С выступлением Союль Фестиваль искусств подошёл к концу.
В актовом зале снова зажёгся яркий свет, стеклянные двери выхода распахнулись настежь. Зрители начали собираться. Немало людей поднялись со своих мест ещё до того, как ведущий объявил официальное закрытие.
Среди них были и родители Союль.
Будто у них дальше было запланировано что-то ещё, оба встали сразу после включения света и направились к выходу. Шли уверенно, не замедляясь. Даже не посмотрели в мою сторону, хотя я стоял прямо у прохода.
«Неужели они уйдут, даже не поговорив с Союль?»
К тому моменту, когда эта мысль пришла в голову, оба уже растворились в потоке людей, и от них не осталось даже следа.
— Надеюсь, сегодняшняя программа доставила вам удовольствие. Ещё раз благодарю всех, кто пришёл, и на этом объявляю Фестиваль искусств этого года завершённым. Спасибо.
Вскоре по залу разнеслись заключительные слова ведущего.
Зрители, которые до этого из вежливости ждали финального объявления, тут же начали вставать. Ряды быстро пустели, и вскоре свободных кресел стало заметно больше, чем людей.
Уходящие зрители выглядели довольными.
А я просто стоял на месте и смотрел на всё это.
Моя работа помощника закончилась. Выступление Союль тоже завершилось. Оставаться здесь больше незачем. Я уже потратил кучу сил на работу и теперь только впустую терял время.
Я прекрасно это понимал.
И всё равно не мог заставить себя уйти.
В груди оставалось неприятное чувство, будто я что-то ещё должен сделать.
И я слишком хорошо понимал, откуда оно взялось.
«Смешно».
— …Вот же.
Пробормотав это себе под нос, я наконец сдвинулся с места.
Направился за сцену.
◎
Даже после окончания Фестиваля подойти к Союль было не так просто. В школе слишком много чужих глаз. Именно поэтому мы всё это время встречались тайком.
Так что и сейчас оставалось только осторожно заглянуть за кулисы, как днём.
Я медленно высунул голову из-за стены…
— …Ты что здесь делаешь?
…И ровно в этот момент за спиной раздался высокий голос.
Я вздрогнул и резко втянул воздух. Прокашлялся, обернулся — и увидел виновницу.
Союль смотрела на меня снизу вверх с ехидной улыбкой.
На ней всё ещё было белоснежное платье. Макияж она уже смыла. Глаза слегка покраснели.
На всякий случай я спросил:
— Где ты была?
— В туалете.
— В платье?
— Ты вообще понимаешь, что спрашиваешь у девушки?
Союль посмотрела на меня так, будто я сморозил полную глупость.
Ну да. Вопрос действительно прозвучал странно… Но спросить прямо, плакала ли она, я не смог.
Хотя, погодите.
«А нам вообще можно вот так спокойно разговаривать?»
Эта мысль пришла внезапно, и я огляделся.
Почему-то за сценой почти никого не было. Совсем не так, как днём, когда ученики творческого направления постоянно сновали туда-сюда.
После окончания Фестиваля прошло совсем немного времени, поэтому пустота казалась странной.
Пока я думал об этом, Союль, похоже, поняла, куда именно я смотрю. Она подошла чуть ближе и объяснила:
— Все уже ушли на ужин. После Фестиваля есть традиция: ребята, которые вместе готовились, идут ужинать с учителями.
Вот как.
Если подумать, Союль всё-таки умеет быть осторожной. Она не стала бы так спокойно подходить ко мне, если бы рядом кто-то мог увидеть.
Значит, я зря волновался.
Я снова посмотрел на неё.
— А ты не идёшь?
— Сейчас переоденусь и сразу пойду. Я выступала одна, но ребята из оркестрового клуба позвали с собой, так что поем с ними.
— Популярная.
— Именно поэтому я и вышла пораньше.
Сказав это, Союль расслабленно улыбнулась, вытянула указательный палец и…
— А вот ты зачем здесь стоишь?
…указала прямо на меня.
По сути, она спрашивала, зачем я пришёл.
Я понял это и замолчал, потому что нормального ответа у меня не было.
К счастью, Союль не стала давить. Через секунду она тихо усмехнулась.
— Ладно, неважно.
Затем наклонила голову набок.
— Ну? Как тебе моё сегодняшнее выступление?
Я знал, что этот вопрос обязательно прозвучит.
Не знаю только, с чего она вдруг заговорила таким вежливым тоном.
В любом случае, я решил сказать честно, без преувеличений.
Посмотрел ей в глаза и ответил:
— Нормально.
Союль цокнула языком.
— Скажи нормально.
— Я и правда считаю, что было нормально.
— Всё с тобой ясно. Идиот.
Она надулась и начала ворчать.
Лучше остановиться с бессмысленными подколами, пока она не обиделась по-настоящему.
Я кашлянул и наконец сказал серьёзно:
— Как ты знаешь, я ничего не понимаю в пианино. Не могу объяснить, насколько хорошо ты сыграла или какие места были особенно сложными… Но я правда сильно втянулся. И не только я. Почти все смотрели на тебя как заворожённые.
— Хе-хе. Правда?
Стоило мне высказать настоящее впечатление, как Союль тут же вернулась к своему обычному игривому виду.
Она даже показала обеими руками знак победы.
Я начал сомневаться, тот ли это человек, который ещё секунду назад дулся.
Союль постучала себя по груди.
— Ты встречаешься с такой потрясающей девушкой. Гордись.
— Да-да.
Конечно, я и раньше знал, что она выдающаяся.
Но сегодняшнее выступление ещё раз показало, какого уровня она достигла. И заодно я ясно увидел, что так думаю не только я.
Можно сказать, сегодня я действительно посмотрел на Союль немного иначе.
Она потянулась и протянула:
— М-м~ Наконец-то всё закончилось.
В голосе чувствовалось настоящее облегчение.
— Я так переживала, что ошибусь. Теперь хоть немного спокойнее.
— Вот как?
— Ага. Репетиций станет меньше, значит, расписание немного освободится.
Союль посмотрела на меня и хитро подняла уголки губ.
— С завтрашнего дня снова сможем тайком встречаться.
— Как хочешь.
— Ага. Буду.
Даже на мой безразличный ответ она тут же отреагировала и не собиралась отступать.
Как обычно.
Нет, даже спокойнее, чем обычно.
Если сравнить с тем, как она нервничала прошлой ночью и сегодня днём, сейчас Союль казалась почти полностью расслабившейся.
И почему-то от этого мне стало только неприятнее.
Союль тихо рассмеялась, будто специально для меня, а потом постепенно опустила голову.
Её взгляд ушёл куда-то в сторону. Вскоре она уже просто смотрела в пустоту.
И когда заговорила снова, в голосе совсем не осталось сил.
— Похоже, мама с папой ушли сразу после окончания.
Наверное, так и было.
Я не нашёлся что ответить, и Союль тихо рассмеялась.
— После выступления они написали. Сказали, что уже уезжают.
— …Даже не увидевшись с тобой?
— Они заняты, ничего не поделаешь. У них много дел, много мест, куда нужно ехать. Я и так очень благодарна, что они вообще приехали.
Союль говорила это так, словно пыталась утешить саму себя, и на губах появилась слабая горькая улыбка.
Но всё-таки сегодня выступала их дочь.
Разве не естественно хотя бы увидеться перед отъездом? Нет, обычные родители наверняка поговорили бы с ней, и только потом ушли.
«Впрочем, эти двое вообще мало похожи на обычных людей».
Я только успел подумать об этом, как Союль продолжила:
— …Наверное, им не понравилось выступление.
Совсем другой тон.
До этого она ещё пыталась звучать бодро, а теперь голос стал таким тихим, что почти исчез.
Я посмотрел на неё.
От прежней энергичной улыбки не осталось ничего. На лицо, ещё недавно сиявшее, словно набежала тень.
— Мне казалось, я сыграла всё без ошибок. Даже лучше, чем на репетициях. Я действительно старалась изо всех сил. Настолько, что честно могу сказать: лучше я бы уже не смогла.
Союль выпалила это одним потоком и крепко прикусила нижнюю губу.
— Но, похоже, для них всё равно было недостаточно… У них были такие лица.
После этого она замолчала.
Сейчас Союль напоминала брошенного котёнка.
И это было совершенно естественно.
Она всё время старалась только ради одного — получить признание родителей.
Даже я, наблюдавший за ней лишь со стороны и совсем недолго, видел, сколько сил она вкладывает.
А сегодня всё это будто полностью отвергли.
Она дала великолепное выступление, которым восхищался весь зал, но так и не получила от родителей ни крупицы признания.
Неудивительно, что её захлестнули разочарование, чувство собственной неполноценности и боль.
— …Я правда хотела, чтобы в этот раз меня похвалили.
Союль произнесла это едва слышно.
Наверное, это были самые честные слова, которые она когда-либо говорила мне.
«Неужели так трудно было сказать ей хоть одно доброе слово?»
После выступления, которое полностью захватило внимание зрителей.
Среди громких оваций и криков, за сценой, где уже опустили чёрные занавесы… остался всего один ребёнок.
Не самый перспективный юный талант страны.
Не идеальная ученица, добрая и популярная среди всех.
Не дочь известных родителей.
Просто маленькая девочка, которая была бы безмерно счастлива услышать хотя бы одну похвалу.
И даже ей родители не сказали ничего.
Мало того, они сидели со скрещёнными руками и холодно смотрели на сцену, оставив дочери лишь чувство, будто она потерпела поражение.
В месте, где все остальные хлопали и говорили, как прекрасно она выступила, лишь эти двое не признали её.
Я совершенно не мог этого понять.
Почему родители Союль настолько суровы с ней?
И почему… мне самому так больно смотреть на неё сейчас?
Я ещё не успел найти ответ на этот вопрос.
А слова уже сами сорвались с губ.