толпой, а ты все равно лезешь один на один, значит, с головой непорядок, — тихо пробормотала Кунхоу. Жизненно связанного оружия у нее еще не было, поэтому она лишь достала летающий меч, подаренный главой школы, сжала его в руке и, повысив голос, сказала: — Старшая сестра, старшие братья, и вы, старейшина-предок Зарождающейся Души, не горячитесь. Разве нельзя все спокойно обсудить? Зачем непременно драться?
— Испугалась? — Увидев, что соплячка, только что такая зубастая, быстро смягчилась, совершенствующийся Зарождающейся Души ощутил, будто утраченное достоинство вернулось к нему. — Ты красивее своей старшей сестры. Если согласишься быть со мной, пилюли и магические артефакты будешь выбирать сама.
Кунхоу посмотрела на этого урода, который даже не сознавал своего уродства. Повести ее не обманывали: в мире и правда существовали такие бесстыжие, неразумные, да еще и некрасивые злодеи — словно все дурное собрали в одном человеке. Если подумать, соответствовать всем этим условиям тоже было непросто.
— Старейшина-предок величественен и необыкновенен. Я же всего лишь невзрачная девушка, куда мне быть вашей наложницей, — Кунхоу улыбнулась так, что глаза изогнулись полумесяцами. — Не лучше ли старейшине-предку…
Она высыпала из сумки целую пригоршню талисманов Громового Удара и швырнула их совершенствующемуся Зарождающейся Души прямо в голову и лицо. Тот никак не ожидал, что эта женщина переменится в одно мгновение. Талисманы Громового Удара не могли его ранить, зато заставили его потерять лицо.
Если бы он только что не слушал льстивый вздор этой маленькой дряни, то давно прихлопнул бы этих щенков одной ладонью.
Когда Кунхоу внезапно смягчилась, горожане города Юн решили было, что Врата Облачного сияния испугались неприятностей. Кто же знал, что уже в следующий миг эта улыбчивая девочка закидает совершенствующегося Зарождающейся Души талисманами и вымажет ему лицо в черный цвет? Такой внезапный поворот заставил зрителей дружно закричать от восторга.
В трактире наверху один гость так яростно зааплодировал, что едва не свалился вниз; к счастью, его спутник вовремя его удержал.
Совершенствующийся Зарождающейся Души от ярости лишился рассудка. Ему уже было все равно, сладкая Кунхоу и милая или нет: он взмахнул ладонью, желая прихлопнуть ее на месте. Старшие братья и сестры, увидев это, тут же бросили магические артефакты, чтобы остановить удар.
— Кто посмел обижать мою ученицу?! — В небе внезапно прогремел суровый крик, полный громовой мощи и грозного давления.
Совершенствующийся Зарождающейся Души еще не успел обернуться, как его с силой отбросило прочь; он рухнул так, что перед глазами померк свет. Что до его стражников, те в мгновение ока попадали кто куда и даже взмолиться о пощаде не могли — только катались по земле, стеная от боли.
— Учитель, ты пришел?! — Увидев прибывшего, Кунхоу просияла улыбкой. Пришел именно Вантун, получивший ее талисман передачи голоса. До этого он все еще тянул время в Зале Пяти Стихий, пытаясь придумать способ получить вперед жалованье за ближайшие пятьдесят лет. Но, услышав, что ученицу обижают, он махнул рукой на жалованье и тут же, сжав землю до цуня, примчался к подножию горы.
Издали заметив, как какая-то старая скотина собирается напасть на его ученицу, он уже не мог терпеть: одной пощечиной впечатал этого величественного старейшину-предка Зарождающейся Души в землю.
— Владыка пика, — остальные личные ученики, увидев появление Вантуна, разом выдохнули с облегчением, убрали магические артефакты и поклонились ему. В душе же они удивлялись: разве не говорили, что владыка Пика Приюта Луны очень беден? Почему тогда младшая сестра Кунхоу может позволить себе такой роскошный талисман передачи голоса?
Вантун небрежно махнул им рукой, показывая, что церемонии не нужны, и поспешил к Кунхоу:
— Моя хорошая ученица, ты не ранена?
— Учитель, не волнуйся, я не пострадала. Просто этот старейшина-предок Зарождающейся Души приставал к старшей сестре и ко мне, еще и сказал, что возьмет нас в наложницы. — За четыре года в качестве последней личной ученицы Пика Приюта Луны Кунхоу уже выработала привычку: если ее обидели, надо жаловаться учителю.
— Что?! — Вантун шагнул вперед, схватил совершенствующегося Зарождающейся Души за волосы и, взглянув на его уродливое лицо, тут же отпустил. Затем поспешно вытер руку о мантию, словно прикоснулся к чему-то отвратительному.
— И вот эта уродина еще хочет взять личных учениц Врат Облачного сияния в наложницы?! — Вантун носком туфли пнул совершенствующегося Зарождающейся Души в поясницу. — Осмелился оскорбить личных учеников Врат Облачного сияния? Ты из какой секты?
— Ты, мерзавка, не справилась и позвала кого-то за спиной, — совершенствующийся Зарождающейся Души выплюнул кровь и злобно уставился на Кунхоу.
— Конечно, если не справляюсь, надо звать на помощь, — с полной уверенностью ответила Кунхоу. — Не стоять же и давать тебе себя бить. Я ведь не с водой вместо мозгов.
— Бить его, бить! Так бить, чтобы родная мать не узнала! — Горожане города Юн, только что прятавшиеся по углам и наблюдавшие за зрелищем, теперь все вышли наружу и окружили совершенствующегося Зарождающейся Души тремя слоями изнутри и тремя снаружи, будто разглядывали гориллу в клетке. И где только они до этого прятались?
— Ай-ай, такой старый, такой страшный трусливый дед, а еще хватает наглости требовать двух девочек в наложницы, — одна бабушка подошла ближе, разглядела его и снова закачала головой. — Нельзя же только потому, что уродился страшным, совсем совесть терять. Или при рождении лицо забрать забыл?
— Еще старейшина-предок Зарождающейся Души называется, а даже одной ладони совершенствующегося из наших Врат Облачного сияния выдержать не смог, — другая женщина покрутила крепкой талией и заливисто рассмеялась. — Этот совершенствующийся и красивее тебя, и моложе.
Получивший похвалу Вантун заложил руки за спину; лицо его не выражало ни гнева, ни улыбки — истинный облик высокого мастера.
— Врата Облачного сияния, не смейте заходить слишком далеко! Знаете ли вы, кто я? Я младший брат нового главы Секты Повелителей Небес…
— Секты Повелителей Небес? — лицо Вантуна изменилось. Он опустил взгляд на совершенствующегося Зарождающейся Души. — Ты и правда родственник главы Секты Повелителей Небес?
— Что, испугался? — Увидев, как Вантун переменился в лице, совершенствующийся Зарождающейся Души самодовольно оскалился. Врата Облачного сияния и правда сборище ничтожеств: стоило лишь назвать Секту Повелителей Небес, и они испугались.
Пусть у него развитие выше — и что с того? Разве он не боится секты Лазурного сияния, стоящей за Сектой Повелителей Небес?
Вантун нахмурился, помолчал в раздумье, затем повернулся к Кунхоу:
— Хорошая ученица, сколько правил города Юн нарушил этот человек?
— Притеснял горожан, приставал к девушкам из приличных семей, злоупотреблял силой и оскорблял Врата Облачного сияния, — с серьезным лицом ответила Кунхоу. — Еще он опрокинул два торговых лотка. — Она бросила взгляд на несколько гнилых капустных листьев на земле. — Эти товары — лекарственные травы, каких тысячу лет не встретишь, они чрезвычайно ценны. Стоит их повредить — и они уже ничего не стоят.
У совершенствующегося Зарождающейся Души на лице отразился немой вопрос.
Где здесь девушки из приличных семей? Где здесь ценные лекарственные травы?!
Мерзавка, бесстыжая до крайности!
— Какое беззаконие! — Вантун с лицом мрачным, как вода, сложил руки перед горожанами города Юн, собравшимися поглазеть. — Прошу земляков расступиться и позволить ученикам моей школы связать этого совершенствующегося и бросить в темницу. Пусть глава Секты Повелителей Небес лично явится и даст нам объяснение. Не беспокойтесь, наша школа непременно сообщит об этом всем великим сектам и изложит причины. Надо, чтобы Секта Повелителей Небес знала: Врата Облачного сияния и жители города Юн не позволят кому попало себя притеснять!