На следующий день в школе царила непривычная тишина.
Даже после такого масштабного события, как Фестиваль искусств, занятия никто не отменял. Всё благодаря заботливости учителей, которые не желали допускать пробелов в нашей учёбе.
Казалось бы, можно было провести Фестиваль искусств в субботу, но, видимо, у них были свои причины. Да и вообще, не похоже, чтобы в этой школе хоть когда-нибудь заботились об удобстве учеников.
Разумеется, после нескольких дней подготовки к выступлениям ни у кого не осталось сил внимательно слушать уроки.
Когда утром я пришёл в школу, в обычно шумном классе стояла тишина.
Оглядевшись, я увидел, что большинство ребят с творческого направления спят прямо за партами. Академическое направление и без того всегда было погружено в учёбу, поэтому сегодня класс впервые казался необычайно спокойным.
И хорошо. Для учебной атмосферы это даже идеально. Я невольно подумал, что неплохо было бы, останься здесь так тихо и дальше.
С этими мыслями я направился к своему обычному месту во втором ряду с конца… точнее, собирался направиться.
Почему-то на моей парте, растрепавшись, лежала знакомая светло-каштановая голова.
Лица из-за её позы я не видел, но ошибиться в том, кто это, было невозможно. Рукава, слегка прикрывающие кисти, длинные тонкие пальцы, светлая шея и непривычно миниатюрная фигура. Отличительных черт у неё хватало.
Чтобы никто не услышал, я тихо спросил:
— Почему ты спишь именно здесь?
Ответ последовал незамедлительно:
— …Хр-р-р.
Очень убедительный ответ от человека, который явно не собирался отвечать.
Если уж притворяешься спящей, хотя бы не изображай храп вслух.
Как бы то ни было, несмотря на очевидность её намерений, пересаживаться я не собирался. Ещё подумают, будто я избегаю её только потому, что она села рядом. Будто слишком уж её замечаю.
Ну… это не совсем неправда, но всё же.
В конце концов я сел на своё обычное место.
— Хи-хи.
А тихий смешок за спиной стал бесплатным дополнением.
◎
И всё же Союль не из тех, кто внезапно решается на что-то настолько смелое.
Даже после того, как классный руководитель закончил короткое объявление и ушёл, а начался первый урок, никакого плана Союль так и не последовало.
Хотя что вообще можно сделать, сидя сзади? Мы ведь раньше даже рядом сидели. Может, я зря напрягся. Вполне возможно, она просто перебралась назад, потому что устала.
Почувствовав лёгкое смущение, я поджал губы.
И тут, словно она только этого момента и ждала… палец ткнул меня в спину.
От неожиданности я тут же выпрямился. Разумеется, всё тело застыло. Сзади донёсся тихий смешок — похоже, моя реакция показалась ей забавной.
Серьёзно. Что она творит?
Я едва сдержал смешок от абсурдности происходящего, как пальцевая атака Союль возобновилась. Моё тело снова напряглось. Даже учитель посмотрел на меня так, словно хотел спросить, что со мной не так.
А затем она начала выводить пальцем буквы.
Одну за другой, аккуратно выписывая на моей спине:
«Давай обмениваться записками».
…Записками?
Стоило мне понять тайное послание, как палец Союль снова коснулся моей спины.
На всякий случай я протянул руку назад… и Союль, едва слышно хихикнув, вложила мне что-то в ладонь.
Как и ожидалось, это оказалась аккуратно сложенная записка.
На лицевой стороне красивым почерком было написано: [Прочитай, пожалуйста.] Рядом красовался нарисованный медвежонок — тот самый персонаж из набора стикеров «Фиктивная девушка», которым Союль часто пользовалась.
Что же она такое написала, раз передаёт записку настолько тайком? Всё-таки она рискует тем, что нас заметят. Наверное, внутри что-то особенное.
С лёгким предвкушением я осторожно развернул бумажку и прочитал:
[Бе-е-е.]
Я тут же порвал её.
Сзади послышалось приглушённое хихиканье Союль. Вот же вредный характер. Она пошла на такие ухищрения только ради того, чтобы показать мне язык?
Но, похоже, этим дело не ограничилось.
Вскоре тем же способом мне передали ещё одну записку.
[Спасибо за вчера.]
Под «вчера» она наверняка имела в виду то, что случилось за сценой после Фестиваля искусств.
Несмотря на великолепное выступление, Союль не получила от родителей даже одного хлопка.
Чтобы поддержать её, настолько подавленную этим, я пошёл за сцену и выговорил всё, что только пришло в голову.
И именно тогда… я понял.
Сам того не замечая, я влюбился в Союль.
Смешно, что школа запрещает отношения. Смешно, что в знак протеста против этого запрета мы решили изображать фиктивную пару. Но смешнее всего то, что я действительно умудрился влюбиться в человека, с которым всё это было понарошку.
Чухо ведь говорил, верно? Любви не прикажешь. Вот я и расплачиваюсь за то, что проигнорировал его предупреждение, прозвучавшее почти как пророчество. Ничего уже не поделаешь.
Но мне всё же интересно.
Ждёт ли эти чувства хороший конец?
Как бы то ни было, раз я получил сообщение, нужно ответить. Хотя тревога всё равно не отпускала.
Спрятав телефон под партой, я тихо набрал сообщение в КакаоТоке:
[Для начала: точно нормально делать это настолько открыто в классе, полном людей? Если ребята узнают — нам конец.]
Через несколько десятков секунд тонкий палец снова ткнул меня в спину.
Я осторожно протянул руку назад, забрал записку и медленно развернул её.
[Все на заднем ряду спят, так что всё нормально. Конечно, ребята по бокам от тебя могут заметить, но от этого даже интереснее.
Так что ты тоже отвечай записками.]
Что значит «так что»? Ты ведь буквально только что признала, что нас могут заметить?.. Хотя спорить с ней бесполезно, и я это знаю лучше всех. К тому же тайком обмениваться записками было по-своему забавно.
Я покосился на парней по обе стороны от меня. Они смотрели только в учебники и на учителя и, похоже, совершенно не обращали внимания на происходящее. Если действовать осторожно и передавать записки незаметно, риск и правда невелик.
…Или это я рядом с Союль уже начинаю терять бдительность?
Я оторвал небольшой клочок от страницы тетради и написал:
[Да ничего особенного. Не за что меня благодарить. Я просто сказал тебе то, что чувствовал после всего, через что мы вместе прошли.]
Быстро закончив, я огляделся по сторонам и протянул записку назад. Когда Союль забрала её и её пальцы слегка коснулись моей руки, по коже пробежало странное щекочущее ощущение.
Через мгновение в спину снова дважды ткнули.
[Вот именно за это я тебя и благодарю. Дурак.]
Рядом с короткой фразой был нарисован медвежонок, демонстративно отвернувший мордочку с надписью «Хмф».
Ну, спорить с человеком, который меня благодарит, было бы странно. И дело тут не в скромности. Раз Союль говорит, что ей есть за что благодарить, я решил просто принять её слова.
Я оторвал ещё один уголок страницы и написал:
[На вечеринке после фестиваля было весело? Мне кажется, я слишком надолго тебя задержал, и ты могла толком не успеть развлечься.]
Передав бумажку, я почему-то почувствовал сзади торопливое движение.
Не успел я понять, что случилось, как пришёл ответ:
[Нет-нет. Я немного опоздала, но друзья меня дождались, так что я отлично провела время.
Они даже спросили, не случилось ли со мной чего-нибудь хорошего.
И вообще… если бы ты меня тогда не поддержал, я бы всё равно не смогла повеселиться…]
На этот раз почерк был немного неровным. Наверное, она торопилась уместить всё на небольшом клочке бумаги.
В любом случае хорошо, что она повеселилась. А мысль о том, что мои нехитрые слова поддержки действительно на неё подействовали, заставила сердце на мгновение забиться быстрее.
Значит, мои слова всё-таки дошли до самого сердца Союль.
Я не хочу видеть человека, который мне нравится, подавленным.
Я хочу как можно чаще видеть его счастливым.
А видеть, как тот, кто тебе дорог, улыбается благодаря тебе… наверное, это и есть самое счастливое зрелище.
Сердце колотилось. По спине даже пробежал холодок. Из-за щекочущего чувства, растекавшегося по всему телу, я застыл и никак не мог заставить себя написать ответ.
Видимо, заметив, что со мной что-то не так, Союль отправила ещё одну записку.
Я осторожно забрал её и развернул.
[Раз уж так, думаю, с сегодняшнего дня нам пора снова заняться нашими волнующими делами фиктивной парочки.
Кстати, мне пришла в голову интересная идея.]
«Интересная идея» — словосочетание, которое вызывает у меня исключительно тревогу. У Союль и тормоза, и внутренний компас работают через раз, так что от одной мысли о том, что она задумала, мне уже становилось не по себе.
Но сначала стоит хотя бы выслушать. Если она перегнёт палку, попробую её отговорить.
Я молча дождался продолжения, и вскоре появилась новая записка.
[Когда ты меня утешал, ты ведь сам признал, что являешься моим парнем, пусть даже фиктивным, помнишь? А, как известно, маршрут свидания выбирает парень.
Так что сегодня.
Как мой фиктивный парень, реши, чем ты хочешь заняться вместе со мной.]
А, нет. Дочитав до конца, я почесал совершенно не чесавшийся лоб.
Да, я действительно признал, что являюсь её парнем, пусть даже понарошку. И да, обычно именно парень решает, куда идти на свидании. Но если уж придираться, то, чем мы занимаемся, вообще нельзя назвать свиданием… Или можно?
Я боялся, что она предложит очередную опасную авантюру, а всё оказалось совсем наоборот. Вместе с облегчением пришло и сильное смущение.
Когда тебе внезапно говорят самому придумать что-то «парное», растеряться вполне естественно.
Если подумать, мы уже перепробовали почти всё, что приходило в голову. Гуляли вдвоём по набережной, ели вместе, тайком созванивались и даже выбирались куда-то за пределы школы.
Чем ещё можно заняться?
Немного подумав, я вдруг вспомнил один наш прежний разговор.
Точно. Союль ведь как-то упоминала одну вещь, которая ей нравится.
На последнем оставшемся клочке тетрадной бумаги я коротко написал:
[Тогда, может, сходим вместе в клубную комнату и посмотрим фильм?]
Ответной записки я так и не получил.
Вместо этого Союль снова подняла палец к моей спине и вывела всего два слога:
«Хорошо».
Почему уголки моих губ всё никак не опускаются — потому что спине щекотно или потому что щекотно на душе?
Я и сам не знал.