— Дать ей главную роль?
Услышав ответ Чухо, завуч переспросил с недоверчивым выражением. Он даже слегка вздёрнул подбородок, явно пытаясь надавить на собеседника. Мрачное лицо и острый взгляд никуда не делись.
Но голос всё-таки стал чуть мягче.
Возможно, даже сам учитель внутренне растерялся из-за такого неожиданного поворота.
Он наверняка знает, что Чухо мечтает стать режиссёром. Сейчас, скорее всего, просто проверяет, не придумал ли тот эту историю на ходу, чтобы нас прикрыть.
Разумеется, это была ложь. Я даже не слышал, что Чухо собирается снимать новый фильм, не говоря уже о каких-то главных ролях. А Союль, насколько я понимаю, вообще уже давно с ним толком не разговаривала.
Так что теперь всё зависело от актёрского мастерства Чухо.
Я смотрел на него наполовину с тревогой, наполовину с надеждой, а он, не изменившись в лице, спокойно заговорил:
— Да. На Фестиваль искусств я в одиночку придумал идею, подготовил всё, снял, сыграл и потом ещё сам монтировал. Это оказалось слишком тяжело. Поэтому решил, что хотя бы актёров в следующий раз нужно взять других. Подумал выбрать среди знакомых одного симпатичного парня и одну красивую девушку. Вот только когда выбрал… с актёрским мастерством у них оказалось не очень.
Он просто нагло выдумывал всё на ходу.
В конце Чухо даже улыбнулся так, будто говорил: «Ну, вы понимаете, о чём я». Завуч в ответ не дрогнул ни единым мускулом, но спорить тоже не стал.
А что ему оставалось? Внезапно появился третий человек и с полной уверенностью вывалил целую предысторию.
Всё, на чём нас поймали, — мы вдвоём смотрели фильм. Если бы мы хотя бы держались за руки, ещё можно было бы предъявить что-то конкретное, а так доказательств, способных опровергнуть слова Чухо, не было.
— Хм…
Завуч недовольно сморщил нос и повернул голову. Посмотрел сначала на Союль, потом на меня, а затем окончательно остановил взгляд на мне.
— То, что он сейчас сказал, правда?
Похоже, он почти поверил.
Я едва удержал улыбку, которая уже пыталась вырваться наружу.
— А, да. Он посмотрел на нашу игру, тяжело вздохнул и сказал хотя бы фильм посмотреть. Было неловко, но мы просто тихо сидели и смотрели.
— Почему тогда сразу так не сказал?
— Ну… мы ведь действительно смотрели фильм вдвоём. Я не хотел начинать оправдываться первым, чтобы это не прозвучало ещё подозрительнее.
— Цок.
Учитель демонстративно щёлкнул языком. Видимо, возразить ему было нечего. Даже если подозрения остались, наказать нас только на основании догадок было бы непросто.
Я спокойно выдержал его взгляд, позволяя цокать сколько угодно.
Через некоторое время завуч с крайне недовольным лицом всё же заговорил:
— Ладно.
И затем слегка приподнял подбородок в мою сторону.
— Но вы двое сделали то, что легко можно понять неправильно. И ты, Пак Чухо, тоже создал ситуацию, которая выглядит двусмысленно. Завтра все трое придёте в учительскую. До дисциплинарного взыскания доводить не буду, но каждый напишет объяснительную.
Вот так.
Может, объяснительная, от которой всё равно никакой пользы, нужна ему лишь для того, чтобы сохранить лицо? Но в любом случае это несравнимо лучше наказания. По крайней мере, мне больше не нужно бояться, что из школы вылетят вместе со стипендией.
Так недоразумение, которое на самом деле вовсе не было недоразумением, наконец разрешилось.
— Скоро закрывают общежитие, так что быстро всё уберите и возвращайтесь. И вы оба — нормально учитесь и занимайтесь пианино. Не тратьте слишком много времени на съёмки чужого фильма.
Оставив такой совет, завуч вышел из клубной комнаты.
Похоже, совсем запрещать помогать Чухо он всё же не собирался. Ну да, для Чухо кино — то же самое, что для меня учёба, а для Союль пианино. Сказать, что мы вообще не имеем права ему помогать, было бы странно.
Так или иначе… каким-то чудом мы пережили и этот кризис чудовищного масштаба.
Самому даже смешно: уже который раз я собственными ногами выхожу на тонкий лёд.
Вскоре дверь клубной комнаты закрылась, а шаги из коридора начали постепенно затихать. Когда где-то вдали послышался лифт, я наконец выдохнул с облегчением. Двое остальных почти одновременно сделали то же самое.
Я повернулся к Союль.
Хотя мы буквально только что выбрались из смертельно опасной ситуации, её лицо совсем не посветлело. Скорее наоборот — выглядело ещё мрачнее. Она не поднимала глаз и всё время смотрела в пол.
Время от времени вытирала уголки глаз, так что эмоции, поднявшиеся после упоминания родителей, явно ещё не улеглись.
Пусть и с опозданием, я подошёл к ней.
Даже заметив меня рядом, Союль продолжала тереть глаза и не поднимала головы.
— Ты в порядке?
— …Ага.
Ответ прозвучал настолько тонко, будто голос вот-вот исчезнет. В нём всё ещё отчётливо слышались слёзы. Мне до боли хотелось погладить Союль по спине, потому что было жалко её до невозможности, но…
…я не мог.
Потому что рядом стоял человек, который совершенно открыто на нас пялился.
Чухо уже вовсю смотрел в нашу сторону. На его лице читалось полное недоверие. Если бы я не знал его лучше, решил бы, что он прямо сейчас хочет спросить: «Вы вообще что творите?»
Через мгновение он всё же открыл рот.
— Ну что ж.
А затем тихо усмехнулся.
— Теперь, может, расскажете, какие у вас на самом деле отношения?
◎
До закрытия общежития оставалось пятнадцать минут. А отношения у нас, мягко говоря, не самые простые. Я даже не был уверен, хватит ли времени всё объяснить так, чтобы Чухо понял.
Но было и хорошее.
Чухо и без нас уже почти всё понял.
Я усадил Союль, которая сейчас явно была не в состоянии долго разговаривать, на стул. Сам начал убирать клубную комнату и параллельно коротко объяснять Чухо нашу историю.
С первой встречи. С того, как мы решили стать фиктивной парой. С наших тайных встреч. И до того, что произошло сегодня до его появления.
Разумеется, не забыл поблагодарить за спасение.
Когда я наконец закончил, Чухо, всё это время спокойно слушавший, медленно кивнул и выдал своё впечатление:
— У вас обоих потрясающий образ мышления.
Комплиментом это явно не было.
Затем Чухо сам себе усмехнулся.
— Я и раньше подозревал, что тут что-то нечисто. В прошлый раз ты внезапно хотел зайти в клубную комнату, а потом передумал. А теперь вдруг снова спрашиваешь, можно ли её одолжить.
— Ты же сам сказал, что можно.
— Я и не был против. Просто не думал, что ты реально воспользуешься.
Чухо слегка улыбнулся.
— К тому же как-то раз ты искал в интернете «Хан Союль».
— Эй.
Ты зачем такие вещи говоришь прямо при ней?
Я перебил его, пытаясь остановить, а Чухо лишь громко рассмеялся:
— А, прости.
Ни капли он не сожалел.
Интересно, Союль тоже услышала? С этой тревогой я попытался украдкой посмотреть на неё… и тут же встретился с ней глазами.
Вот чёрт.
Полностью отвернуться уже поздно, а смотреть прямо в глаза не получалось. Пока я неловко выдерживал её взгляд, Союль тихо хихикнула.
Потом прищурила слегка опухшие глаза и протянула:
— Хм-м… настолько тебе было интересно обо мне узнать?
Даже если человек говорит это после слёз, поддразнивание остаётся поддразниванием.
— …Да так.
Но мне от этого не стало менее неловко.
— Пф-ф.
Союль тихо рассмеялась, явно довольная моей реакцией.
Ну и ладно. Смейся сколько хочешь. Лучше уж так, чем снова видеть тебя несчастной и подавленной.
Чухо продолжил:
— Вот я и подумал, что либо тебе нравится Хан Союль, либо вы всё-таки встречаетесь. А сегодня ты вдруг сказал, что собираешься смотреть какую-то онлайн-лекцию. Я как раз вспомнил, что оставил кое-что в клубной комнате, и решил заглянуть.
Он тихо и как-то пусто рассмеялся.
— Дверь была открыта. Голос завуча разносился по всему коридору. И я всё время слышал слова вроде «отношения» и «дисциплинарное взыскание». Полный кошмар.
— Ага. Я тоже уже решил, что нам конец.
— Сам виноват.
Тут не поспоришь.
— В общем, я подсмотрел снаружи, что происходит, и вошёл. К счастью, сценарий, который я придумал по дороге, сработал. Если честно, до твоего объяснения я и сам был уверен, что вы реально встречаетесь.
— Ну… понятно, почему ты так решил. В любом случае спасибо. Если бы ты не пришёл, нас бы точно наказали.
— Ты однажды тоже мне помог. Считай, что я вернул долг.
Чухо махнул рукой и рассмеялся так, будто дело пустяковое.
Но он действительно оказался отличным другом. Если бы завуч не поверил, Чухо мог и сам нарваться на проблемы за попытку обмануть учителя.
Он говорит, что просто вернул старый долг, но если сравнивать ценность помощи, то теперь, кажется, уже я должен ему.
…Стоило мне прийти к этому выводу, как Чухо снова заговорил.
— Кстати, раз уж об этом зашла речь, я хотел бы вас кое о чём попросить.
Он специально начал так, чтобы вызвать любопытство, а потом почему-то замолчал.
— А, нет. До закрытия общежития почти ничего не осталось. Давайте лучше потом поговорим втроём.
— А.
Точно. Уже пора возвращаться. Если учитывать дорогу, мы и так идём почти впритык. Что бы он ни хотел обсудить, совершенно необязательно делать это прямо сейчас.
— Хорошо. Завтра до или после занятий.
Чухо слегка кивнул.
На этом разговор закончился, и я повернулся к Союль. Она сидела на стуле и рассеянно смотрела на нас двоих снизу вверх. Слёзы уже остановились, но следы на щеках всё ещё были заметны. Она время от времени тихо шмыгала носом.
Я подошёл к ней и слегка пригнулся, чтобы оказаться на уровне её глаз.
— Идти сможешь?
— …Ага.
Союль слабо кивнула.
Ещё недавно она едва стояла на ногах, но сейчас явно пришла в себя. Хорошо. Как бы там ни было, донести её до женского общежития я всё равно не смогу.
Я уже внутренне расслабился.
И тут Союль вдруг протянула ко мне руку с удивительно свежей улыбкой.
— Идти смогу. А вот встать — нет.
— …Что?
На мой растерянный переспрос она тихо рассмеялась.
— Что же делать? Если так пойдёт, я опоздаю в общежитие.
И вдобавок слегка пошевелила пальцами, поторапливая меня.
Тот ли это вообще человек, который ещё недавно плакал? Как можно настолько резко переключать эмоции? Хотя, может, проблема в том, что обычный человек вроде меня пытается понять ход мыслей гения.
Но я тоже не хочу опоздать.
Я протянул Союль руку… точнее, указательный палец.
Она легко обхватила его и, опираясь на меня, поднялась.
При её миниатюрной фигуре и вес был небольшим, так что тянуть пришлось совсем чуть-чуть. А может, она вообще просто держалась за мой палец и встала сама.
Поднявшись, Союль поправила одежду, посмотрела на меня снизу вверх и слегка наклонила голову.
— Спасибо.
— …Не за что. Пошли быстрее.
— Хорошо.
Хотя я почему-то ответил нарочито ворчливо, Союль улыбнулась очень светло.
Всё-таки она остаётся Союль. Даже после такого дня не забывает придумать, как меня поддеть. Против этого уже ничего не скажешь.
Я отвернулся.
А позади Чухо смотрел на нас с кривоватой улыбкой.
— …Весело вы живёте.
Мне нечего было ответить.