Кровавая вакханалия в каньоне набирала обороты. Закалённые воины Каэля наносили точечные, смертоносные удары по растерянной человеческой армии. Впервые столкнувшись с жестокостью высших демонов на суровой заснеженной земле, человеческие отряды смешались. Тяжёлые башенные щиты Дариуса трещали под напором, рыцари в позолоченных латах падали один за другим, а снег в каньоне быстро окрашивался в тёмно-багровый цвет.
А что же Каэль?
Каэль наблюдал за этим с высоты своего утёса, словно за захватывающим театральным представлением. По его приказу прямо на самый край обрыва вынесли резное деревянное кресло. Он вальяжно восседал в нём, закинув ногу на ногу и откинувшись на мягкую спинку. В одной руке у него была любимая трубка, источавшая густой сизый дым крепкого табака, а в другой — изящный кубок с выдержанным вином. Ледяной ветер трепал его плащ, но Каэль был абсолютно недосягаем и спокоен. Он смаковал каждый момент этой бойни, наслаждаясь паникой и воплями врагов.
В какой-то момент, когда на поле боя наступила небольшая замишка из-за очередного прорыва демонического авангарда, один из человеческих Героев — Бран Громовой Щит, весь залитый чужой и своей кровью, тяжело дыша, поднял взгляд на вершину скалы.
Их взгляды встретились.
Бран смотрел на демонического короля с безумной ненавистью, сжимая свой молот. Каэль же, встретив его взгляд, лишь с ленивой издевкой приподнял бровь. На его губах расплылась надменная, глумливая ухмылка. Он медленно поднёс кубок к губам, поднял его в прозрачном морозном воздухе, словно произнося саркастичный тост за здоровье отважного воина, и отпил вина, демонстративно насмехаясь над беспомощностью Героев.
Сражение продолжалось ровно столько, сколько было нужно. Спустя некоторое время яростной резни над каньоном прозвучал особый роговой сигнал. Демоны начали организованно отступать назад, уходя в глубину леса и за укреплённый вал.
Перед его армией не стояла задача перебить людей до последнего человека прямо сейчас. Главной целью было посеять среди них дикий, парализующий страх, внести раздор в ряды командования, надломить дух Героев и уничтожить пару-тройку тысяч лучших воинов авангарда. И эта задача была выполнена безупречно. Поле перед утёсом было завалено телами человеческих солдат, а выжившие люди в ужасе оглядывались по сторонам, не смея двигаться дальше.
Каэлю безумно нравилось наблюдать за их страданиями. Впервые за долгое время он чувствовал настоящий, чистый азарт.
Вернувшись в свой верховой шатёр, Каэль сразу же созвал короткий совет. Внутри было тепло от жаровни, приятно пахло смолой и тлеющими травами. Вошли Гарен, Марра, Рэлин и ключевые командиры.
— Отступили чинно, — доложил Гарен, вытирая меч. — Люди деморализованы, их авангард смягчат морозы и страх.
— Они застряли в каньоне, — добавила Марра. — Идти дальше им некуда, а отступать к сгоревшему флоту — бессмысленно.
Каэль выслушал доклады, отдал несколько коротких распоряжений по укреплению позиций и смене караулов, после чего распустил совет.
Оставшись один, он скинул плащ, налил себе ещё вина и с улыбкой вспомнил одну из фигур, мелькавших внизу среди человеческих Героев — ту самую сдержанную воительницу с холодным взглядом и словно натянутой струной внутри.
— Айла... — тихо, про себя произнёс Каэль, и его глаза блеснули опасным, хищным огоньком.
Ему явно кое-кто приглянулся на том поле боя. И он уже знал, кого именно оставит себе для особых развлечений, когда эта война на новом материке подойдёт к своему логическому финалу.
Караван выживших людей вползал в узкую лощину у подножия соседнего хребта, словно избитый, окровавленный зверь. Внезапный удар демонов из засады и последовавшая за ним резня в каньоне отсекли почти треть авангарда. Выжившие шли молча, опустив головы, спотыкаясь на каждом шагу и оставляя на белом снегу длинную багровую полосу.
Когда подполковник человеческой пехоты отдал приказ готовиться к привалу, воины буквально повалились в сугробы. У многих не было сил даже на то, чтобы расчистить землю для костра или поставить палатки. Лютый северный мороз, от которого во время боя защищал лишь адреналин, теперь въедался в кости, заставляя замерзать пролитую кровь прямо на стальных доспехах.
Авангард человеческой армии был полностью деморализован. Гордые рыцари, ещё утром бахвалившиеся лёгкой победой над «бежавшими демонами», теперь сидели на поваленных стволах елей, обхватив руками дрожащие колени. В воздухе вместо боевых кличей висел тяжелый, давящий гул: стоны раненых, хрип замерзающих и глухой шорох бинтов.
В центре импровизированного лагеря, где с трудом развели едва теплящийся костер из сырых ветвей, собрались Герои.
Бран Громовой Щит сидел на каменном валуне, тяжело упёршись локтями в колени. Его роскошные позолоченные доспехи были покрыты глубокими вмятинами и сожжённой тканью, а огромный двухручный молот лежал в снегу у ног, испятнанный тёмной демонической кровью. На его лице больше не было привычной спесивой ухмылки — только бледность и дикий, застывший в глазах шок.
— Это была ловушка... — пробасил он, и его голос, обычно гремевший на всё поле боя, теперь звучал надломленно и тихо. — Всё... от самого берега. Они отдали нам свой флот, чтобы затащить в эти проклятые леса.
— Я говорил тебе, Бран, — тихо отозвался слепой следопыт Вальтор, который сидел неподалёку, прижавшись спиной к стволу ели. Его пальцы, привыкшие к тетиве, сейчас нещадно дрожали, когда он пытался перевязать глубокую рану на предплечье. — Воздух был отравлен их магией. Но ты слушал только собственный азарт.
— Заткнись, слепец! — огрызнулся Бран, но в его оклик уже не было былых сил. Он сжал кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. — Ты видел, что сделал их король? Он стоял там, на этом чёртовом пике... Он смотрел на нас, как на тараканов! Он пил вино, пока его твари рвали наших ребят!
Близнецы Лиам и Элиан сидели чуть отдаленнее от огня. Их парные клинки были в зазубринах, а правое плечо Лиам удерживала Жрица Селеста. Девушка, сама едва держась на ногах от магического истощения, тихо шептала заклинания исцеления, но золотистый свет её магии блекнул и гас на лютом морозе гораздо быстрее, чем обычно.
— Их воины... они двигаются не так, как наши гарнизонные демоны, — тихо проговорил Элиан, вытирая промасленной тряпкой откол на лезвии. — Кажется, они не чувствуют ни боли, ни холода. Они дрались так, будто им вообще всё равно, выживут они или нет.
— Потому что ими управляет один разум, — подал голос маг огня Каспиан. Он стоял на коленях у костра, судорожно пытаясь высечь искрами хоть немного пламени, чтобы отогреть свои закоченевшие пальцы. — Тьма, которую изрыгает их король с вершины утёса... она давит на психику. Моя магия огня здесь будто задыхается.
— Мы заперты, — сухо констатировал великан Дариус, опираясь на свой помятый башенный щит. — Наш флот сожжён дотла. Сзади — ледяное море без единого корабля. Впереди — каньон и неприступный утёс с их основным войском. Отступать нам некуда.
Лагерь постепенно погружался в тяжелое, липкое отчаянное молчание. Дисциплина, держательскаяся на вере в абсолютное превосходство человеческого оружия, трещала по швам. Среди обычных солдат уже шептались о том, что командиры предали их, приведя прямо на бойню к древнему демоническому владыке.
Вдруг в разговор вмешалась Айла.
Она стояла у самого края привала, чуть в стороне от общей суеты, вглядываясь сквозь густые еловые ветви назад — туда, где над вершиной утёса всё ещё клубился мрачный сизый дым от королинской жаровни. Её длинный плащ был заляпан снегом и сажей, но на лице не проступало ни тени той паники, что охватила Брана или Каспиана.
Айла медленно развернулась к костру, и её холодный, собранный взгляд заставил спорящих Героев замолчать.
— Прекратите скулить, — её голос прорезал морозный воздух, словно стальной клинок. — Паника убивает быстрее, чем демонический меч.
— А что ты предлагаешь, Айла?! — выкрикнул Бран, поднимаясь на ноги. — Пойти на таран этой стены? Они перебьют нас ещё на подходе! Нас осталась едва половина!
— Я предлагаю перегруппироваться и перестать вести себя как загнанное стадо, — ровно ответила она, шагнув к костру. — Они не стали преследовать нас. Демонический король отвёл свои войска обратно за вал. Почему?
— Потому что он играет с нами! — буркнул Вальтор.
— Именно, — кивнула Айла. — Он сыт, уверен в себе и развлекается. Для него мы — не угроза, а лишь зрелище. И это — наша единственная возможность. Пока он считает нас раздавленными паразитами и даёт нам время замерзать в этом лесу, мы должны собрать выживших, переформировать отряды и укрепить лощину.
Она посмотрела на каждого из присутствующих Героев по очереди.
— Бран, бери выживших офицеров и организуй круговую оборону лагеря. Если они решат ударить ночью, мы не должны лечь прямо во сне. Каспиан, береги силы, не жги магию попусту — огонь понадобится для обогрева раненых. Селеста, подними тех, кто ещё может держать оружие.
Герои переглянулись. В её спокойных, почти жестких приказах не было иллюзий или ложных надежд, но была та самая ледяная уверенность, которой так не хватало разбитой человеческой армии. Бран тяжело вздохнул, утер кровь с подбородка и неохотно кивнул, признавая её правоту.
— Хорошо, — процедил он через зубы. — Устроим перегруппировку. Но если мы выберемся из этой мышеловки, я лично вернусь на тот утёс.
Айла ничего не ответила. Она снова повернулась лицом к заснеженному каньону.
Она ощущала на себе тот самый холодный, насмешливый взгляд, который король демонов бросил на них с высоты своего пика перед началом резни. Она знала, что он всё ещё там — восседает в своём шатре, попивает вино и наблюдает за их суетой. И она знала, что их следующая встреча будет не просто битвой за выживание, а личным противостоянием, из которого живым выйдет только один.
Заснеженный каньон, ещё недавно оглашавшийся рёвом битвы и звоном стали, погрузился в мёртвую, жуткую тишину. Однако эта тишина длилась недолго. Вскоре со стороны бескрайних, неисследованных пустошей нового материка, сквозь густую метель и поваленный бурелом, к полю недавнего сражения начали стягиваться те, кто истинно правил этими дикими землями.
Это были твари неизвестного происхождения — порождения древней, искажённой магии этого континента, никогда прежде не встречавшиеся ни демонам, ни людям.
Их внешность была настолько чудовищной и противоестественной, что один лишь взгляд на них пробирал до леденящей дрожи. Огромные, сгорбленные туловища этих монстров были покрыты не то костяными наростами, не то омертвевшей, потрескавшейся от лютого мороза чешуёй, сквозь которую просвечивали пульсирующие гнилостно-багровые жилы. У некоторых было по нескольку пар несимметричных, суставчатых лап, напоминающих лапы исполинских пауков, которые с мерзким хрустом впивались в промёрзший наст. Изогнутые шеи оканчивались слепыми, безглазыми головами с гигантскими вертикальными пастями, усаженными несколькими рядами хаотично растущих, желтоватых клыков.
Они не обращали никакого внимания на трепещущий на ветру флаг человеческой армии и не бодались с ледяным ветром. Их влёк запах — густой, сладковатый и ещё тёплый запах свежей пролитой крови, пропитавший глубокий снег.
Медленно, издавая тошнотворные утробные звуки, похожие на смесь влажного сипения и скрежета камня по металлу, монстры начали спускаться в каньон. Их огромные тени неторопливо перемещались среди изувеченных доспехов и брошенного оружия.
Твари подходили к сотням павших воинов — как к демонам, так и к людям, — без разбора. Извиваясь над мёртвыми телами, они вгрызались в промёрзшую плоть. По каньону эхом разнеслось жуткое, чавкающее жевание, хруст ломаемых костей и рвущихся сухожилий. Чудовища жадно пожирали останки, заглатывая куски вместе со стальными элементами доспехов, разрывая плоть с такой лёгкостью, будто это была сухая солома. Свежая багровая кровь капала из их измазанных пастей прямо на чистый снег, мгновенно выжигая в нём тёмные дыры.
Некоторые из монстров, насытившись, поднимали свои безглазые морды к небу и издавали оглушительный, вибрационный вопль, от которого содрогались вековые ели вокруг. Это был поклич чистой, необузданной дикости. Новый материк не прощал слабости, и эти твари были его истинными, беспощадными санитарами, превращавшими недавнее поле боя в абсолютный кошмар, от одного вида которого стыла кровь.