Главное здание Национального собрания Республики Корея.
Небольшая закрытая переговорная без окон и с подавленной мобильной связью.
На одном конце стола сидел премьер-министр.
Рядом — министр обороны, министр иностранных дел и глава координационного управления научно-технической политики.
У каждого своё выражение лица.
Снаружи парламент жил обычной шумной жизнью.
Здесь стояла тишина, как внутри герметичного сосуда.
Премьер бросил на стол папку.
— ...Все видели последние общенациональные опросы?
Министр иностранных дел тяжело выдохнул.
— Конечно. Семьдесят два процента граждан считают зарубежную деятельность Костяной Маски оправданной. Пятьдесят четыре процента прямо говорят, что государство должно его защищать.
Министр обороны криво усмехнулся.
— Защищать? Его? Мы до сих пор держим этого человека в категории наблюдения первого уровня.
Премьер скрестил руки.
— Вот только эта категория больше не работает. Люди перестали верить тому, что мы говорим.
Глава научно-технического управления добавил холодно:
— Проблема уже не только в гражданах, премьер-министр.
Все посмотрели на него.
— Нам не верит мир.
Он положил планшет в центр стола.
На экране шли кадры уничтожения чудовища уровня бедствия.
Рядом — заявления премьер-министра Японии, Министерства внутренней безопасности США и британского Минобороны.
— Для Японии он «дружественный партнёр». США допускают обсуждение условий предоставления убежища. Европа говорит о международной защите. И только мы продолжаем кричать: «опасность первого уровня».
Министр обороны стиснул зубы.
— Если весь мир попытается перетащить его на свою сторону... только мы останемся против.
Премьер понизил голос.
— Самое страшное другое.
Он оглядел комнату.
— Граждане уже больше доверяют словам Костяной Маски, чем нашим.
Министр иностранных дел вытащил ещё один лист.
— После заявления японского премьера количество поисковых запросов о нём в Корее выросло в семь раз. И общий настрой уже откровенно издевательский в адрес правительства.
Он пробежался глазами по выдержкам.
— «Что вообще делает правительство?»
— «Почему героя нельзя признать героем?»
— «Почему ему только мешают?»
Министр обороны горько сказал:
— Один человек уже раскачивает наши рейтинги.
Взгляд премьера стал ледяным.
— Нет. Уже не просто рейтинги.
Он дважды постучал пальцем по столу.
— Из-за него слабеет само оправдание существования нынешней системы.
Воздух стал тяжелее.
Глава научно-технического управления нарушил молчание.
— Значит, следующий шаг очевиден.
Премьер поднял глаза.
— Надо любым способом снова вернуть его влияние под внутренний контроль.
Министр иностранных дел устало спросил:
— Вы правда думаете, что это ещё возможно? За ним уже стоят иностранные правительства.
Глава управления улыбнулся.
— Поэтому нужен другой подход.
Премьер прищурился.
— Говорите.
Экран планшета погас.
В комнате окончательно исчезли разговоры о дипломатии и обороне.
Остались две вещи.
Политическое выживание.
И спецоперация.
Министр иностранных дел заговорил первым.
— Если этот человек продолжит собирать мировое общественное мнение вокруг себя, наша система в какой-то момент просто перестанет работать.
Министр обороны кивнул.
— Народ уже тянется к нему. Если хотим сохранить нынешний порядок, образ «героя» допускать нельзя.
Глава управления ответил так, словно всё было подготовлено заранее.
— Тогда не дадим ему стать героем.
Пауза.
— Сделаем злодеем.
Премьер заговорил тихо.
— Конкретнее.
Глава управления открыл скрытый файл.
— Незаконное вмешательство. Применение силы. Разглашение государственных секретов. Мы уже пытались использовать всё это.
— И без толку.
— Именно.
Он поднял глаза.
— Значит, следующий шаг — государственная измена.
Министр обороны дёрнул бровью.
— Измена?
— Связи с иностранными силами. Заговор с зарубежными государствами.
Министр иностранных дел фыркнул.
— Вообще-то это зарубежные государства сами к нему тянутся.
Глава управления холодно улыбнулся.
— Общественное мнение реагирует не на факты.
Он постучал по экрану.
— А на картинку.
Все одновременно замолчали.
Премьер медленно произнёс:
— Создать хотя бы фиктивную связь. Показать, что он вступил в сговор с зарубежными геройскими структурами...
— И люди быстро отвернутся.
Глава управления закончил мысль.
— «Сговор». «Измена». «Опасная личность». А после этого можно будет уже говорить о нейтрализации.
Министр обороны нахмурился.
— Нейтрализации?.. Вы реально хотите пойти настолько далеко?
Глава управления только улыбнулся.
Так улыбается человек, который уже решил переступить черту.
Министр иностранных дел вздохнул.
— Всё равно слишком рискованно...
И тут...
СКРИ-ИП.
Металлическая дверь медленно открылась.
Все повернули головы.
И застыли.
В комнату вошёл мужчина в чёрном костюме.
Молодой.
Неправдоподобно молодой для того веса, который нёс в себе один его взгляд.
Но именно эта молодость была холодной, как лезвие.
Он ещё ничего не сказал.
А воздух уже застыл.
Четверо чиновников одновременно начали вставать.
— Господин президент...
Мужчина не ответил.
Спокойно дошёл до конца стола.
Сел.
И улыбнулся.
Но в улыбке не было тепла.
Словно нечто, никогда не бывшее человеком, выучило выражение «улыбка» по фотографии и теперь пыталось его повторить.
Премьер постарался скрыть дрожь.
— Господин президент... Мы как раз собирались доложить о...
Президент поднял один палец.
Тишина.
Ни звука.
Одного движения хватило, чтобы остановить всю фразу.
Потом он сказал мягко и вежливо:
— Продолжайте.
У всех четверых по спине прошёл холод.
Манера речи была учтивой.
Но это была не просьба.
Скорее разрешение абсолютного властителя.
Министр обороны заговорил очень осторожно.
— Мы обсуждали более жёсткие меры государственного уровня в отношении Костяной Маски...
Взгляд президента медленно прошёлся по нему.
Министру показалось, будто кровь ушла из лица.
Президент легко положил ладонь на стол.
Тук.
Будто этот звук мог стать сигналом к чьей-то казни.
— Этот человек уже начал влиять на внутреннюю политику.
Никто не дышал.
Улыбка президента стала чуть шире.
Глаза — нет.
— Значит, его надо контролировать.
Пауза.
Даже воздух будто сжался.
— Как именно...
Президент говорил всё тем же мягким голосом.
— Не имеет значения.
Четверо одновременно вдохнули.
Это было не разрешение.
Приказ.
Президент поднялся.
— Измена. Сговор. Инцидент.
Он посмотрел на них в последний раз.
— Если потребуется — создайте.
Дверь закрылась.
Четыре политика ещё несколько секунд не могли пошевелиться.
И думали об одном.
Назад дороги больше нет.
***
Через несколько дней я снова был в Корее.
Окраина Сеула.
Внезапно вылезло чудовище среднего уровня эрозии, так что гражданских начали эвакуировать.
Раньше одного такого события хватило бы, чтобы вся страна сутки обсуждала новости.
Теперь стоило появиться мне — и люди наоборот потянулись к защитному периметру со смартфонами.
— Костяная Маска!
— Он реально приехал! Тот самый, с Цусимы!
Толпа за ограждением ходила волнами.
Полиция орала:
— Назад! Всем назад!
В ухе зазвучал голос Соры.
[Хозяин~. Поддерживаем загадочный образ. Просто рукой чуть-чуть махните. Вы сейчас популярнее половины знаменитостей♥]
— Я вам что, айдол?..
[Популярнее айдолов, вообще-то. Ну один раз! Совсем чуть-чуть!]
Я подумал.
И всё-таки поднял обычную руку.
Без сикигами.
Слегка помахал.
Толпа взорвалась.
— ПОМАХАЛ! ОН НАМ ПОМАХАЛ!
— Вот она, национальная гордость!
— Костяная Маска, мы вас любим!
Где-то вдалеке две женщины даже расплакались.
— Это же он школу возле нашего района спас...
— Страну спас, считай!
Сора почти пищала от восторга.
[Видели? Видели?! Вот она — сила звёздного героя! В Корее сейчас реально безумие.]
Я усмехнулся и уже собирался отправить тушу чудовища дальше.
И тут...
Из задних рядов толпы, пошатываясь, вышла пожилая женщина в старом пальто.
Полицейский попытался остановить её.
— Бабушка, опасно, отойдите...
Она резко оттолкнула его руку.
И пошла прямо ко мне.
Я машинально подумал, не раскрыть ли руки сикигами.
Но причин не было.
Просто старушка.
Медленно идёт.
Когда она оказалась метрах в двух от меня, то внезапно швырнула бумажный стакан прямо в лицо.
ПЛЕСЬ.
Тёплый магазинный кофе потёк по маске.
Вокруг всё замерло.
Никто не произнёс ни слова.
А потом старушка закричала.
Не просто громко.
С отчаянием.
— Предатель! Пока ты бросил страну и поехал красоваться перед японцами, моя внучка здесь погибла! Если бы ты оставался в Корее, ты мог бы её спасти! Ты кореец — значит, должен защищать Корею!