Они продвигались вглубь материка не слишком быстро, но уверенно и непрерывно. Лес вокруг регулярно менял свою архитектуру: густые хвойные чащи с вековыми, усыпанными снегом елями сменялись мрачными сухими рощами, гигантскими каменными валунами и глубокими оврагами. На привалах и прямо во время движения Каэль охотился на местную дичь, сбивая птиц и зверей точными выстрелами или ударами тьмы, чтобы развлечься и пополнить запасы свежего мяса.
Тогда же он впервые опробовал новый табак, который достал через купеческий импорт ещё перед отплытием. Смесь оказалась настолько крепкой и дурманящей, что буквально «вштыривала» с первой же затяжки, заставляя кровь закипать, а усталость — полностью испаряться. Находясь под действием этого табака и собственного взвинченного азарта, Каэль гнал армию вперёд без нормальных остановок.
Так они шли и охотились почти неделю без полноценного отдыха. Солдаты начинали валиться с ног, а в авангарде всё громче нарастало глухое роптание. Наконец приближённые и генералы не выдержали. Они подошли к королю с настоятельной просьбой сбавить безумный темп или устроить хотя бы суточный привал для переформирования сил.
Каэль лишь откровенно высмеял их слабость. Он затянулся густым терпким дымом и указал мечом вдаль — на исполинский, величественный утёс, который уходил вершиной прямо в тучи, словно подпирая само небо. Он отрезал, что ночевать будет только там, на самом верху, и ни шагом раньше.
Генералы попытались возразить ещё пару раз, умоляя пожалеть уставших воинов. Это окончательно вывело Каэля из себя. В его глазах вспыхнула опасная багровая тьма, и он выхватил меч с такой скоростью, что лезвие остановилось в миллиметре от горла ближайшего офицера. Он едва не срубил головы собственному командованию прямо на месте. Холодным, пробирающим до костей голосом Каэль сказал им просто потерпеть ещё один день — и тогда они получат свой долгожданный отдых. Поняв, что третий раз спорить будет стоить им жизни, генералы покорно склонили головы и приказали войскам продолжать путь.
Когда армия наконец добралась до подножия утёса, масштаб этого природного исполина поразил каждого. Вблизи казалось, что массивное основание скалы настолько огромно, что способно легко вместить на своих уступах добрую половину всех двадцати тысяч солдат.
Каэль лично взошёл на самый пик утёса, где гулял ледяной, шквалистый ветер. Смахнув снег с сапог, он сухо приказал поставить его личную палатку прямо здесь, на самой вершине.
Затем он шагнул к самому краю обрыва, где стена скалы уходила вертикально вниз на сотни метров. Каэль выпрямился, упёр руки в бока и замер у самого обрыва. Со стороны казалось, что ещё один порыв ветра или случайная оступившаяся нога — и он сорвётся в пропасть, разбившись о камни. Но он стоял нерушимо, как сам этот утёс.
Смотря с высоты птичьего полёта на бесконечные заснеженные леса, растянувшиеся до самого горизонта, Каэль расплылся в пугающей, ужасающей улыбке. В его глазах читался абсолютный восторг завоевателя.
— Если мы захватим этот материк, — произнёс он вслух, и его голос подхватил ледяной ветер, — я построю себе замок прямо на этом пике. И перееду сюда окончательно.
На следующее утро утёс и окружающая его долина превратились в один огромный, кипящий жизнью лагерь. Сдержав обещание, Каэль дал армии долгожданный привал. Двадцать тысяч демонов, измотанных непрерывным маршем и суровой погодой, наконец получили возможность перевести дух, привести в порядок оружие, залечить раны и насладиться заслуженным отдыхом.
Вершина утёса, продуваемая ледяными ветрами, стала личной резиденцией короля. Здесь, на самом краю гигантского каменного выступа, стоял его королевский шатёр, укреплённый магий и застланный внутри плотными шкурами редких северных хищников. В центре шатра в бронзовой чаше непрерывно горел огонь, разгоняя мороз и наполняя воздух пряным ароматом смолы и высушенных трав.
Каэль проснулся поздно. Сильный табак и долгий поход оставили лёгкую тяжесть в голове, но в теле ощущалась приливающая мощь. Одевшись в лёгкие кожаные одежды и накинув на плечи свой неизменный зимний плащ, он вышел из шатра.
Вид, открывавшийся с пика утёса, захватывал дух. Внизу, насколько хватало глаз, простирался бесконечный заснеженный океан тайги, над которым клубился молочно-белый туман. А прямо у подножия скалы и на её широких природных террасах раскинулись тысячи палаток, костров и временных укреплений. Дым от сотен костров поднимался к небу тонкими серыми нитями, сливаясь с облаками.
Каэль спустился на одну из широких террас утёса, где расположился штаб его генералов и авангард армии. Здесь жизнь кипела вовсю. Воины сбрасывали с себя тяжёлые доспехи, чистили клинья, чинили кожаные ремни и делились байками о прошедших боях.
Увидев приближающегося короля, демоны моментально затихали, прекращая споры и выражая уважение склоненными головами. Каэль молча шествовал между рядами воинов. Его присутствие больше не вызывало панического страха, как в первые дни казней, — теперь это было глубокое, фанатичное почтение к лидеру, который ведёт их к невероятному величию.
На одной из площадок Гарен и Вейл организовывали раздачу свежего мяса и эля, доставленного из прибрежного порта. Завидев Каэля, Гарен шагнет навстречу и тяжело поклонится.
— Мой король. Войска восстанавливают силы. Вражеских дозоров или следов разумных существ в радиусе дневного перехода не обнаружено. Солдаты благодарны за отдых.
Каэль чуть приподнял бровь, смерив генерала спокойным взглядом.
— Они должны быть благодарны не за отдых, Гарен, а за то, что я не заставил их идти дальше. Как настроение в полках?
— Боевой дух на высоте, — ответил Вейл, подступая ближе. — После той охоты на Кракена и твоей демонстрации силы у деревьев они готовы идти за тобой хоть в преисподнюю. Они видят, что ты не просто сидишь в замке, а ломаешь этот материк своими руками.
Каэль хмыкнул, удовлетворенный ответом. Он прошёл к большому костру, вокруг которого уселись ветераны его личной гвардии. Демоны тут же освободили для него лучшее место, постелив на каменное плато сухую шкуру. Король опустился у огня, жестом приказав воинам продолжать свои дела и не обращать на него внимания.
Вскоре ему принесли резной кубок с подогретым вином, приправленным северными специями, и сочный кусок жареного мяса дикого кабана, которого подстрелили разведчики у подножия скалы. Каэль неторопливо ел, слушая низкие голоса воинов. Они говорили о своих домах в столице, о прошлых битвах в гарнизонах, о том, какие богатства могут таиться в глубине этого неизвестного континента.
Для Каэля этот привал стал редкой возможностью снова ощутить единение со своей армией. В столице он был заперт в золотой клетке из дворцовых интриг, лживых улыбок аристократок и бесконечных отчётов Марры. Здесь же, среди дыма костров, звона стали и сурового морозного воздуха, всё было простым и понятным. Здесь были только свои и чужие, сила и слабость, жизнь и смерть.
К середине дня к костру подошёл Рэлин. Он выгнал несколько молодых солдат, присел рядом с Каэлем и достал из закромов небольшую деревянную шкатулку.
— Смотри, что я выменял у наших разведчиков, — с ухмылкой сказал Рэлин, открывая крышку. Внутри лежали ровные свёртки той самой новой дурманящей табачной смеси. — Говорят, этот заморский лист творит чудеса с разумом, если уметь его курить.
Каэль усмехнулся, достал из кармана плаща свою старую трубку, помнившую ещё Дорна и первые дни его службы, и набил её свежим табаком. Поднеся к чашечке уголёк из костра, он сделал глубокую затяжку. Густой, сладковато-пряный дым заполнил лёгкие, и через пару секунд по телу разлилась приятная, тяжёлая волна тепла, смывающая остатки напряжения.
— Вштыривает знатно, — скупясь на слова, признал Каэль, выпуская изо рта плотное кольцо сизого дыма. — Столица бы отдала за такой табак половину казны.
— О да, — хохотнул Рэлин, затягиваясь следом. — Наша знать отдала бы всё, лишь бы почувствовать хоть что-то, кроме собственной скуки. К слову о столице... Не скучаешь по своим дамам и бесконечным приёмам?
Каэль посмотрел в сторону горизонта, где тучи медленно плыли над бескрайними заснеженными лесами.
— Там была лишь игра, Рэлин. Полезная, но душная. А здесь — настоящее дело. Этот материк станет нашей новой империей, хотим мы того или нет.
Ближе к вечеру на центральной террасе утёса возобновились традиционные стихийные состязания. Демоны, слегка очухавшись от усталости и подкрепившись горячей едой, начали устраивать борцовские поединки прямо на утоптанном снегу. Вокруг импровизированной арены собрались сотни воинов, которые громко улюлюкали, делали ставки на победу своих командиров и подбивали друг друга на бой.
Каэль наблюдал за этими схватками с высоты своего уступа, лениво потягивая вино из кубка. Вид того, как его солдаты выбивают друг из друга дурь, доставлял ему искреннее удовольствие. В какой-то момент один из самых крупных гигантов-ветеранов, уложив на лопатки троих соперников подряд, дерзко поднял голову вверх и, оскалив клыки, в шутку выкрикнул, вызывая на бой самого короля.
Вся арена в мгновение ока затихла. Демоны замерли, ожидая реакции монарха. Некоторые генералы уже занесли руку над рукоятями мечей, считая это дерзостью, но Каэль лишь расплылся в своей фирменной холодное улыбке.
Он поднялся с места, сбросил с плеч тяжелый плащ и прыгнул вниз с пятиметрового каменного уступа, плавно приземлившись на снег прямо в центр круга.
Толпа взревела от восторга.
Поединок длился не больше десяти секунд. Гигант попытался рвануть вперёд, задействовав всю свою огромную массу, но Каэль с молниеносной скоростью уклонился от атаки, подсёк ноги гиганта и одним точным ударом ладони, подкреплённым каплей тьмы, впечатал огромного воина лицом в глубокий снег. Залп аплодисментов и оглушительный рёв тысяч глоток сотряс стены утёса. Каэль протянул поверженному воину руку, помогая подняться, и хлопотал его по плечу, подбадривая. Этот простой жест окончательно сплотил армию вокруг своего короля.
Ночь опустилась на утёс тихо и незаметно. Мороз усилился, но сотни костров, мечущих искры в тёмное небо, создавали ощущение домашнего тепла среди дикой природы. Солдаты расходники по палаткам, готовились к завтрашнему маршу. Караульные сменились на постах, заступив на ночное дежурство вдоль всего периметра скалы.
Каэль вернулся в свой верховой шатёр. Он встал у края обрыва, закурив на ночь еще одну трубку. Ледяной ветер трепал волосы, а внизу шумела отдыхающая армия. Отдых подошёл к концу. Завтра на рассвете они спустятся с этого исполинского утёса и отправятся дальше — в самую глубь заснеженного континента, навстречу неизвестности, древним тайнам и новым завоеваниям. Каэль был полностью готов.
Ночь окончательно накрыла пик утёса. Полы шатра размеренно похлопывали от порывов ледяного ветра, но внутри царил уютный, глухой полумрак, пропитанный сухим теплом и запахом тлеющей древесины.
Каэль скинул тяжелый плащ прямо на сундук у входа и остался в одной льняной рубахе. Вопреки усталости дня, спать абсолютно не хотелось — сильный табак и бурлящая в жилах тьма держали разум в напряжении. Он подошёл к бронзовой жаровне, стоящей в центре помещения, и бросил в угли щепотку сухих ароматических трав. В воздух взвился тонкий струйка ароматного дыма, разгоняя душную сырость.
Возле низкого резного столика на плотных шкурах стояло его снаряжение. Каэль опустился на колени и вытащил меч из ножен. Сталь тихо звякнула в тишине. Взяв промасленную ветошь и брусок для заточки, он принялся неторопливо, с особой тщательностью обслуживать клинок. Каждое его движение было доведено до автоматизма за годы войн и тренировок. Оселок с ритмичным, приятным слуху шуршанием скользил по тёмной поверхности металла. Каэль вымерял идеальный угол, убирая микроскопические зазубрины, оставшиеся после недавней схватки со срубленными деревьями и костями морских тварей.
Окончив заточку, он отложил инструмент и поднёс лезвие к огню. По матовой стали побежали багровые отблески. Каэль прикрыл глаза и выпустил из ладони тонкую нить своей внутренней тьмы. Чёрная, как сама ночь, энергия поползла по долу меча, впитываясь в древние руны на рукояти, восстанавливая их магический потенциал и насыщая оружие смертоносной силой. Клинок тихо загудел, словно живой организм, признавая власть своего хозяина.
Убрав обновлённый меч обратно в ножны, Каэль подсел к небольшому сундуку, где хранились его личные карты. Он разложил на столе плотный пергамент с набросками прибрежной зоны и нового материка. Взяв перо и пузырек с тёмными чернилами, он начал ровным, каллиграфическим почерком вносить пометки: отметил высоту и координаты утёса, наметил границы потенциальных ресурсов и набросал чертёж будущего замка, который поклялся построить на этом самом пике. Разметка линий и детальный расчёт оборонительных рубежей успокаивали его не хуже крепкого вина.
Завершив записи, он дал чернилам высохнуть, аккуратно свернул пергамент в тугой свиток и убрал его обратно. Лишь после этого Каэль налил себе из глиняного кувшина остатки настоя, сделал один глубокий глоток и лег на раскинутые шкуры, заложив руки за голову и слушая, как за плотными тканевыми стенами шатра воет и бьётся бессильный северный ветер.