— Новая эпоха? Что ты имеешь в виду?
Самодовольное бормотание остатка души Бася Цзян Ли услышал прекрасно.
Заодно он заметил странную реакцию двух владык залов.
Обычно Цюшуй и Женщина с пипой не изменились бы в лице, даже если бы перед ними рухнула гора Тайшань.
А сейчас оба смотрели в одну сторону и явно забыли обо всём вокруг.
Такое увидишь нечасто.
Цзян Ли тоже посмотрел туда.
За бескрайним мясным ковром не было вообще ничего.
Остальные люди рядом тоже ничего не почувствовали.
Бася, Цюшуй и Женщина с пипой — трое существ, которых вообще трудно связать между собой. Почему же они одновременно ощутили одну и ту же перемену?
Общее у них действительно было лишь одно.
Все трое были остатками бессмертных или будд древней эпохи.
Каждый дошёл до нынешнего времени своим способом. Кто-то уже успешно переродился, кто-то до сих пор оставался одной лишь душой.
Но когда-то все трое стояли как минимум на уровне Золотых Бессмертных.
Их природа изначально отличалась от обычных существ.
Возможно, именно поэтому они заметили то, что для остальных оставалось невидимым.
— Ба-ха-ха! Бессмертная ци! В мире родилась первая бессмертная ци!
Бася возбуждённо высунул драконью голову из панциря в сознании Цзян Ли.
Вот что они почувствовали.
— Бессмертная ци? Уже?!
Первым делом Цзян Ли подумал о Бессмертном Зародыше Хуньдуня.
Зародыш сформировался совсем недавно, а вслед за этим в мире сразу появилась бессмертная ци.
Сказать, что одно не связано с другим, смог бы разве что идиот.
Раньше одно лишь сшитое чудовище — существо, не знавшее техник, не владевшее сложными способностями и не отличавшееся особым умом — благодаря качеству духовной энергии на целый уровень выше современного мира сумело загнать в тяжёлое положение и Три Божественных Столпа, и самого владыку Фэнду.
Тогда все пытались выяснить секрет, позволяющий поднять качество духовной ци ещё на ступень.
Но получить его так и не удалось.
Пришлось довольствоваться вторым вариантом и увести чудовище на Хэниучжоу. Так и началась вся нынешняя история.
Однако по первоначальному плану Цзян Цзыя сшитое чудовище вообще не должно было появиться в мире так рано.
Судя по воспоминаниям Альфрея, старик собирался дождаться, пока внутри существа родится бессмертная ци, и только потом выпустить его наружу.
Для этого чудовище должно было пожрать целую драконью жилу.
А ждать пришлось бы ещё примерно пятьсот лет.
Вынужденный досрочно начать создание Бессмертного Зародыша Хуньдуня, Цзян Цзыя заметно испортил собственный ритуал становления бессмертным.
Но материалы, которые он бросил в зародыш, были слишком высокого уровня.
Сколько времени прошло с момента формирования яйца?
А оно уже прорвало предел Неба и Земли и породило бессмертную ци.
Человек, который прятался и копил сокровища со времён Великого Бедствия Возведения Богов, действительно умел пугать масштабом накоплений.
Но появление первой бессмертной ци означало не только начало превращения тела Цзян Цзыя.
Этот первый поток на пятьсот лет раньше срока пробил энергетический предел всего мира Девяти Провинций.
Отныне духовная ци мира получила возможность возвышаться до бессмертной.
В некоторых небесных пещерах и благословенных землях сам мир Девяти Провинций постепенно начнёт рождать бессмертную ци.
А значит, совсем скоро изменится и верхний предел силы всего мира.
Для практиков, которые уже достигли вершины Пяти Ци к Истоку и дальше двигаться не могли, это был шанс наконец совершить вознесение и стать бессмертными.
По реакции двух владык Фэнду и Бася можно было судить и о другом.
Перерождения древних бессмертных и будд, сохранившиеся до нынешней эпохи, теперь тоже начнут без устали искать места рождения бессмертной ци.
По сравнению с совершенствующимися нынешнего мира у этих великих перерождённых имелось страшное преимущество.
Они могли напрямую поглощать и использовать бессмертную ци.
Даже рухнув после Эпохи Конца Закона до уровня смертных, древние существа всё равно не собирались давать нынешним практикам честный старт.
Стоило появиться возможности — и они, как Цюшуй, могли взлететь почти мгновенно.
Цзян Ли почувствовал давление.
Те, кто уже стоит наверху, обычно изо всех сил контролируют лестницу, по которой к ним могут подняться другие.
Цзян Цзыя сказал это ему прямо.
После собственного становления бессмертным он не позволит подняться никому другому.
Он собирался восстановить Список Возведения Богов и линию Сына Неба, а затем поставить полностью подконтрольных людей управлять Небесами и Землёй вместо самостоятельных бессмертных и богов.
Объяснение звучало возвышенно: не позволить бессмертным снова без меры грабить Небо и Землю и повторить трагедию древней Эпохи Конца Закона.
Но в основе лежало самое обычное желание единолично держать власть.
Эгоизм есть и у людей, и у богов.
Неважно, кто первым станет бессмертным — Цзян Цзыя, другой древний перерождённый или кто-то из нынешних мастеров.
Первым делом победитель почти наверняка начнёт устранять угрозы.
А главной угрозой станут те, кто находится всего на шаг ниже и способен вознестись следом.
С появлением бессмертной ци весь верхний слой Девяти Провинций насильно оказался втянут в гонку, где на кону стояло всё.
И победитель в ней, возможно, будет только один.
Опоздай на полшага — и второго шанса уже не появится.
Сейчас первым бежал, несомненно, Цзян Цзыя — тот самый человек, которому ещё в древности предсказали отсутствие судьбы бессмертного.
Из-за вмешательства Цзян Ли Бессмертный Зародыш Хаоса получил множество дефектов. Путь Цзян Цзыя уже нельзя было назвать совершенным, а срок вылупления стал неопределённым: зародыш мог родиться раньше срока или, наоборот, задержаться надолго.
Но по сравнению со всеми остальными, кому теперь ещё предстояло рыскать по миру в поисках бессмертной ци, Цзян Шан всё равно имел огромное преимущество.
Стоит ему вылупиться — и, скорее всего, в нынешнем мире не останется равных.
Следом шли уже пробудившиеся перерождения древних бессмертных и будд, которые к тому же успели поднять нынешнюю силу до вершины Девяти Провинций.
Они были сильны и чувствовали рождение бессмертной ци.
Если повезёт за короткое время найти достаточно таких мест, кто-то из них действительно может обогнать Цзян Цзыя и первым прорваться в бессмертие.
Такой бессмертный, вероятно, будет слабее существа, родившегося из Бессмертного Зародыша Хуньдуня.
Но если он успеет найти яйцо и разрушить его до вылупления — исход гонки ещё можно перевернуть.
Лишь за ними шли сильнейшие современные совершенствующиеся девяти великих провинций и мастера уровня Трёх Божественных Столпов.
Они чувствовали бессмертную ци гораздо слабее.
Им сначала придётся найти такие перерождения древних бессмертных или будд, которые по каким-то причинам ещё не начали совершенствоваться, и уже с их помощью искать места рождения бессмертной энергии.
Для тех, кто слабее, шанс становился почти призрачным.
Даже мастерам уровня глав двенадцати высших сил Палаты будет почти не успеть: собрать Пять Ци в груди — совсем не мелочь.
Нужны и годы, и подходящие чрезвычайно сильные источники Пяти Ци.
Будь это легко, они не застревали бы на одном уровне на сотни и тысячи лет.
Положение самого Цзян Ли тоже выглядело странно.
Если считать только боевую мощь, он уже стоял на вершине Девяти Провинций.
Но его настоящий уровень совершенствования всё ещё оставался Преобразованием Духа.
До бессмертия впереди лежал целый путь.
Нужно было как можно скорее совершить прорыв.
Цзян Ли позволил двум владыкам залов временно уйти и действовать самостоятельно.
Пусть ищут бессмертную ци — и, если повезёт, принесут ему хотя бы несколько потоков.
А для него прямо сейчас важнее всего было открыть человеческую святыню, которую он искал так долго.
Если времени на становление бессмертным не останется, статус Человеческого Императора, возможно, позволит ему сражаться с бессмертными и богами другим путём.
Каменные врата перед ним уже были залиты кровью Цзян Ли — Цзян Шан сделал это совсем недавно.
После крови дверь приоткрылась, и из щели хлынуло бесконечное сияние.
Цзян Ли подошёл ближе и заглянул внутрь.
За дверью находилось нечто похожее на небольшую каменную комнату.
Он приказал подчинённым толкнуть створки.
Стоило кому-то коснуться камня, как человека словно ударило молнией и отбросило далеко назад.
Кроме наследника Человеческого Императора, никто даже прикасаться к этим вратам не имел права.
Значит, узкая щель возникла не потому, что древняя дверь за сто тысяч лет заклинила.
Три предка специально оставили испытание потомкам.
Ширины хватало ровно на пальцы.
Цзян Ли зацепился ими за края и начал раздвигать створки.
Очевидно, Три Императора учитывали, насколько изменится мир.
Они не стали требовать от потомка древней силы Человеческого Императора, способной избивать Золотых Бессмертных голыми руками.
А если говорить только о физической мощи среди нынешних совершенствующихся Девяти Провинций, равных Цзян Ли и так почти не существовало.
Сопротивление оказалось тяжёлым, но вполне преодолимым.
Каменные створки с глухим скрежетом поползли в стороны.
Однако за ними ещё не находилась сама Пещера Огненных Облаков.
В небольшой комнате стояли три простых каменных постамента.
На них были вырезаны три знака:
«Небо».
«Земля».
«Человек».
Остальные не осмеливались приближаться.
Цзян Ли вошёл один, осмотрел постаменты и быстро обнаружил на каждом небольшое углубление.
Объяснять ничего не требовалось.
Настало время реликвий Трёх Государей.
Первым Цзян Ли достал фалангу пальца и положил её на постамент с иероглифом «Земля».
Это была первая реликвия Человеческого Императора, которую он получил, — кость последнего Человеческого Императора, Ди Синя.
Ди Синь происходил из линии Шэньнуна.
Значит, кость естественно служила реликвией Земного Императора.
Стоило ей лечь в углубление, как из постамента поднялся столб света.
Энергия внутри была удивительно мягкой и приятной.
Под её воздействием даже Врождённое Человеческое Тело Цзян Ли начало едва заметно меняться.
Цзян Ли сложил руки и почтительно поклонился.
— Потомок человеческого рода приветствует Земного Императора Шэньнуна.
Затем он достал Щит Печати.
Всё ещё обмотанное вокруг него толстым слоем Абрикосово-жёлтое знамя теперь висело бесформенной тряпкой.
Столько времени в одиночку выдерживать разрушение Области Конца Закона, да ещё без хозяина, который поддерживал бы силу, даже для него оказалось слишком тяжело.
Цзян Ли грубой силой сорвал знамя и осторожно заставил глаз на Щите Печати открыться.
На этот раз Жемчужина Нюйба не стала без разбора выпускать Область Конца Закона.
Внутри этой каменной комнаты существовала сила, способная успокоить даже настолько яростную реликвию.
Цзян Ли попробовал подцепить глаз пальцем.
Неожиданно легко из щита вышла синяя глазная жемчужина.
Глаз Нюйба — божественной дочери Сюаньюань Хуан-ди — несомненно подходил на роль реликвии Небесного Императора.
Когда Цзян Ли положил его на постамент с иероглифом «Небо», поднялся второй столб света.
Эта энергия очищала разум и укрепляла душу.
В глазах Цзян Ли на миг вспыхнул золотой свет, а во взгляде появилась врождённая властность правителя.
— Потомок человеческого рода приветствует Небесного Императора Сюаньюаня.
Оставалась последняя реликвия — реликвия Человеческого Императора.
Цзян Ли посмотрел наружу.
Шэньшань Цюхуа уже вернулась через восстановленные Врата Призраков.
— Старший брат Цзян Ли.
Наследница Нюйвы, знакомая ему с детства, подошла ближе и достала из одежды чёрный камень инь.
В ладони Цзян Ли появился белый камень ян.
Стоило им оказаться рядом, как между половинами возникло притяжение.
Подчиняясь ему, двое медленно сблизили руки.
Щёлк.
Инь и ян соединились и превратились в цельный Камень Тайцзи.
Чёрная и белая половины текли друг в друга без единого изъяна.
По преданиям, именно Человеческий Государь Фуси первым открыл и начал постигать Тайцзи.
Эта сила относилась к Пяти Преднебесным Великим Началам. Говорили, если постичь её до самого конца, одной чертой можно разделить Небо и Землю.
Держа Камень Тайцзи на ладонях, Цзян Ли внезапно почувствовал, что знает, куда его положить.
Он поместил камень на постамент с иероглифом «Человек».
Тут же поднялся третий столб света.
Едва энергия коснулась наследника Человеческого Императора, взгляд Цзян Ли расфокусировался.
Он никогда прежде не совершенствовал ничего похожего.
Но этот Камень Тайцзи оставил лично Фуси. Помимо роли ключа, в нём содержалась бездонная тайна самого принципа Тайцзи.
Даже Семицветное Тело Дао Цзян Ли казалось недостаточным перед такой глубиной.
Когда его божественное тело заработало на пределе, Цзян Ли впервые в жизни вошёл в настоящее прозрение.
[Наблюдение за Камнем Тайцзи Фуси вызвало прозрение. На тело наложен статус «Прозрение — Тайцзи Фуси».]
[Прозрение — Тайцзи Фуси]
[До разделения Неба и Земли первозданная ци была едина. Перемены рождают Тайцзи; Тайцзи рождает Два Начала; Два Начала рождают Четыре Образа; Четыре Образа рождают Восемь Триграмм…]
[Эффект: прозрение в высшую истину Тайцзи.]
[Длительность: 99 секунд.]
[-][+]
Погружаясь в Тайцзи, Цзян Ли всё же придерживался старого правила: лучше быть сытым всегда, чем объесться один раз.
С огромным трудом он отделил крошечную часть сознания и закрепил статус на панели.
И прозрение продолжалось не девяносто девять секунд.
Три дня и три ночи.
В его глазах всё это время вращались чёрная и белая рыбы инь и ян.
Только когда понимание Тайцзи достигло определённого уровня, а состояние духа значительно выросло, Цзян Ли с огромным трудом заставил себя вынырнуть из прозрения.
— Вот она какая, преднебесная истина, родившаяся из Хуньдуня… Без этого прозрения я мог бы смотреть на Камень Тайцзи триста лет и всё равно не нащупать даже края.
Он раскрыл ладонь.
Над кожей возникла небольшая чёрно-белая область.
Область Тайцзи.
Она могла растворять формы вещей и сводить их к бесформенному состоянию.
И это было лишь поверхностное понимание.
До легендарной одной черты, разделяющей Небо и Землю, оставалось неизвестно сколько.
Но теперь статус прозрения был закреплён.
Цзян Ли мог в любой момент снова погрузиться в понимание Тайцзи.
Рано или поздно он действительно овладеет этой силой.
Оставив мысли на потом, Цзян Ли повернулся к последнему постаменту и почтительно поклонился.
— Потомок человеческого рода приветствует Человеческого Императора Фуси.
Три реликвии Небесного, Земного и Человеческого Государей заняли свои места.
Три столба света внезапно расширились одновременно и сомкнулись вокруг не успевшего отреагировать Цзян Ли.
В следующую секунду он исчез.