Осознание собственного бессилия пробило бледную воительницу словно электрический разряд. Забыв о боли, Айла с диким, отчаянным упрямством рванулась вперёд. Связанные за спиной запястья судорожно дернулись, кожаные ремни въелись в израненную кожу, а наскоро обработанные и туго перевязанные бинтами раны на плечах и боках тут же отозвались резкой, пронизывающей болью. Из-под свежих повязок на льняном поддоспешнике быстро начали проступать алые пятна заново открывшихся порезов.
Каэль молча наблюдал за этой бесполезной, хаотичной вспышкой. На его лице не отразилось ни удивления, ни гнева — только холодная, ленивая досада. Смотреть на то, как его ценное приобретение бессмысленно калечит само себя, королю демонов быстро надоело.
Он отложил охотничий нож в сторону, медленно поднялся с места и в пару шагов оказался над ней.
Не давая девушке времени опомниться или попытаться нанести удар ногами, Каэль нагнулся, властно и жестко обхватил её за талию одной рукой и без особых усилий подтянул ближе к себе, буквально рванув на себя её тело вместе со шкурами. Встретившись с ней яростным, неприязненным взглядом, он склонился к самому её уху. Его дыхание было обжигающе холодным, а голос прозвучал тихо, но с той давящей властностью, от которой замирало сердце:
— Прекрати, — процедил Каэль через зубы. — Ты травмируешь мою игрушку ещё сильнее. Если не угомонишься прямо сейчас, мы начнём говорить совсем по-другому. И поверь, тебе это не понравится.
Он удерживал её в этом положении пару секунд, ощущая, как напряглось каждое волокно её тела, а затем небрежно разжал пальцы, позволяя ей опуститься обратно на мягкий настил.
Развернувшись, Каэль спокойно вернулся к очагу, опустился на своё место и как ни в чём не бывало продолжил нарезать сушёное мясо, вновь полностью погружаясь в собственные мысли.
Ситуация требовала трезвого расчёта. Шесть лет — огромный срок для воина, лишённого магической защиты на диком материке. Ему нужно было детально продумать стратегию выживания: как распределить найденные запасы, как незаметно добывать пропитание в окружении слепых чудовищ и как, шаг за шагом, заставить это замкнутое пространство работать на восстановление его духовного ядра. Впереди была полная неизвестность, но именно эта сложность и заставляла его разум работать на пределе.
Айла же, оставив резкие рывки, не думала сдаваться. Угроза короля демонов подействовала, но лишь отчасти. Лежа на меховых шкурах и тяжело дыша, она замерла, вслушиваясь в треск пламени и ровный шум ветра в тоннеле.
Её руки за спиной снова пришли в движение, но теперь она действовала совершенно иначе — тихо, скрытно и выверено. Медленно, чтобы не вызывать подозрений и лишнего шума, Айла миллиметр за миллиметром проверяла натяжение кожаных пут, нащупывая узлы и пытаясь найти хоть малейшую слабину в оковах, пока её похититель был погружён в свои думы.
Раздумья о долгосрочном выживании быстро уступили место суровой практике. Запасы сушёного мяса из сумок демонических офицеров не могли длиться вечно, а для восстановления поддорванного здоровья им обоим требовалась свежая, питательная пища.
Перед тем как отправиться на разведку, Каэль решил подготовиться. Без привычной разрушительной магии он был вынужден рассчитывать на древнейшие навыки охотника. Потратив пару часов, он смастерил из упругой ветви горного тиса и прочных жил, извлечённых из остатков экипировки, простой, но крепкий и точный лук. Из прямослойной древесины и стальных обломков он нарезал с десяток стрел, аккуратно заперив их.
Оставив Айлу под надёжной защитой каменной щели и перепроверив узлы на её путах, Каэль выбрался из замаскированного лаза на волю.
Морозный воздух мгновенно обожёг лёгкие. Сжимая в руках лук, король демонов начал осторожно продвигаться по заснеженным склонам в сторону руин обрушившегося утёса. Его главной целью было провести разведку и оценить возможность добраться до эпицентра катастрофы — там, под многометровыми завалами, всё ещё могли покоиться целые сундуки с артефактами, оружием и походными ресурсами обоих армий.
Однако, подобравшись к краю каньона, Каэль быстро понял, что этот замысел придётся отложить.
У подножия обрыва всё ещё бродили стаи неизвестных монстров. Несколько гигантских костяных тварей неторопливо перемещались между гранитно-ледяными глыбами, чутко вслушиваясь в шорохи и вынюхивая остатки замороженной плоти. Вступать с ними в бой в одиночку, без грамма демонической силы и в состоянии духовной травмы, было равносильно самоубийству. Каэль тихо отступил назад за скальный уступ. Стало очевидно: пока твари окончательно не покинут эту территорию или не рассеются по тундре, на руинах утёса делать нечего.
Приняв это решение, Каэль сместил маршрут разведки в сторону густого елового массива, тянувшегося вдоль подножия хребта. Спустя сорок минут бесшумного выслеживания среди заснеженных деревьев его терпение было вознаграждено.
На небольшое лесное болотце, пробивая копытцами тонкий наст, вышла небольшая тундровая олениха. Каэль замер за стволом вековой ели, сливаясь с тенью. Он плавно натянул тетиву тисового лука, вымерил траекторию полета стрелы и спустил жилу.
Свистящий звук прорезал морозную тишину. Стрела со стальным наконечником вошла точно под лопатку животного. Олень дернулся, сделал пару хаотичных прыжков и рухнул в глубокий сугроб, затихнув за считанные секунды.
Подойдя к добыче, Каэль быстро спустил кровь на снег, чтобы запах не привлёк крупных хищников, и туго перевязал тушу ремнями. Вскинув оленя на плечи, он с холодной уверенностью и чувством выполненного долга направился обратно к замаскированному входу в пещеру, неся свежее мясо в их скрытое убежище.
Вернувшись в замаскированную пещеру, Каэль боком протиснулся сквозь узкую каменную щель и первым делом бросил быстрый, цепкий взгляд на лежанку. В полумраке грота Айла неподвижно лежала под меховым плащом, притворившись спящей, но краем глаза король демонов сразу уловил мелкую детализацию: край кожаного ремня на её запястьях провис слишком сильно, а её плечи располагались под не естественным углом. Она почти высвободила руки, воспользовавшись его отсутствием.
Не подавая ни малейшего вида, что заметил её успех, Каэль спокойно вернулся в главный тоннель пещеры. Свежедобытую тушу оленя нельзя было заносить внутрь целиком — запах свежей крови мог привлечь слепых монстров с каньона. Прямо у входа в пещеру он сноровисто разделал тушу, аккуратно спустил остатки крови и срезал наименее жилистые, мягкие куски мяса. Все непригодные потроха и кости он сбросил в глубокую, непроглядную яму на дне тоннеля, засыпав её камнями, чтобы полностью заглушить запах.
Занеся чистые вырезки в тесный грот, Каэль разложил часть мяса на плоском гранитном камне. С помощью охотничьего ножа он нарезал небольшие порционные сочные ломти и выложил их на раскалённые угли очага. По пещере мгновенно разнёсся аппетитный, густой запах жареного мяса, шипящего на горячих камнях. Остальную часть свежатины он убрал в дальний, самый холодный угол ниши.
Закончив с приготовлением, Каэль вытер окровавленные руки чистой ветошью, поднялся с колен и одним резким, бесшумным шагом оказался подле Айлы.
Не давая ей ни единой секунды на реакцию, он рывком сдёрнул плащ и перевернул её на спину. В этот же миг ослабленные кожаные путы спали с её запястий — её руки действительно были полностью свободны.
Айла мгновенно вскинулась, попытавшись с ходу вогнать пальцы ему в горло и одновременно брыкаясь связанными ногами. Но выверенный, ледяной расчёт короля демонов оказался быстрее. Каэль перехватил её хрупкие, но всё ещё цепкие кисти одной ладонью, сжав их словно стальными тисками. Несмотря на ее отчаянное сопротивление и попытки вырваться, он легко поднял девушку с лежанки, подтащил к самому очагу и без церемоний усадил к себе на колени.
Его мощная левая рука обхватила её поперек талии и груди, намертво прижав спиной к его широкой грудной клетке, а правой рукой, все так же удерживающей её связанные кисти, он периодически спокойно поправлял веточкой поленья в огне.
Айла яростно дышала, пыталась выкрутиться из его мертвой хватки и брыкалась, но её израненное, лишенное магии и только отходящее от анабиоза тело совершенно не могло тягаться с физической силой бывших демонических мышц.
— Сиди тихо, — ровно прошептал Каэль ей на ухо, чувствуя, как она вся дрожит от ярости и бессилия, пока мясу на углях оставалось доходить пару минут. — Сопротивляться на голодный желудок — паршивая идея. Прибереги силы, они тебе еще понадобятся.
Сочные ломти оленины, шипящие на раскалённых углях, покрылись аппетитной румяной корочкой. По тесному гроту распространился густой, манящий запах сочного жареного мяса. Каэль, удерживая брыкающуюся Айлу на своих коленях одной рукой, другой с помощью плоской деревянной щепы аккуратно снял самый мягкий, дымящийся кусочек.
Чуть остудив его на морозном сквозняке, дующем из щели, Каэль поднёс поджаренное мясо к её плотно сжатым губам.
Айла резко отвернула голову, вздернув подбородок. В её светлых, всё ещё туманных от спадающего анабиоза глазах вспыхнул дикий, непримиримый огонь. Она сжала челюсти так, что на скулах выступили желваки, и снова попыталась выкрутиться из его мёртвой хватки, отталкиваясь локтями от его груди.
— Не упрямься, — ровно проговорил Каэль, едва ощутимо усилив нажим на её талию. Ему не нужно было кричать; в его голосе звучала абсолютная, давящая уверенность. — Твоё тело истощено до предела. Если ты не съешь это, твой магический блок окончательно сожжёт твои мышцы, и ты превратишься в калеку.
Он снова поднёс кусочек к её губам, практически касаясь их тёплым, пропитанным соком мясом.
— Пока ты не поешь, я тебя не отпущу, — спокойно констатировал он. — Мы можем просидеть так хоть весь день. У меня времени предостаточно. А вот у тебя — нет.
Айла замерла. Её грудь вздымалась от частых, рваных вдохов. Она снова взглянула на него с глухой яростью, но инстинкт самосохранения и дикий, жгучий голод, обуявший её опустошённый организм, оказались сильнее гордости. Поняв, что он действительно не ослабит хватку, воительница мешкала ещё пару секунд, после чего нехотя, сквозь зубы, разомкнула губы и приняла угощение.
Оленина оказалась удивительно сочной. Едва сок попал на язык, Айла, вопреки собственному упрямству, сделала несколько жадных глотков и проглотила кусочек. Каэль, наблюдавший за этим с едва заметной хищной ухмылкой, скормил ей ещё три крупных ломтя. Лишь когда она отвернулась в последний раз, явно давая понять, что больше не примет ни крошки, он удовлетворенно кивнул.
— Уже лучше, — произнёс он.
Каэль аккуратно поднял её с колен и уложил обратно на теплое лежбище из шкур. Однако на этот раз он не стал связывать её руки за спиной. Вместо этого он взял свежий кожаный ремень и зафиксировал только её запястья между собой спереди, оставив ей минимальную свободу движений, но не давая возможности нанести полноценный, глубокий удар или сбежать. Ноги он также перевязал чуть свободнее у лодыжек.
Оставив Айлу приходить в себя у костра, Каэль сам принялся за еду, быстро и без лишних движений насыщая своё истощённое тело. Затем он достал из сумки деревянную флягу с чистой родниковой водой и поднёс к её губам, давая девушке напиться. Айла пила жадно, судорожными глотками, не сводя с него своего настороженного, пристального взгляда.
— Кто ты... на самом деле? — хрипло, едва слышно выдохнула она, когда фляга опустела. Это были её первые слова с момента пробуждения. Голос сорвался, но в нём не было мольбы — только сухой, практичный анализ. — Зачем ты тащишь меня с собой? Почему не убил на руинах?
Каэль опустился на противоположную сторону лежанки, подложив под спину мешок, и ответил с ленивой надменностью:
— Убить тебя было слишком просто и скучно. Ты — козырь человечества, который выжил вопреки всему. На этом проклятом материке, где за каждым углом бродят твари, способность выживать — ценное качество. Считай, что ты стала моим военным трофеем и единственной компанией на ближайшие годы.
Айла ничего не ответила, лишь поджала губы и перевела взгляд на свои связанные запястья.
Разговор угас. В тесной каменной нише снова воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только треском сухих поленьев и глухим, далеким войским ветра в двухсотметровом тоннеле пещеры.
Каэль закрыл глаза, снова погружаясь в глубокую духовную медитацию. Внутри него, под защитным слоем запечатанных каналов, снова запульсировала тупая, жгучая рана — трещина в духовном ядре. Ему требовалось отдавать все силы на её медленное, кропотливое исцеление.
Айла же, лежа на мягких шкурах у самого огня, чувствовала, как к её телу постепенно возвращается тёплая, настоящая чувствительность. Еда и вода сделали своё дело: спазм мышц постепенно отступал, а бинты уже не так сильно въедались в кожу. Она смотрела на неподвижное, словно изваянное из камня лицо сидевшего напротив Каэля, и в её голове складывался новый, четкий план. Она знала, что прямо сейчас она бессильна. Но шесть лет — это долгий срок, и на этой снежной доске игра только начиналась.