Глава 40. Зелёный туман
Покои были погружены во тьму.
Густой, почти осязаемый мрак наполнял пространство между высокими красными колоннами, каждая из которых была толщиной в три обхвата и покрыта тончайшей резьбой золотых драконов, вьющихся вверх к потолку. Резные деревянные арки терялись somewhere вверху, где тьма становилась совсем чёрной, и только редкие проблески света от ночника выхватывали фрагменты древних фресок — сцены охоты, битв и поклонения императорам, чьи имена давно стёрлись из памяти живых. Пол из тёмного лакированного дерева отражал зелёный туман, стелющийся всё гуще, извиваясь между ножек тяжёлой мебели, поднимаясь тонкими струями к кровати с резным изголовьем. В этом болезненном свечении красное дерево колонн казалось цветом запёкшейся крови, а золотые узоры — холодными и мёртвыми, будто сами боги отвернулись от этого места.
Цинь Юань сидел на краю постели, всё ещё тяжело дыша после кошмара. Пот стекал по вискам, пропитывая ворот тонкой шёлковой рубахи. Сердце колотилось слишком громко для императора, который привык контролировать даже собственный пульс. Он всматривался в дальнюю часть покоев, туда, где тьма была особенно плотной, почти маслянистой.
Там стояла тень.
Высокая. Неподвижная. Изо рта — или из того места, где должен был быть рот, — медленно сочился тот самый зеленоватый туман. Он вытекал тонкими, почти изящными струями, стекая вниз по груди силуэта и смешиваясь с уже стелющимся по полу дымом. Туман двигался так, будто дышал вместе с незваным гостем.
Цинь Юань резко взмахнул рукой.
Грохот прокатился по дворцу. Тяжёлый, ритмичный топот сотен каменных ног. Терракотовые воины — его вечная стража, созданная ещё в ту эпоху, когда он впервые правил Поднебесной, — уже бежали к покоям императора, сотрясая древние коридоры. Пол под кроватью дрожал от их приближения.
Тень двинулась.
Не шагнула — исчезла и возникла. За долю секунды она оказалась вплотную к кровати. Настолько близко, что Цинь Юань почувствовал запах озона, сырой земли после грозы и чего-то металлического, похожего на кровь. Тьма всё ещё скрывала черты, оставляя лишь силуэт и этот проклятый зелёный туман, который теперь почти касался его лица холодными касаниями.
— Кто ты?! — крикнул Цинь Юань. Голос, обычно полный высокомерия, смеха и абсолютной уверенности в собственном божественном праве, сейчас звучал резко, раздражённо и… напуганно. Впервые за долгое время он почувствовал, как внутри поднимается чуждое ощущение уязвимости. — Что забыл в покоях императора?! Отвечай немедленно!
Тень подала голос. Спокойный. Чёткий. С лёгким, почти незаметным акцентом, который выдавал иностранца, слишком хорошо изучившего язык.
— Меня зовут Аянобу. Избранный из Японии. Я пришёл решить исход гражданской войны в Китае.
Цинь Юань несколько секунд молчал, переваривая слова. Потом расхохотался. Громко, почти истерично, будто пытался силой смеха вернуть себе привычную маску всесильного правителя.
— Всего лишь такой же человек, как и великий император? — Он поднялся с кровати, отступая на шаг. Шёлк шуршал. — Тогда бояться тебя мне не стоит. Люди приходят и уходят. Императоры остаются.
В ту же секунду в покои ворвались воины.
Десяток терракотовых солдат в полном древнем вооружении — доспехи, покрытые вековой пылью, копья, мечи, щиты. За ними с тяжёлым грохотом вкатили деревянную телегу, гружённую камнями разных размеров — от кулака до человеческой головы. Двое воинов быстро зажгли недавно проведённые электрические светильники, причудливо сочетавшиеся с тысячелетней архитектурой. Жёлтый свет резко разрезал тьму, отбрасывая длинные, дрожащие тени на красные колонны.
Аянобу наконец стал виден полностью.
Высокий японец, под два метра ростом. Длинные чёрные волосы, туго стянутые в высокий хвост, который падал на спину тяжёлой лентой. Лицо спокойное, почти безразличное, с тонкими чертами и глазами цвета тёмного янтаря, в которых не отражался ни страх, ни уважение. На нём было простое тёмное кимоно, поверх которого — короткий чёрный хаори. На поясе слева висела катана. Длинная, в чёрных ножнах без украшений, с простой, но идеально сбалансированной рукоятью, обмотанной тёмной кожей. Оружие выглядело так, будто его использовали часто и безжалостно. Зелёный туман всё ещё тонкой струйкой выходил изо рта Аянобу при каждом медленном выдохе, стекая вниз и растворяясь у самых ног.
Он стоял неподвижно посреди комнаты, глядя на императора поверх голов терракотовых солдат. Взгляд был тяжёлым, оценивающим.
— Такое неуважение к Японии карается смертью, — сказал он ровно, почти тихо. — Похоже, я уже решил исход гражданской войны. Для себя.
Цинь Юань снова рассмеялся. На этот раз увереннее, хотя внутри всё ещё кольнула холодная настороженность. Он отошёл ещё глубже за спины воинов и начал медленно ходить по покоям, будто осматривал собственное царство. Камни с телеги один за другим поднимались в воздух без единого жеста и начинали кружить вокруг него, образуя подвижный, постоянно меняющийся щит. Они вращались бесшумно, готовые в любой момент превратиться в смертоносный рой.
— Подожди. И подумай хорошенько, — сказал он, всё ещё улыбаясь, но в улыбке не было тепла. Только давление. Абсолютное, давящее присутствие человека, который привык, что его слова становятся законом. — Ты опоздал, Аянобу. Девяносто девять процентов Китая уже принадлежат мне. Мне осталось лишь поймать Си и заставить его перед всем народом отречься от власти. Почти все остальные чиновники уже сделали это. Добровольно. Или почти добровольно. А потом… на глазах у миллионов я их уничтожу. Красиво. Показательно. Чтобы никто больше не сомневался, кто здесь истинный Сын Неба.
Аянобу чуть прищурился. Впервые на его обычно непроницаемом лице мелькнуло настоящее удивление. Внутри него поднялась первая волна холода. Неделю назад, когда он только получал приказ и отправлялся в путь через хаос войны, гражданская бойня была в самом разгаре. Фракции резали друг друга. Города горели. А сейчас…
— Неделю назад война была в самом разгаре, — произнёс он медленно.
— Гражданская война возможна лишь тогда, когда люди делятся на две фракции или больше, — спокойно ответил Цинь Юань, продолжая ходить между колоннами. Камни вращались вокруг него всё быстрее, создавая низкий, едва слышный гул. Каждый его шаг отдавался в тишине покоев, как удар молота. Он давил своим присутствием. Одними словами. Одним фактом того, кем он был. — Если изначально люди боятся своего властителя из-за его силы… то появление истинного правителя, который правил этим народом тысячи лет, плюс проявление его безграничной и божественной силы — способно убедить многих. Особенно при правильных выступлениях на трибунах. Страх. Благоговение. И немного крови в нужных местах. Вот и вся формула. Простая. Эффективная.
Он остановился и посмотрел на Аянобу прямо. Взгляд императора был тяжёлым, почти физическим. Будто сама комната стала меньше.
— Ты мне не нужен. Уходи. Какой бы выбор ты ни сделал — выгоды для Японии ты уже не получишь. Я понимаю цель твоей миссии. Понять несложно. Но ты, к сожалению, её провалил. Ещё до того, как ступил в эти покои.
Пока он говорил, камни продолжали кружить, готовые в любую долю секунды превратиться в стену или оружие. Цинь Юань чувствовал, как возвращается привычная уверенность. Этот японец силён. Но он всё ещё человек. А император — нечто большее.
Аянобу стоял неподвижно. Внутри него впервые за долгие годы службы поднималось неприятное, холодное ощущение. Грань провала. Если сейчас просто уйти — миссия провалена полностью. Япония не получит ничего. Но если убить Цинь Юаня здесь и сейчас… поставить в Китае марионеточное правительство, лояльное Токио… хаос можно будет обратить в выгоду.
Он медленно сложил руки перед собой в молитвенном жесте. Ладони соприкоснулись. Пальцы выпрямились.
Воздух вокруг него дрогнул.
Зелёный туман резко сгустился, вырываясь изо рта уже не струйкой, а плотным потоком. Время начало замедляться. Сначала едва заметно — пылинки в лучах света замерли. Потом сильнее. Пламя светильников вытянулось и остановилось. Терракотовые воины застыли в полушаге. Камни вокруг Цинь Юаня продолжали двигаться, но уже вязко, будто через масло.
Цинь Юань заметил изменение. Глаза его расширились. Он почти успел среагировать — рука уже дёрнулась, камни начали сжиматься в плотный щит…
Но остановка времени Аянобу была быстрее любой человеческой или даже сверхчеловеческой реакции.
Мир замер полностью.
Секунда растянулась в вечность. Аянобу сделал один шаг. Потом второй. Движения его были плавными, почти ленивыми в этом растянутом времени. Он оказался прямо перед императором. Сверхмощная рука, усиленная замедлением реальности до предела, уже замахнулась, чтобы пробить грудь насквозь одним ударом. В голове Аянобу уже прощался с этим человеком. Ещё мгновение — и миссия будет выполнена. Император падёт. Китай останется без головы.
Удар должен был разнести рёбра и сердце.
И в самый последний миг, когда кулак уже почти коснулся ткани рубахи, Аянобу почувствовал странное, ледяное касание. Что-то скользнуло по его предплечью — не пальцы, не вторая рука императора. Нечто иное. Невидимое. Древнее. Оно слегка изменило направление удара, буквально на долю градуса.
Время вернулось.
Кровь хлынула на пол.
Тёмно-красная, горячая, она залила чёрный лакированный камень широкой, быстро расползающейся лужей. На землю тяжело упала отрубленная рука — рука Цинь Юаня, всё ещё слегка подрагивающая, пальцы судорожно сжаты. Камни, которые кружили вокруг императора, беспорядочно упали, раскатившись по полу.
Аянобу стоял на два метра позади императора.
Он медленно посмотрел на свою руку, которой так и не успел нанести задуманный удар. Потом на спину Цинь Юаня, который всё ещё стоял. Потом на кровь. На отрубленную конечность.
В голове эхом звучало собственное прощание. Он уже попрощался с этим человеком. Уже считал его мёртвым. Уже видел конец.
Но Цинь Юань был жив.
И только рука лежала на полу в луже крови.
Аянобу всё ещё чувствовал на коже то странное касание. Оно не принадлежало императору. Оно пришло откуда-то ещё. Из тьмы между колоннами. Из самого дворца. Или из чего-то, что дремало глубже.
— Как… — голос впервые дрогнул. Настоящее, глубокое изумление прорвалось сквозь привычное спокойствие. — Как ты увернулся от смертельной атаки?
В покоях стало тихо. Только кровь продолжала медленно расползаться по чёрному полу, и зелёный туман всё ещё тонкой струйкой вытекал изо рта Аянобу, будто само время ещё не до конца вернулось в свои берега.