Шёл уже третий день моей работы под прикрытием в SAHS.
К счастью или к несчастью, чудовище в школе пока даже носа не показывало.
Ученики продолжали ходить на занятия как «будущие офицеры», а я между ними изображал обычного уборщика: полоскал тряпки, подметал коридоры, выносил мусор.
За три дня я уже привык к местному распорядку.
В шесть утра выла учебная сирена, и школьный двор наполнялся песчаной пылью и запахом пота.
К обеду из военной столовой тянуло едой, а трижды за день после звонка ученики выстраивались почти как на строевом смотре.
И среди всего этого я прекрасно существовал с нулевой заметностью.
С остальными уборщиками тоже понемногу сошёлся.
Иногда кто-нибудь всё же хмурился:
— Слушай... А у нас разве был такой новенький?
Но я каждый раз отделывался одной и той же историей.
— Во время эвакуации вся семья разбежалась кто куда. А с голоду помирать не хочется... Вот и устроился работать.
В эпоху чудовищ никого такой судьбой не удивишь.
Мужики сразу хлопали меня по плечу:
— Молодец, парень. Не раскис, работать пошёл.
И подозрения исчезали.
Забавно.
Чем сильнее рушится мир, тем легче люди начинают верить друг другу.
Каждый человек слишком дорог, чтобы долго копаться в чужой лжи.
Но оставалась одна проблема.
Капитан Ха Мина.
Женщина, на которой «Режим подавления восприятия» работал через раз.
К счастью, она приехала сюда лишь как временный инструктор.
Заканчивала занятия, садилась в машину штаба и уезжала.
И каждый вечер я с облегчением думал: «Ну всё, ещё один день пережил».
Она — герой на свету.
Я — тень.
Наши миры не должны были пересечься.
По крайней мере, я так думал.
...До утра четвёртого дня.
— А что, если сегодня вечером всем вместе посидеть?
Стоило бригадиру уборщиков это предложить, как по спине пробежал неприятный холодок.
— Посидеть?.. Всем коллективом?
— Ага! Кстати, с тех пор как ты пришёл, мы ни разу и не собирались!
— Отличная мысль. Я слышал, преподаватели сегодня тоже идут. Мы-то чем хуже?
Мужики засмеялись, а я на секунду опустил голову.
Надо же.
Даже в таком мире у людей остались корпоративы.
...Хотя если подумать, как раз здесь они нужнее всего.
Когда завтра можно не проснуться, приходится хотя бы сегодня изображать обычную жизнь.
Иначе голова сломается раньше тела.
Вот люди и поднимали рюмки, подбадривали друг друга и смеялись, словно повторяли заклинание:
«Мы ещё держимся».
Уборщики рассказали, что не только в SAHS — почти во всех уцелевших организациях и компаниях раз в месяц устраивали что-то вроде «корпоратива в честь того, что выжили».
С появления чудовищ прошло уже сорок лет.
И все эти годы люди сохраняли такой обычай — то ли как остаток прежней жизни, то ли как доказательство, что они ещё не умерли.
Раньше, говорят, собирались по статусу.
Учителя отдельно, уборщики отдельно.
Но когда вокруг люди годами погибают и их места тут же занимают новые, подобные границы быстро теряют смысл.
— Сидел я однажды и подумал: что мы вообще творим?
— Все люди. Вот и едим вместе. Теперь весь смысл корпоратива такой!
Я невольно усмехнулся.
Люди всё-таки удивительно живучие.
— То есть сегодня идут все уборщики и преподаватели, которые остались в школе?
— Ну да! Иногда ещё выпускники присоединяются, но сегодня только свои.
И тут один из мужиков добавил уже чуть более весёлым голосом:
— А сегодня у нас ещё и особая гостья будет.
— Особая гостья?
Сердце неприятно ёкнуло.
Ну да.
Кто же ещё.
Перед глазами сразу мелькнули золотые волосы.
***
В эпоху чудовищ, когда сама школа стала роскошью, на корпоратив собрались сотрудники SAHS — лучшей военной старшей школы Кореи.
Я ожидал чего угодно.
Банкетного зала.
Столовой военной части.
Но точно не этого.
У обочины стояла старая уличная палатка, обтянутая прозрачным пластиком.
Над мокрым асфальтом поднимался пар, а всё заведение освещала одна оранжевая лампа.
— Это... здесь мы будем сидеть?
Я явно растерялся.
Бригадир заржал, разливая макколи.
— Ха-ха! Ресторан? Ты нас за богачей держишь?
— В мире, где чудовища при каждом удобном случае разносят здания, нормальные рестораны теперь только для аристократов~.
Он плюхнулся на старый пластиковый стул.
Ветер поскрипывал брезентом, а металлическая крыша палатки была припорошена серой пылью, которая здесь оставалась после нападений чудовищ.
И только тогда я понял.
Это не «скромный корпоратив».
По нынешним меркам мы почти шикарно ужинали.
Из-за постоянных нападений бетонные здания крошились как печенье, и настоящие рестораны почти исчезли.
А те, что ещё работали, принадлежали богачам с таким запасом денег, что они могли пережить хоть пару чудовищ подряд.
Поход туда был редкой роскошью.
Так что эта палатка и была рестораном для обычных людей.
— Сейчас даже такое — люкс.
Один из уборщиков засмеялся, наливая соджу.
— Чудовища и на суше, и в море, и в воздухе. Еда стоит как золото. По старым временам такая палатка уже почти «Мишлен», ха-ха!
Вообще-то он был прав.
После попадания сюда я благодаря читерским модам почти перестал чувствовать настоящий голод.
Поэтому и не замечал, насколько здесь ценится обычная еда.
А в это время...
— Я точно могу сидеть с вами за таким столом?
— Конечно, капитан Ха Мина!
— Это нам честь! Когда ещё выпьешь вместе с самой «Богиней рывка»!
— Б-богиней рывка?.. Пожалуйста, забудьте уже это ужасное прозвище. У меня от него самой лицо горит.
Пластиковая штора у входа приподнялась, и вместе с сырым ветром внутрь вошёл золотистый силуэт.
Оранжевый свет заиграл на аккуратных линиях формы. Даже тень, падавшая от неё на землю, почему-то казалась собраннее остальных.
Вот реально...
Как женщина в военной форме может выглядеть настолько красиво?
В ту секунду я окончательно понял, откуда в прозвище взялась «богиня».
Мина смущённо улыбнулась и, как новенькая временная преподавательница, вежливо поздоровалась со всеми, прежде чем сесть.
— Спасибо, что даже для меня место приготовили. В таком случае сегодня пью, пока не помру!
— О-о! Вот это настрой!
— Сразу видно героя!
Рюмки со звоном столкнулись.
Под старым тентом разлился тёплый оранжевый свет, и на пару минут можно было представить, что никаких чудовищ в мире вообще нет.
Да уж...
Она приехала специальным инструктором всего на неделю, сейчас только четвёртый день — вроде должна ещё чувствовать себя чужой.
Но Ха Мина за несколько минут сделала весь стол своим.
Я тут выживал только потому, что изо всех сил не отсвечивал.
А эта женщина просто входила — и даже воздух становился на её сторону.
Вот что значит настоящий герой.
Если она человек света, то я, видимо, тот тип, который прячется от этого света по углам.
— Мина, давайте я вам налью.
— Спасибо.
— Ха-ха, и от меня рюмочку! Если честно, молодых и способных офицеров вроде вас я искренне уважаю.
— Ну что вы, преподаватель.
Ха Мина мягко приняла рюмку и чуть поклонилась.
— Вы дослужились до полковника, а теперь ещё и растите здесь следующее поколение. По сравнению с вами мне далеко.
Разговаривала она идеально.
Похвалили — не зазналась.
Выпила — даже не покраснела.
Я после каждой рюмки чувствовал, как внутри всё горит, а она опрокинула уже четыре — и взгляд такой же ясный.
«Вот это да. Не зря её богиней зовут».
Я покрутил рюмку в пальцах.
«Так. Сижу тихо, не отсвечиваю. Режим подавления восприятия ведь не должен вдруг взять и отключиться... правда?»
Так я и коротал время, слушая, как мужики с совершенно серьёзными лицами объясняют: местные «крысиные снеки» действительно делают из крыс, но, мол, с санитарией всё в порядке.
Запах у еды был слегка подозрительный.
— Ну всё, я пойду~.
— Ха-ха, и мне пора! Остальные сидите, не торопитесь!
Постепенно люди начали расходиться.
У преподавателей раскраснелись лица, уборщики пошатываясь делили счёт.
Мне тоже пора было исчезать.
По идее, тень вообще должна уходить первой.
Но кое-чего я не предусмотрел.
Оказывается, жареные воробьи и кузнечики во фритюре в этом мире — совершенно обычная закуска.
И все вокруг спокойно тянулись к ним палочками.
Мужики уверяли, что сушёная крысятина абсолютно безопасна, но желудок человека из нормального мира категорически отказывался это признавать.
Я почти весь вечер только пил и делал вид, что ем.
Уже собирался вставать — и именно тогда принесли жареных воробьёв.
Пахли они...
На удивление неплохо.
А следом поставили кузнечиков, обжаренных в масле.
И рука почему-то сама потянулась к палочкам.
«Погоди. Это реально кузнечик? А ничего так, хрустит».
Один кусочек.
Второй.
И пока я распробовал, рюмка снова оказалась пустой.
«Блин, вкусно. Вот поэтому люди и толстеют».
И тут рядом раздался знакомый голос:
— Вам налить?
Я вскинул голову.
— А?.. Д-да?
Над моей кружкой уже наклонилась бутылка.
Пена мягко поднялась к краям.
Ха Мина.
Она стояла прямо передо мной.
Я думал, она где-то там смеётся с преподавателями, а она каким-то образом уже оказалась у моего стола.
В выцветшем свете палатки её золотые волосы качнулись над пеной в бокале.
— За нас.
Она легко подняла свой бокал.
Дзынь.
Стекло коротко и чисто звякнуло.
А потом я слышал только собственное сердце.
«И чего она ко мне подошла?»