Заточенный на кровь
Корвус вызвал его на рассвете.
Каэль вошёл в палатку. Воздух внутри был тяжёлым от запаха воска, кожи и старого металла. Генерал стоял у длинного стола, разложив карту. Рядом молчали двое его помощников.
— Подойди, — произнёс Корвус, не поднимая глаз.
Каэль подошёл.
Корвус указал пальцем на небольшую точку у побережья, к югу от основного лагеря.
— Лагерь людей. Небольшой. Склад припасов. Если уничтожить — они не смогут наступать на этом направлении минимум месяц.
Он наконец поднял взгляд. Глаза были холодными и тяжёлыми.
— Ты поведёшь отряд.
Каэль кивнул.
— Сколько людей?
— Восемь. Все — из тех, кого ты знаешь. Гарен с тобой.
Каэль смотрел на карту. Точка казалась маленькой. Незначительной.
— Когда?
— Сегодня ночью.
Корвус помолчал, давая словам осесть.
— Это твой первый самостоятельный приказ. Ты больше не просто командир. Ты тот, кто вернёт их живыми. Или не вернёт вообще.
Каэль встретил его взгляд прямо.
— Я понял.
Корвус чуть наклонил голову.
— Хорошо. Иди. Собери отряд.
Каэль собрал их у внешней стены, где камень ещё хранил ночной холод.
Восемь демонов. Гарен стоял рядом — молчаливый, надёжный. Остальные были знакомы по тренировкам. Молодой Ренн — быстрый, с короткими рогами и тонким шрамом на щеке. Братья Кай и Тай, похожие друг на друга, как отражения в воде. Старый гвардеец Морн — молчаливый, с седыми висками и глазами, которые уже видели слишком много. И ещё трое, чьи имена Каэль знал, но так и не успел по-настоящему запомнить.
Он смотрел на них несколько секунд.
— Сегодня ночью мы идём к лагерю людей. Задача — уничтожить припасы. Не геройствовать. Не рисковать зря. Вернуться живыми.
Тишина была плотной.
Ренн поднял голову.
— А если они заметят?
— Тогда мы будем быстрее.
Гарен чуть усмехнулся уголком рта.
Каэль посмотрел на него.
— Что?
— Ничего. Ты говоришь, как Варгас.
Каэль замер. Слова ударили неожиданно сильно. Он не думал об этом. Не сравнивал. Просто говорил.
Он ничего не ответил.
Отряд выдвинулся в сумерках.
Шли через лес. Каэль впереди, Гарен чуть сзади и справа. Воздух пах сырой землёй и прелой листвой. Каэль читал следы так же естественно, как дышал: сломанные ветки, примятая трава, едва заметные отпечатки.
Один раз он резко поднял руку.
Отряд замер, как один.
— Что? — тихо спросил Гарен.
Каэль указал на землю.
— Здесь прошли. Недавно. Двое. Разведка.
Гарен нахмурился.
— Они нас заметят?
— Нет. Они идут в другую сторону.
Каэль повёл отряд в широкий обход. Гарен шёл рядом, чуть тише обычного.
— Ты стал другим, — произнёс он почти шёпотом.
Каэль взглянул на него.
— Как?
— Увереннее. Раньше ты сомневался в каждом шаге.
Каэль не ответил. Он и сам не знал, изменился ли. Знал только, что теперь всё было иначе.
Лагерь показался на закате.
Небольшой. Палатки, редкие костры, склад у дальней стены. Люди явно не ждали атаки — чувствовали себя в безопасности. Слишком уверенно.
Каэль наблюдал с края леса долго. Считал посты. Отмечал часовых. Запоминал, где именно хранятся припасы.
Он всё рассчитал.
— Гарен, — произнёс он тихо. — Ты поведёшь половину отряда к складу. Я пойду к воротам.
Гарен кивнул один раз.
— Когда?
— Когда я дам сигнал.
Сигнал прозвучал на самом краю заката.
Каэль ударил клинком по камню. Звук, резкий и короткий, разнёсся над лагерем.
Люди подняли головы.
И в этот же миг демоны ударили с двух сторон.
Каэль бросился вперёд, применяя «Рывок Пепельного Ветра». Первый человек упал, не успев даже крикнуть. Второй — от «Вертикального Разреза Бездны». Третий отлетел под «Ударом Падшего Молота».
Кай и Тай сражались рядом — слаженно, будто чувствовали движения друг друга. Гарен уже добрался до склада. Огонь вспыхнул ярко, осветив весь лагерь красным светом.
И тогда из-за палаток вышли они.
Рыцари.
Семеро. В тяжёлой броне, со щитами и длинными мечами. Вокруг клинков дрожала слабая, но настоящая аура. Не Герои. Но близко.
Каэль остановился.
Он смотрел на них и понимал с ледяной ясностью.
Их ждали.
Постоянные набеги сделали своё дело. Люди усилили контроль. Оставили приманку. И спокойно ждали, когда демоны придут.
Первый рыцарь бросился на Каэля.
Каэль успел отвести удар «Ответным Клыком». Второй ударил сбоку — пришлось отступить. Третий уже заходил за спину.
Он был один против троих.
Тьма и демоническая энергия сплелись вокруг его рук плотным чёрным коконом. Он ударил первого — тот отлетел. Второго — тот рухнул на колени. Третьего — тот отступил, но недалеко.
Но рыцарей было семеро.
Каэль видел, как падает Ренн. Стрела в шее. Он упал лицом вниз и больше не двигался.
Видел, как Кай и Тай сражаются спина к спине. Как один из рыцарей тяжёлым ударом разрубает Кая. Как Тай кричит — коротко, отчаянно — и бросается вперёд, чтобы упасть рядом с братом.
Видел, как Морн отступает, прижимая руку к боку. Как ещё двое демонов падают под ударами, даже не успев крикнуть.
Видел, как Гарен сражается. Как его меч ломается с сухим треском. Как он начинает отступать к лесу, тяжело дыша.
Каэль бросился к нему.
Успел.
Схватил Гарена за руку и почти силой потащил в тёмный лес.
Они бежали.
Они бежали долго.
Каэль не помнил, как именно оказался глубже в лесу. Не помнил, как нашёл ручей. Не помнил, как упал на мокрую землю.
Он лежал на спине и смотрел в чёрное небо между ветвями.
Рядом тяжело дышал Гарен. Живой. Тяжело раненный, но живой.
Каэль повернул голову.
— Ты как?
Гарен усмехнулся, морщась от боли.
— Живой.
Он помолчал.
— Остальные?
Каэль не ответил.
Он смотрел в небо.
Горя не было. Вины — почти не было. Была только огромная, холодная пустота.
Каэль нёс Гарена на плече.
Шёл через лес молча. Каждый шаг отдавался болью в раненом теле, но он не останавливался. Гарен иногда приходил в себя и что-то бормотал. Каэль не отвечал.
Он просто шёл.
Он почти не помнил, как добрался до лагеря.
Не помнил, как передал Гарена лекарю. Не помнил, как сам оказался на койке в лазарете.
Лежал и смотрел в низкий потолок. Рядом стонали раненые. Кто-то умирал. Кто-то бредил во сне.
Каэль ничего не чувствовал.
Он взял меч.
И начал точить.
Камень по стали. Ровно. Медленно. Тщательно. Словно в этом простом, повторяющемся движении заключался весь смысл.
Он натирал клинок до тех пор, пока металл не начал отражать тусклый свет лампы.
Смотрел на своё отражение в стали.
И вспоминал.
Ренн. Кай. Тай. Морн. Остальные.
Они были там.
Он повёл их.
Он не проверил. Не подумал достаточно глубоко.
Он продолжал точить меч.
Холодная решимость заполняла пустоту внутри. Не гнев. Не ярость.
Что-то другое. Что-то гораздо холоднее.
Он найдёт их.
Он найдёт тех рыцарей.
И он убьёт их.
Через три дня Каэль поднялся.
Раны ещё не зажили. Плечо ныло. Рёбра отзывались при каждом глубоком вдохе. Он не обращал внимания.
Пошёл прямо к Корвусу.
Генерал сидел в палатке над картами. Поднял голову, когда Каэль вошёл.
— Ты должен быть в лазарете.
— Я хочу на передовую.
Корвус смотрел на него долго.
— Ты не в том состоянии.
— Я хочу на передовую.
Тишина повисла тяжёлая.
Корвус медленно кивнул.
— Хорошо. Но если ты пойдёшь — ты пойдёшь в первых рядах. На крупное сражение. Понимаешь, что это значит?
Каэль кивнул.
— Понимаю.
Корвус смотрел ещё несколько секунд.
— Я не буду тебя останавливать. Но если ты умрёшь — это будет твой выбор.
— Я знаю.
Каэль развернулся и вышел.
По дороге в свою комнату он остановился у старого торговца.
Демон с лотком, заставленным мешочками и флягами, торговал табаком — крепким, горьким, тем самым, что когда-то курил Дорн.
Каэль подошёл.
— Сколько?
Торговец поднял взгляд.
— Ты из гвардии?
— Да.
— Тогда бери. Даром.
Каэль покачал головой.
— Сколько?
Торговец вздохнул.
— Три медяка.
Каэль заплатил, взял мешочек и вернулся в комнату.
Сел у окна. Набил трубку. Закурил.
Дым был крепким, горьким. Обжёг горло, но он даже не поморщился.
Разложил ноги. Откинулся назад. Смотрел в серое окно.
Тьма внутри молчала. Но он чувствовал её. Она стала глубже. Плотнее.
И он знал: теперь всё будет иначе.
Он больше не привяжется. Больше не позволит себе. Будет холодным. Расчётливым.
Он выживет.
И он отомстит.
Вечером он снова пришёл в лазарет.
Старый лекарь с руками, покрытыми шрамами от ожогов, осмотрел раны и покачал головой.
— Ты не должен был вставать.
Каэль сел на койку.
— Я знаю.
— Тогда зачем?
Каэль не ответил.
Лекарь вздохнул и начал обрабатывать плечо. Пахло горькими травами и металлом.
— Ты был в том лагере, — произнёс он тихо. Это не было вопросом.
Каэль кивнул.
— Я видел, как ты вошёл. Один. С Гареном на плече. Остальных не было.
Он помолчал.
— Их было восемь.
Каэль молчал.
Лекарь закончил перевязку.
— Отдыхай. Тебе нужно спать.
Каэль лёг.
Он не спал.
Смотрел в потолок и снова точил меч.
Утро началось с боли.
Плечо ныло. Рёбра отзывались при каждом вдохе. Нога, которую он потянул в лесу, почти не слушалась.
Каэль всё равно поднялся.
Вышел из лазарета и пошёл на плац.
Гвардейцы уже строились. Корвус стоял в центре. Посмотрел на Каэля, но ничего не сказал.
Каэль молча встал в строй.
Тренировка началась.
Он не мог двигаться так, как раньше. Каждый удар отзывался болью. Каждое движение было медленнее. Он падал чаще обычного.
Но поднимался.
И снова падал.
Гвардейцы смотрели. Кто-то с презрением. Кто-то — с чем-то похожим на уважение.
Он не обращал внимания. Просто продолжал двигаться.
После тренировки он пошёл в оружейную.
Тарн уже сидел на своём месте и точил клинок. Каэль сел напротив. Взял точильный камень.
Они работали молча.
— Ты был в лазарете, — произнёс Тарн, не поднимая глаз.
Каэль кивнул.
— Три дня.
— И уже на плацу.
— Да.
Тарн помолчал.
— Ты не бережёшь себя.
Каэль не ответил.
Тарн отложил меч.
— Ты знаешь, что будет, если продолжишь так?
Каэль поднял голову.
— Что?
— Ты сломаешься. Не сразу. Но сломаешься. И тогда ты не сможешь отомстить.
Каэль смотрел на него.
— Я не сломаюсь.
Тарн смотрел долго. Затем медленно кивнул.
— Хорошо. Тогда хотя бы ешь. И спи. Месть подождёт, пока ты не встанешь на ноги по-настоящему.
Каэль ничего не сказал. Но запомнил.
Гарен лежал в лазарете.
Бледный. Тяжело раненный. Но живой.
Каэль пришёл к нему вечером.
Гарен открыл глаза.
— Ты.
— Я.
Гарен помолчал.
— Остальные?
Каэль не ответил.
Гарен закрыл глаза.
— Я так и думал.
Тишина повисла тяжёлая.
— Ты не виноват, — произнёс Гарен.
Каэль смотрел на него.
— Виноват.
— Ты не знал, что их ждут.
— Должен был.
Гарен снова открыл глаза.
— Ты не бог. Ты не можешь знать всё.
Каэль смотрел на свои руки.
— Я найду их.
— Кого?
— Рыцарей. Тех, кто был там.
Гарен смотрел долго.
— Это месть.
— Да.
— Хорошо. Но не потеряй себя по дороге.
Каэль поднял взгляд.
— Я уже потерял.
Он развернулся и вышел.
Вернулся в комнату.
Сел у окна. Набил трубку. Закурил.
Дым был крепким и горьким.
Он смотрел в темнеющее окно.
Дни слились в один длинный, тяжёлый поток.
Каэль вставал до рассвета. Выходил на плац, когда остальные ещё спали. Начинал с простого — растяжка, разминка, медленные движения с мечом. Раны отзывались болью, но он не останавливался. Боль стала частью тренировки.
К полудню выходили остальные. Корвус гонял их до изнеможения — энергия, удары, блоки, работа в двойках. Каэль падал чаще, чем раньше. Но поднимался.
После обеда оставался на плацу один.
Отрабатывал то, что не получалось. Удары, которые выходили слишком медленно. Движения, которые тело будто забыло. Повторял снова и снова, пока мышцы не начинали гореть.
Вечером шёл в оружейную.
Тарн уже ждал. Они работали молча — точили мечи, чинили доспехи, сортировали клинки. Каэль не говорил о том, что было. Тарн не спрашивал.
Иногда старик бросал короткое замечание — про хват, про стойку, про дыхание. Каэль запоминал каждое.
Ночью возвращался в комнату.
Спал мало. Но спал.
На пятый день Корвус остановил его после тренировки.
— Ты слишком много работаешь.
Каэль посмотрел на него.
— Мне нужно.
— Тебе нужно восстанавливаться. Иначе ты сломаешься раньше, чем успеешь отомстить.
Каэль молчал.
Корвус смотрел долго.
— Хорошо. Но завтра ты работаешь с гвардией, а не один. И после — отдых. Это приказ.
Каэль кивнул.
Он работал с гвардией.
Двадцать демонов в чёрной броне — слаженные, опытные. Каэль встал в строй и делал ровно то же, что и они. Не больше. Не меньше.
Он не выделялся. Не пытался быть первым. Просто делал свою работу.
К концу дня понял: это тоже была тренировка. Другая. Он учился работать рядом с теми, кто стоял плечом к плечу. Чувствовать их движения. Доверять.
Он пока не доверял.
Но учился.
Через неделю он снова попробовал использовать тьму.
Не в бою. На тренировке. Один, у дальней стены, где никто не видел.
Закрыл глаза. Сосредоточился.
Тьма поднялась изнутри — тихо, почти послушно. Не жгла. Не рвалась. Просто была.
Каэль открыл глаза и посмотрел на свою руку.
Чёрная дымка ровно обвивала пальцы.
Он держал её дольше, чем раньше. Секунду. Две. Три.
Затем отпустил.
И не почувствовал слабости.
Стоял и смотрел на руку.
Что-то изменилось.
Он начал тренироваться с тьмой каждый вечер.
Недолго. По несколько минут. Учился держать её, не теряя контроля. Учился отпускать, когда нужно. Учился не бояться.
Тьма больше не пугала.
Она стала частью его.
На десятый день он пришёл к Корвусу.
— Я готов.
Корвус поднял взгляд.
— К чему?
— К бою. К настоящему.
Корвус несколько секунд молчал.
— Хорошо. Через три дня начнётся наступление. Ты пойдёшь в первых рядах.
Каэль кивнул.
— Я понял.
Он развернулся и вышел.
Вернулся в комнату.
Каждый вечер он отмечал на стене ещё одну тонкую царапину. Считал дни. Не до наступления.
До встречи.
Он не знал, когда снова увидит тех рыцарей.
Но знал, что увидит.