]
Трава клубилась и извивалась, лозы втягивали обугленные останки глубже в землю.
Уэйн стёр со лба несуществующий пот. Книга Алчности прекратила взгляд в око природы; поток информации рассеялся, и его магия вновь стала чисто-белой.
Он владел только самыми базовыми заклинаниями – самыми простыми из всех.
Он никогда не изучал магию Церкви Природы, а даже если бы выучил заклинания, не смог бы их использовать.
Его учительница однажды сказала: эти чары «запечатаны верой», относятся к наследию богини Природы, и наложить их может лишь тот, кто поклоняется богине.
Но Уэйн, не веря богине Природы, всё же сумел применить природную магию – через Книгу Алчности, минуя молитву и заклинания. Силой мысли, проявлением сущности «Я» из шестиконечной звезды, он формировал магию, какой хотел видеть её сам.
Подпитывая жизнь огромной магической энергией, ускоряя дикое произрастание и придавая форму мысленным импульсом, он действовал просто и грубо.
В этой схеме Книга Алчности служила внешним модулем, сознание – ядром, магия – рычагом, меняющим реальность. Без одного из трёх всё рассыпалось бы.
Главная роль, конечно, принадлежала Книге Алчности.
Во-первых, она давала Уэйну право обходить веру и напрямую колдовать природной магией.
Во-вторых, она даровала ему саму сущность Жизни – то, чего у обычного человека быть не может. За счёт этого он мог без конца поглощать Четыре Стихии, пополняя запасы магии и укрепляя ментальную силу до невероятных пределов.
— Вот это да, читерство – прелесть!
Буркнул Уэйн, глядя на изрытую взрывами лужайку, и после короткой паузы сказал:
— Дворецкий, сколько у нас осталось гражданских предметов, похожих на мины? Если есть запас – закопайте ещё парочку.
— И зажигательных бутылок побольше. Пламя отлично действует на тварей Культа Подземного Сердца. Чем больше – тем лучше.
Фра подтвердил, что на складе всё ещё хватает припасов, и отправил двух горничных к работе.
Горничная на крыше заняла позицию со снайперской винтовкой, продолжая наблюдение: замечая любого чужака – сразу сигнал.
Уэйн поднял бинокль. В небе над Энлордом громадное щупальце всё так же опускалось вниз. Он подумал о худшем: Изабелла не выдержала, жители заражены, и скоро к ним двинется волна мутировавших существ.
— О, богиня, пусть этого не случится… — пробормотал он.
Уэйн был добр – не выносил бессмысленных кровопролитий. Кента он утопил в земле именно поэтому: если не видеть крови, легче.
Так уж устроено – слепой совести нет.
Он не хотел, чтобы толпа заражённых ступила на лужайку: это была не игра, а настоящие жизни.
Он колебался, не отправиться ли на помощь – вдруг Изабелле не хватает лишь последнего удара, а его появление станет решающим.
Потом передумал. А вдруг силы Изабеллы и культа равны, даже чуть в её пользу – тогда его вмешательство перевесит чашу обратно.
Взвесив всё, Уэйн решил остаться. Особняк был его территорией, рядом – дворецкий и три боевые горничные. Здесь они могли и наступать, и обороняться. Зачем рисковать жизнью на чужом поле?
…
Тем временем в штабе Культа Подземного Сердца Крестовая Звезда подавляла шестиконечную. Потоки энергии ломали внутреннюю структуру, прерывая связь Земли, Огня, Воды и Ветра. Лучи проекции на небе ослабли, а щупальца потеряли форму и стали прозрачными.
Пятеро магов выполнили задачу, но не спешили помогать Изабелле. Они стояли на позициях – на случай, если Подземный Король попробует контратаковать.
Это были ветераны в борьбе с культами – опытные и осторожные, они не давали врагу ни шанса отыграться.
Никто из них не сомневался: Изабелла справится.
…
Один из углов шестиконечной звезды, отвечающий за «Пустоту» – куриный двор.
Во мраке Пучины мерцали голубые искры – вместе с пламенем.
Пылающая атака приносила Подземному Королю невыносимые муки. Огонь – его губитель. Стоило пламени коснуться тела, оно вспыхивало само. Чтобы выжить, он отрывал горящие части, и тело таяло на глазах.
Главная оболочка, что должна была прийти на землю, так и не спустилась; его дети не отзывались. Каждое отделение лишь откладывало гибель. Скоро нечего будет отрывать, и огонь обратит всё в пепел.
Он боролся, но напрасно: какие бы ужасы ни творило это существо, боевой мощи в нём не было – только невероятная плодовитость.
Единственный, кто мог его спасти, архиепископ Ифон, оказался в тупике.
По магии Ифон был самоучкой, диким магом; до Изабеллы ему – как до луны, не годился и «шнурки подать». Лишь благодаря чудовищно выносливому телу Крлика он держался с ней на равных.
Изабелла атаковала, а Ифон только терпел.
Она теряла ману, не кровь; он – ни того, ни другого. Вывод напрашивался: перевес на его стороне.
Но состояние Ифона было бедственным: без мозга реакция притупилась, рассуждения ослабли. Его разум выжил внутри щупалец, но лишь формально – от прежнего «я» мало что осталось.
Мысли искажены, речь утрачена, магии он забыл, действовал звериным инстинктом, прорываясь к Изабелле, лишь чтобы поглотить её.
Ясно одно: если только Изабелла сама не решит умереть, этот безумец не коснётся даже края её платья.
Пронзительный вопль пронёсся по мраку. Подземный Король сгорел, так и не успев увидеть своих детей.
Жертвоприношение сорвалось, план культа рухнул.
Ифон взвыл от ярости, его белое тело разорвалось, открыв бледную пасть, полную шевелящихся зубов-щупалец.
— Р-р-р-раааа!
Он ревел, бессильный и обезумевший.
На этом фоне Изабелла выглядела холодной и невозмутимой. Её полная фигура нисколько не мешала быстроте движений – она скользила, словно на пружинах.
Лозы образовали сеть, стянули тело Ифона. Белая пена просочилась сквозь щели и вновь собралась – бессмысленно ревущее мясное тело врезалось в стену, принимая её за врага.
Изабелла спокойно смотрела, дожидаясь, пока он сам уничтожит себя.
И вдруг взорвалась золотая вспышка: статуя из чистого золота на площади рассыпалась в пыль, и огромная сила сознания влилась в белое тело, полностью подчинив его.
Комок зашевелился, и вскоре из него вырос двухметровый гуманоид из щупалец.
Легендарный маг вернулся. Его мысль вырвалась из Звездного Предела и вновь ступила на континент Избранных Богов.
Изабелла отшатнулась, подняла магию, готовая к бою.
Она не понимала: что заставило безумного легендарного мага вопреки инстинктам вернуться? Ритуал провалился, что могло удерживать его здесь?
— Что это? Что вернуло разум его безумной мысли?