Первым делом Каэль занялся обустройством их нового, крайне скромного жилища. Убежище, скрытое за узкой каменной щелью, давало надежную защиту от ветров и диких тварей, но пол из монолитного гранита высасывал остатки тепла за считанные минуты.
Каэль опустился на колени подле бессознательной Айлы. Её лицо оставалось спокойным и бледным, а серебристо-белые волосы живописным волнистым полотном рассыпались по холодному камню. Он приступил к осмотру. Её латы — изящные, изготовленные из редкого сплава, но теперь насквозь израненные, смятые и растрескавшиеся после катастрофического взрыва — более не представляли никакой ценности. Более того, повреждённый металл въедался в ткани, а глубокие вмятины давили на ребра и суставы, угрожая внутренними кровотечениями.
С особой аккуратностью, но без малейшего стеснения Каэль начал расстёгивать и срезать стальными ножнами заклинившие ремни ее доспехов. Сняв нагрудник, наплечники и поножи, он безжалостно отбросил тяжелые обломки к узкому выходу. Затем он забрал и всё оставшееся оружие, включая древний клинок, сломанные метательные ножи и сумки с артефактами. Всё, что могло послужить оружием или средством защиты, он выкинул за пределы щели, в глубокую и темную часть основной пещеры, оставив девушку лишь в тонком, пропитанном пылью и подсохшей кровью льняном поддоспешнике.
На её плечах, боках и бёдрах темнели глубокие рваные раны и кровоподтёки от ударов камней. Магический блок, заковавший её мышцы, защищал жизнь, но не исцелял плоть. Каэль достал найденные среди руин запасы демонических командиров: глиняный сосуд со спиртовой настойкой, сухие бинты и целебную притирку из сушёных трав.
Смочив чистую ветошь настойкой, он с силой начал промывать её раны. Жгучий спирт въедался в поврежденную кожу, но парализованное тело Айлы лишь едва заметно вдрагивало — её нервная система всё ещё находилась в состоянии глубокого шока. Каэль методично, с холодной практичностью обработал каждый порез, смазал края ран густой травоядной мазью и туго перевязал её грудь, бедра и плечи плотными бинтами.
Закончив с обработкой, Каэль задумался о безопасности. Хотя Айла находилась в бессознательном состоянии, её мышечный блок, по расчётам, должен был спасть уже через три-четыре дня. В условиях, когда его собственная демоническая сила была полностью запечатана для исцеления трещины в душе, встречать пробудившуюся, смертоносно обученную воительницу с голыми руками было бы верхом глупости.
Каэль достал прочные кожаные ремни, снятые с её же доспехов и его собственного снаряжения. Намочив их в остатках воды, чтобы после высыхания кожа сжалась ещё сильнее, он намертво связал её запястья за спиной сложным, неразрываемым узлом. Затем он накрепко зафиксировал её щиколотки, а дополнительный длинный ремень обвёл вокруг её талии и привязал к массивной каменной глыбе, выступающей из стены грота. Теперь, даже если к ней полностью вернётся физическая сила, она не сможет ни напасть на него, ни совершить побег, не потратив на это долгие часы.
Убедившись, что пленница надежно обездвижена, Каэль поднялся. Выход из узкой щели вел в двухсотметровый главный тоннель пещеры. Чтобы пережить суровую северную ночь, нужен был огонь.
Оставив Айлу под присмотром каменных стен, Каэль боком пролез через щель и направился к выходу из пещеры. Каждый шаг давался с трудом — тупая, пульсирующая боль в глубине духовного ядра напоминала о том, что отныне он должен рассчитывать только на свои мышцы и выносливость. На морозном воздухе, у подножия разрушенного утёса, он начал собирать всё, что могло гореть: сухостой, ветви сбитых вековых елей, обломки деревянных щитов и повозных рамок, оставшихся после разгрома армий.
Ему пришлось сделать несколько ходок. Каэль таскал тяжелые охапки древесины через длинный тоннель, протискивая их сквозь узкую щель в их скрытое убежище. Сложив приличный запас дров в углу грота, он приступил к обустройству единственного теплого места.
Пространство в нише было ограниченным, поэтому разводить огромный костер не имело смысла — дым мог отравить воздух. Каэль выложил из плоских гранитных камней небольшой, аккуратный очаг с высокими бортиками, удерживающими угли. На дно очага он накрошил сухой коры, щепы и огнивом высек искру. Вскоре в полумраке грота заплясали первые язычки живого, оранжевого пламени.
Вокруг очага Каэль начал тщательно подготавливать лежбище. Он расстелил на сухом камне несколько слоев плотных меховых шкур, подложив снизу сухие лаповые ветки ели для мягкости и теплоизоляции. Это было единственное теплое место в их убежище, способное уберечь от пробирающего до костей северного холода.
Осторожно подняв связанную Айлу, Каэль перенес её к самому очагу и уложил на подготовленные шкуры. Он бережно укутал её сверху своим тяжелым королинским плащом с меховым воротником, оставив снаружи только лицо и серебристые волосы, в которых отражались багровые отблики пламени.
Сам Каэль опустился рядом, подкинул в очаг пару толстых еловых поленьев и достал из сумки полосу сушёного мяса и флягу. Сделав глоток жесткого настоя, он прислонился спиной к теплой каменной стене и закрыл глаза. Впереди их ждали долгие годы выживания в этом суровом, забытом богом крае, где два бывших заклятых врага оказались намертво привязаны друг к другу суровой волей судьбы.
Тепло от выложенного из гранитных камней очага постепенно заполняло тесный, изолированный грот. Сухое еловое полено тихо потрескивало, испуская тонкие струйки смолистого дыма, который медленно поднимался к потолку и уходил сквозь незаметные естественные микротрещины в своде скалы.
Каэль опустился на единственную подтопленную теплотой лежанку — плотный настил из еловых лап и мягких меховых шкур, обустроенный прямо у огня. Он лег рядом с Айлой, но так, чтобы между ними сохранялось разумное расстояние. Его тело, лишенное привычной защитной ауры, ныло от усталости, а в самом центре духовного ядра без остановки пульсировала тупая, прожигающая боль. Каждая попытка коснуться внутренней тьмы отозвалась резким духовным спазмом, вынуждая короля полностью запечатать свои манические каналы.
Откинув голову на край сваленного мешка с припасами, Каэль уставился в темный свод. Спать он не мог. Его изощренный, привыкший к масштабным стратегическим комбинациям разум продолжал анализировать произошедшую катастрофу, собирая воедино разрозненные детали прошедших дней.
Его мысли вернулись к моменту первой атаки неизвестных чудовищ. Монстры. Они возникли не просто из лесной чаши — их появление подчинялось четкой, суровой логике этого материка. Первая волна мелких костяных падальщиков подтянулась к каньону сразу после резни, привлеченная огромным количеством свежей крови и разрушенной магией. Но настоящая Орда — гигантские, панцирные твари и Древний Левиафан Пустоши — хлынула с дальнего востока, из глубины неисследованных ледяных хребтов.
Каэль вспомнил доклады Гарена перед тем, как отдать приказ отправить половину армии на восточный фронт. Монстры наступали не так, как обычная дикая фауна. У них не было страха перед огнем или демонической магией; их влекло нечто более глубокое. Этот северный континент словно обладал собственной зловещей волей, активировав свои самые древние и смертоносные защитные механизмы, как только на его землю ступили две инородные армады — демоны и люди.
Каэль анализировал направление движения стай: если восточные ущелья были полностью завалены трупами десяти тысяч его воинов и истребленных монстров, значит, главный очаг размножения и гнездования этих существ находился еще дальше на северо-востоке, в неизведанных тундровых плато. Теперь, когда обе армады уничтожены, а их остатки пожраны, твари бродят по окрестным долинам в поисках любой выжившей добычи. Чтобы выжить здесь в течение следующих шести лет — пока его душа будет медленно срастаться — ему придется освоить правила игры этого дикого края. Стать невидимкой, бесшумным охотником, не привлекающим внимания ни одного древнего хищника.
За этими тяжелыми размышлениями незаметно пролетели остатки ночи. Густая тьма за пределами каменной щели начала постепенно рассеиваться, уступая место тусклому, блеклому рассвету. Через длинный двухсотметровый тоннель в глубину пещеры едва пробивался слабый сероватый свет северного утра.
Каэль поджал губы, чувствуя, что время утреннего затишья — самое безопасное для работы. Он бесшумно поднялся с лежанки, размял затекшие плечи и внимательно взглянул на Айлу. Девушка продолжала лежать без движения под королинским плащом. Ее бледное, благородное лицо казалось нетронутым скульптурным изваянием, а серебристо-белые волосы тихо переливались в тусклом свете догорающих углей. Однако Каэль замешкался на секунду: ее дыхание, прежде едва ощутимое и редкое, стало чуть более глубоким и ритмичным. Мышечный блок и анабиоз, созданные древним артефактом, начали постепенно ослабевать.
«Пробуждение близко», — подумал Каэль, проверяя прочность кожаных ремней, связывавших ее запястья за спиной и лодыжки у каменного валуна. Все узлы держались намертво.
Протиснувшись боком сквозь узкую щель в стене, Каэль вышел в широкий главный тоннель пещеры. Воздух здесь был колодцем холода. Король двинулся к выходу, крепко сжимая в руке извлеченный из запасов стальной охотничий нож.
Выбравшись наружу, он прищурился от слепящего белого снега. Мороз стоял трескучий, но метель окончательно утихла. Пространство у подножия обрушившегося утёса выглядело мертвым. Никакого движения, никаких следов свежих стай. Монстры, насытившиеся после ночной охоты, укрылись в каньонах и расщелинах.
Каэль сразу приступил к маскировке своего убежища. Вход в главную пещеру был слишком заметен с подножия долины. Находясь в физическом теле без грамма магии, ему пришлось работать руками и плечами. Он начал перетаскивать к зеву пещеры крупные обломки гранита, ветви поваленных елей и спрессованные сугробы снега. За полтора часа тяжелой, изнурительной работы он засыпал и замаскировал вход так, что снаружи остался лишь неприметный, узкий лаз, скрытый за нагромождением камней и лапника. Со стороны невозможно было догадаться, что за этим завалом скрывается двухсотметровый тоннель, уходящий в глубину горы.
Затем Каэль провел небольшую разведку по ближайшему периметру. Он внимательно изучил следы на снегу, определил направления ветров и нашел небольшой замерзший горный родник с чистой водой в пятидесяти метрах от входа. Набрав во фляги воду и срубив еще немного сухого лапника для розжига, Каэль вернулся в пещеру, тщательно заделав за собой маскировочный лаз.
Вернувшись сквозь щель в их тесный, защищенный грот, Каэль первым делом бросил охапку свежих веток в очаг. Сухая хвоя мгновенно вспыхнула, озарив каменные стены ярким янтарным светом и наполняя пространство приятным жаром.
Каэль опустился на край лежанки и приготовился нарезать сушеное мясо для завтрака. В этот момент в тишине пещеры раздался едва слышный, сухой шелест.
Серебристо-белые волосы на подушке из шкур дернулись. Пальцы Айлы, крепко связанные за спиной прочной кожей, судорожно сжались в кулаки. Ей грудь под тугими бинтами вздыбилась от глубокого, судорожного вдоха, словно у человека, вынырнувшего из ледяной бездны на поверхность.
Длинные, густые ресницы воительницы подрагивали. Медленно, с огромным трудом преодолевая парализующую тяжесть спадающего магического блока, ее веки приоткрылись.
Сначала ее взгляд был мутным, нефокусированным, полным непонимания и глубокой прострации. Она увидела перед собой неровный, закопченный каменный свод грота, пляшущие багровые блики от очага и почувствовала незнакомый, тяжелый запах смолы, сушеных трав и жареного мяса.
Айла попыталась шевельнуться, чтобы встать или занять боевую позицию, но тут же ощутила, что ее тело совершенно не слушается. Руки за спиной были намертво зафиксированы прочным кожаным узлом, ноги стянуты у лодыжек, а талию удерживал ремень, привязанный к массивному валуну. Любое движение отзывалось тупой, ноющей болью в израненных и туго перевязанных бинтами мышцах. Доспехов на ней не было — лишь тонкий льняной поддоспешник.
Она резко повернула голову належанке.
В метре от нее, вальяжно прижавшись спиной к каменной стене у тлеющего очага, сидел Каэль. В его правой руке был обнаженный охотничий нож, которым он спокойно отрезал ломтик сушеного мяса, а в глазах играл тот самый холодный, высокомерный и опасный огонь, который она видела на вершине утёса.
Их взгляды встретились в абсолютной, звенящей тишине подземного убежища. Пробуждение человеческого козыря и начало их многолетнего совместного заточения состоялось.