В тот день одновременно появились сразу два чудовища уровня бедствия.
И оба вскоре пали от руки одного-единственного человека.
— ...Отпуск?
— Именно. Как бы тебя ни переделали в киборга-суперсолдата, человеком ты от этого быть не перестала. Съезди домой. Давно ведь не была.
Генерал за столом улыбался, но тепла в этой улыбке не было.
В тот день школьный стадион SAHS поглотило чудовище по прозвищу Наблюдатель.
Одного луча хватило, чтобы весь её отряд обратился в пепел. Выжила только командир отделения Кан Джихён.
И посреди того кошмара она увидела невозможное.
В тот самый миг, когда гигантский глаз на теле чудовища вышел из-под контроля, появился мужчина в чёрном экзоскелете — и повернул вспять все смерти, случившиеся на её глазах.
Человек в костяной маске.
Он вернул мёртвых к жизни и за считаные мгновения прикончил чудовище уровня бедствия, с которым не справился даже отряд «Хваран».
С того дня Джихён считала себя его должницей.
Поэтому, вернувшись в часть и увидев по новостям, как человека в костяной маске пытаются выставить преступником, она немедленно отправила наверх рапорт.
«Он не злодей!»
Хотела оставить правду хотя бы одной строкой.
...А в ответ получила один приказ.
Отпуск.
Точнее — приказ тихо уехать подальше.
Не отсвечивать. Держать рот на замке. Обычный способ убрать с глаз того, кто знает неудобную правду.
— Ты, может, не в курсе, но наверху сейчас шум стоит страшный. Особенно у политиков.
— Но это же... Разве можно настолько открыто врать собственным гражданам?
— Хо-хо. Язык придержи.
Генерал нахмурился.
— Думаешь, раз ты суперсолдат, у тебя две-три запасные жизни? Армия ни при каких обстоятельствах не вмешивается в политику. Это приказ сверху. Понятно?
Иными словами: «Молчи».
Армия держалась на приказах.
Джихён это прекрасно понимала.
Пусть она суперсолдат. Пусть кто-то зовёт её героем. В конечном счёте она всего лишь военнослужащая Республики Корея.
Люди, которых она должна защищать, — граждане, сослуживцы, семья — жили здесь, на Корейском полуострове.
А эта страна первой хоронила тех, кто слишком громко говорил правду.
Откроешь рот — и однажды исчезнешь под красивой формулировкой «героически погиб при исполнении».
— Ублюдки. Настолько боитесь «нового поколения»?
Джихён криво усмехнулась и надвинула кепку пониже.
***
Городской автовокзал.
Впервые за долгое время Кан Джихён была не в форме. Обычная одежда, одна сумка в руке и привычно непроницаемое лицо.
— До Вандо, провинция Чолла, в один конец — миллион двести восемьдесят тысяч вон.
— ...Ещё на сто тысяч дороже, чем три года назад?
— Да. Чудовища в последнее время часто появляются. Водителям теперь доплачивают, так сказать, «за риск для жизни». Такие времена.
Сотрудник говорил совершенно буднично.
Так говорят люди в эпоху, когда смерть стала ещё одной строкой ежедневной статистики.
Не туда-обратно.
Только в один конец.
И один билет стоил 1 280 000 вон.
Но Джихён не считала цену завышенной.
Наоборот, она её понимала.
В этом мире покинуть город означало выйти из-под государственного наблюдения — а значит, добровольно отказаться и от большей части государственной защиты.
«Если по дороге нарвёмся на чудовище... Ну, придётся пожертвовать рукой или ногой. Детали потом заменят».
Слово «путешествие» давно вышло из обихода.
Окна автобуса закрывало толстое армированное стекло, внутри стояла система гашения вибраций.
Для каждого маршрута существовал заранее утверждённый «безопасный коридор», но даже его разрешалось использовать лишь после того, как военный разведывательный беспилотник раз в час проходил над дорогой и подтверждал: «Признаков чудовищ нет».
Дроны переносили багаж, беспилотные грузовики развозили товары.
Но человеку всё равно приходилось самому преодолевать дорогу — и потому расстояние между городами буквально измерялось ценой жизни.
Чем дальше от такого мегаполиса, как Сеул, тем быстрее рос шанс погибнуть.
Причина проста.
Чудовища в первую очередь пожирали места, где людей мало.
В городе работали радары наблюдения, боевые стены и оборонные дроны. За городской чертой всё это исчезало.
Там начинались пустоты, куда не дотягивались ни армия, ни связь.
Люди с горькой насмешкой называли их «Кореей, стёртой с карты».
— Хе-хе, сегодня аж четверо пассажиров. Нынче и троих набрать — уже чудо.
В голосе водителя слышалось неторопливое южное добродушие.
— А ты, девушка, чего из безопасного города-то уезжаешь?
— Просто... давно дома не была. Захотелось съездить.
Джихён слегка улыбнулась.
— А этот автобус... точно безопасный?
— Ха-ха-ха! Не переживай. Его недавно переделали. Даже зенитная ракета есть. Одна, правда, зато своя!
Водитель постучал пальцем по ржавой металлической крышке рядом с креслом.
— Вот тут пусковая. Вылезет какая тварь — автобус сам в бой пойдёт. До чего техника дошла, а?
Джихён лишь тонко улыбнулась.
Желающих уехать из города почти не осталось.
А если кто и ехал, то чаще всего это были люди, которым уже нечего терять, или старики, решившие напоследок увидеть родные места.
Наверное, поэтому водитель так удивился молодой женщине с билетом до Вандо.
Джихён молча кивнула и вошла в салон.
И тут...
— О! Здравствуйте!
— Арым! Папа же говорил не разговаривать с незнакомыми!
С задних рядов донёсся совсем детский голос.
Джихён остановилась.
— ...Дети?
Она медленно обернулась.
На потёртых сиденьях у старого окна сидели две девочки.
Одна — примерно младшеклассница. Вторая ещё выглядела так, будто только-только вышла из детсадовского возраста.
Джихён потеряла дар речи.
От Сеула до Вандо около четырёхсот километров. Сейчас этот маршрут занимал больше восемнадцати часов и официально считался дорогой через опасную зону.
Больше половины старых автомагистралей разрушили чудовища, повсюду стояли перекрытые участки.
На каждом отрезке автобус обязан был ждать разрешения разведдрона, а после наступления темноты движение полностью запрещалось.
И по такой дороге едут дети?
Для Джихён это казалось страннее и страшнее любого чудовища.
Детский смех на мгновение согрел холодный салон, но даже это тепло почему-то показалось дурным предчувствием.
— Эти малышки, говорят, тайком из Чоллы в Сеул приехали — маму проведать. Она здесь работает.
Водитель вздохнул и усмехнулся.
— Что?! Но несовершеннолетним нельзя ездить на междугороднем автобусе без взрослого!
— Конечно нельзя. Только они сюда в багажном отсеке добрались. И что теперь прикажешь? Мать на работу ушла, отвезти обратно не может. Попросила меня: «Дяденька, присмотрите за ними по дороге».
Он ненадолго замолчал, глядя на дорогу, а потом тихо добавил:
— Вот такие времена.
Джихён молча смотрела на девочек.
После того как чудовища изменили мир, слово «процветание» почти исчезло — если не считать военную промышленность.
Но есть всё равно хотелось.
Родители, прекрасно понимая риск, уезжали на стройки в провинцию, на прибрежные производства — куда угодно, где можно было заработать.
А иногда дети сами выбирали смертельно опасную дорогу, лишь бы увидеть мать или отца.
Это были не слезливые истории из новостей.
Джихён слишком часто встречала такое своими глазами.
— Нет. Так нельзя! Закон прямо запрещает несовершеннолетним ездить между городами без опекуна. Высадите их сейчас же!
Но водитель неловко почесал затылок.
— Эх, девушка, я всё понимаю... Только мать уже посадила их и на завод ушла. Высадим сейчас — и куда они пойдут? По мне, уж лучше довезти.
Джихён прикусила губу.
Средний шанс погибнуть на таком междугороднем рейсе — около пяти процентов.
А этот маршрут занимал больше десяти часов.
То есть вероятность встретить чудовище по дороге становилась примерно вдвое выше.
И тут сзади послышался тонкий голосок:
— Не волнуйтесь! Если станет опасно, нас братец в костяной маске спасёт!
— ...
— Д-да! Точно!
Старшая, Юна, тут же поддержала сестру.
Обе сжали маленькие кулачки. В их глазах ещё жила детская вера в то, что мир в конце концов поступит правильно.
Джихён ненадолго закрыла глаза.
Она видела слишком много людей, погибавших с такой же беспочвенной надеждой. Поэтому опустилась перед девочками на корточки и осторожно попыталась объяснить:
— Послушайте. Герой... не может появляться каждый раз, когда вы этого захотите. Это не комикс про супергероев, и...
— Н-но...
Плечики Арым задрожали. Девочка опустила голову, глаза заблестели от слёз.
— Мама... взяла с него обещание.
— ...Что?
Арым шмыгнула носом и ткнула пальцем за спину Джихён.
— Вон у того братика в костяной маске! Он обещал маме, что защитит нас!
— ...А?
Джихён машинально обернулась.
И замерла.
У окна, в полумраке, сидел человек в белой маске и чёрном пальто.
Тот самый мужчина, который спас её посреди ада в SAHS.
Тот самый «герой», которого нынешнее правительство считало занозой в одном месте.
— У-у-у! Братик, эта тётя меня обижает! Я от этого так расстроилась, что... проголодалась! Сделайте мне ещё хлеба!
— Арым! Ты опять придумываешь повод, чтобы выпросить у него хлеб! Это уже третий! Не приставай к человеку!
— ...Ничего. Ты тоже будешь?
— ...Мне?
[Активирован «режим хлеба».]
[Описание: ХЛЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Б!!!]
— Хлеб.
Пуф.
В воздухе вспыхнули золотистые частицы, и с кончиков его пальцев с мягким «пух» вылетел только что испечённый круассан.
Снаружи — хрустящие слои, внутри — тёплая мякоть, пропитанная ароматом масла.
— Ух ты! Настоящий хлеб!
— Пахнет... как в пекарне! Спасибо, братик!
Девочки захлопали в ладоши и умчались на свои места с круассанами. Сладкий запах быстро заполнил весь автобус.