]
Время возвращается к предрассветным часам.
Чёрный автомобиль остановился у особняка, человек, стоявший на шухере, вошёл внутрь и увидел своего учителя, Джоя Доббина.
─ Как это ты вернулся один, а где остальные?
─ Они проникли внутрь уже давно и до сих пор не вернулись, адрес… Я побоялся, что что‑то пошло не так, и сначала приехал доложить вам.
─ Тебя не вели?
─ Нет, я нарочно кружил по нескольким кварталам, абсолютно уверен, что за мной никто не шёл и ни одной совы за спиной не было.
─ Вот и хорошо. Уезжай из города, спрячься на несколько дней. Без моего особого приказа со мной не связывайся.
Чёрный автомобиль уехал, сразу взяв курс за пределы города Ленден.
Джой прождал дома несколько часов, до самого рассвета. Убедившись, что трое его учеников так и не вернулись, он поднял трубку и набрал номер.
─ Учитель, план провалился, мы его не схватили.
─ Почему провалился? Как ты вообще дела делаешь?
На том конце провода Сидни разразился нагоняем: ─ Сколько раз я повторял, не расслабляйтесь только потому, что против вас один ученик. Маг не всемогущ, пуля из пистолета в любую минуту может нас прикончить.
─ Учитель, вы меня неправильно поняли, я как раз не недооценил врага, наоборот, я отправил четверых лучших своих учеников…
Увидев, что Сидни сердится, Джой поспешно заговорил в своё оправдание: ─ Из четырёх учеников вернулся только один, тот, что стоял на шухере снаружи. Остальные трое за всю ночь так и не подали весточки. Целью был всего лишь один ученик‑маг, он не мог оказать сопротивления. Я подозреваю, что ему кто‑то помог.
─ Говори, где пропали твои ученики?
─ Адрес: Западный район, улица Усадебная Длинная, дом 13.
─ Там живут отнюдь не простые люди. Почему ты не сообщил мне ещё до начала операции? ─ недовольно бросил Сидни.
─ Учитель, я и сам только что узнал…
─ Довольно. Уезжай из города, спрячься на несколько дней. Без моего особого приказа со мной не связывайся.
─ Простите меня, что подвёл вас.
Джой почтительно дождался, пока Сидни первым повесит трубку, затем собрал вещи, взял несколько комплектов сменной одежды и приготовился отсиживаться в деревенском доме у себя на родине.
Машина выехала из города Ленден и была подрезана двумя полицейскими машинами, заставившими её остановиться. Джой ещё не успел опомниться, как полицейские уже надели на него серебряные «браслеты».
─ Проклятые, да вы хоть знаете, кто я такой? Как вы смеете так со мной обращаться?!
Джой взбесился. Как‑никак он серебряный маг, уж не до такой степени же с ним можно вольничать.
─ Джой Доббин, мы знаем, что вы ученик Церкви Природы и что вы маг. Вы имеете право хранить молчание. И поверьте, если вы попробуете оказать сопротивление, следующая группа захвата будет с вами куда менее любезна.
Джой умолк. Очевидно, что и эти полицейские были не простыми людьми.
Он не понимал, что произошло, и даже заподозрил, что это Сидни его сдал, что учитель, спасая себя, выставил его козлом отпущения.
────────
─ Бездарь!
В другом месте Сидни, повесив трубку, фактически подписал своему ученику профессиональный смертный приговор.
Раз уж он не в состоянии справиться с такой мелочью, какой от него прок в будущем, как от помощника? Таких бесполезных учеников и даром не надо.
Самое обидное, что Джой как раз входил в число самых надёжных его учеников. Остальные были ещё хуже, гнилые все до единого.
Сидни пока не знал, что за его учеником уже установили наблюдение. Он позвонил старому другу, чтобы пробить адрес «Западный район, улица Усадебная Длинная, дом 13» и выяснить, кто там живёт.
Результат оказался неутешительным: этот особняк принадлежал клану Ландау.
Бац!
Сидни с грохотом хлопнул по столу и вскочил, мрачно побледнев. Клан Ландау входил в Четырнадцать Тюльпановых Семей Королевства Виндзор и был одним из рыцарских мечей, на которые более всего опирался королевский дом.
Другие могли не знать, но он‑то был в курсе: Четырнадцать Тюльпановых Семей создали в Виндзоре грозную организацию — Альянс Свободных Магов.
А Альянс Свободных Магов, в свою очередь, оказывал влияние на весь магический мир Виндора. С виду организация держалась тише воды, ниже травы, позволяя любой церкви вроде бы безнаказанно её попирать. Но на деле то, что лежало на поверхности, было лишь вершиной айсберга, не выдающей под собой глубины.
Его люди вломились на территорию клана Ландау за пленником — последствия легко было представить.
«Остон Ландау: „Её Величество Королева, раз Сидни сегодня осмелился ворваться ко мне домой и выхватить человека, то завтра осмелеет ворваться и во дворец за вами. С таким умыслам можно только голову сносить, лучше уж казнить лишнего, чем упустить виновного!“»
И страшен был не только сам клан Ландау, но и хозяйка дома клана. Хозяйка дома, Хифи Ландау, занимала пост действующей верховной жрицы Уинсорского филиала.
Сидни прекрасно знал, что Хифи считает его бельмом на глазу и костью в горле, мечтая вырвать с корнем всё его влияние в Лондоне, да только сил пока не хватает, поэтому она и притихла временно.
Последнее время он старался лишний раз не высовываться — только затем, чтобы не дать ей ни малейшего повода за что‑то зацепиться.
Кто бы мог подумать, что всего‑то ради поимки одного ученика‑мага он сам возьмёт и поднесёт ей на блюдечке такой удобный компромат.
«Что это за ученик‑маг такой, с какими же он связями, не иначе как сам из Ландау, Уэйн Ландау, что ли?»
Сидни был в ярости. Столько дней сидел тихо, и вот — всё насмарку. И во всём, если копнуть в корень, был виноват Хозяин Пустоты. Не будь у того стольких «последних‑последних разов», он бы никогда не оказался в таком беспомощном положении.
Сидни торопливо направился в кабинет, распахнул потайную дверь и шагнул в чёрное Ничто. Его мысль‑воля рванулась вперёд и со всей силы ударилась о золотую статую.
«Эй, старый, проснись уже, хватит спать.»
От золотой статуи отделилась тонкая нить мысли‑воли, и из Ничто донёсся голос Хозяина Пустоты: ─ Сидни, мой любимый ученик, ты привёл его?
─ Кого, этого самого ученика‑мага по имени Уэйн?!
Сидни скрипнул зубами: ─ Ты хоть понимаешь, в какие неприятности ты меня втравил? Он, может, сам по себе и обычный, но за его спиной стоят люди. Из‑за этой истории за мной очень даже могут начать следить.
─ Кто же такой может заставить золотого мага так терять лицо? Мой ученик, ты слишком уж себя недооцениваешь.
Хозяин Пустоты пренебрежительно хмыкнул: ─ Тебя сковали ложные власть и почести. Пока не разорвёшь эти оковы, ты не увидишь себя настоящего. Возможно, это как раз шанс, который выведет тебя на путь легендарного мага…
─ Помолчи. Не неси чушь при мне. Это ты уже свихнулся, а я — нет.
Сидни взорвался: ─ Я не могу тебе помочь, поищи кого‑нибудь другого. И впредь ко мне не обращайся.
─ Хе‑хе‑хе, мой ученик, да ты и вправду рассердился. Ну‑ка скажи, кто прикрывает Уэйна, под каким он зонтом?
─ Семья Тюльпана!
─ Семья Тюльпана…
Хозяин Пустоты заговорил себе под нос, что‑то бормоча довольно долго, затем продолжил: ─ Какое знакомое название, будто я где‑то уже его слышал.
Сидни готов был взорваться от злости. Он и раньше понимал, что на этого старого безумца положиться нельзя: легендарный маг, в своё время прославившийся в Виндзоре, ухитрился забыть даже Четырнадцать Тюльпановых Семей. Почему же он никак не может забыть хотя бы одного ученика?!
«Чем я тебе так запомнился, что ты цепляешься именно за меня? Можно же уже сменить объект навязчивой идеи!»
─ Ладно, оставим. Имя, которое не задерживается в моей памяти, значит, и не достойно того, чтобы его помнить.
Тон Хозяина Пустоты резко изменился, стал холодным: ─ Сидни, приведи Уэйна ко мне. Немедленно. Сейчас. Я больше не намерен ждать.
─ Маршалл, это у тебя такое отношение, когда ты кого‑то о чём‑то просишь?!
Голос Сидни тоже стал ледяным.
─ Это приказ.
Статуя вспыхнула золотым светом, проецируя в Ничто снизошедшую волю Хозяина Пустоты.
На пустом месте одна за другой начали возникать точки белой пены, точки срослись в линии, линии — в сплошные пласты. Чёрное Ничто превратилось в благодатную почву для роста белой пены.
Щупальца‑жильи расползались повсюду, белая полупрозрачная «кожа» блестела выделяемой слизью, под ней перекрещивались, словно кровеносные сосуды, шевелящиеся узоры. Каждый отвратительный кусок гниющей плоти был полон какой‑то чудовищной, извращённой жизненной силы.
Чёрное Ничто заполнила расползающаяся белая пена, которая с четырёх сторон обхватила Сидни, за кратчайшее время перекрыв все выходы и наглухо отрезав ему путь к отступлению.
Сидни свирепо сверкнул глазами. Он даже не пошевелился, когда под его ногами раскрылся рисунок Золотого Треугольника, а барьер Жизни взвился вверх, преграждая путь белым щупальцам пены и защищая его мысль от разъедающей порчи.
─ Сидни, мой лучший ученик…
Щупальца из белой пены плотно облепили барьер Жизни, корчились и извивались, раскрывая одну за другой пасти, похожие на провалы Пучины. При каждом раскрытии края «рта» с шершавыми, как ножи, зубами вспыхивали стальным блеском, скрежеща по поверхности барьера Жизни и издавая пронзительный визг.
Десятки голосов слились в единый хор, накатывая один за другим. Пронизывающий до костей ледяной северный ветер ревел над головой, теребя мысль Сидни, раскачивая его рассудок.
В глазах у Сидни потемнело, лицо стало мертвенно‑бледным. Если бы на него давила только исходящая из Ничто истина, он ещё кое‑как мог бы выдержать, полагаясь на барьер Жизни. Пока он не переступит через Врата Истины, Хозяин Пустоты никогда не сможет по‑настоящему поколебать его разум и его Веру.
Раньше Сидни так думал. Теперь же он понял, что Хозяин Пустоты давно уже залез к нему внутрь. Возможно, ещё до того, как окончательно сошёл с ума, а возможно, во время тех немногих сделок.
Как бы то ни было, его мысль теперь была под контролем Хозяина Пустоты. Тот в любой момент мог увлечь его сознание в Великий Космос Ничто или обратить его мысль в лёд и пустую шелуху.
─ Проклятье, что ты со мной сделал?!
─ Я лишь направлял тебя к истинному изучению магии Жизни, мой ученик. Это то, чем и должен заниматься учитель.
Пасти‑Пучины то смыкались, то раскрывались, шум их многих голосов ввинчивался Сидни прямо в уши, выжигал всё внутри, заставляя его сердце оледенеть и наполняя глаза слезами раскаяния.
Если бы можно было вернуть всё назад, он бы никогда, ни за что не стал заключать сделки с этим безумцем.
─ Посмотри на эти слёзы радости, мой ученик. Скорее веди ко мне Уэйна и принеси его в жертву мне, иначе…
Сидни увидел перед собой видение: белое щупальце прорвалось сквозь барьер Жизни, ласково скользнуло по его щеке и поддело кончиком каплю слезы. ─ Ты тщеславен. Ты жаждешь мирской власти. И ты не хочешь лишиться всего этого, верно?
В последнюю секунду мрак вокруг Сидни разверзся белой громадной пастью. Зубы, белые, как горные кряжи, источали удушающий смрад и одним укусом проглотили его целиком.
Сидни вздрогнул и очнулся, распахнув глаза. Он по‑прежнему стоял посреди чёрного Ничто.
Не было ни жуткой белой пены, ни барьера Жизни, который раз за разом изгрызали зубы. Ничего не было, даже золотая статуя исчезла.
─ Галлюцинация?
Глядя в пустоту чёрного Ничто, Сидни похолодел с головы до ног. Он стремглав вернулся в кабинет и собственными руками стёр тайную комнату, созданную его же мыслью.
Казалось, Хозяин Пустоты ушёл, но Сидни всё равно слышал у себя в ушах его шёпот: «Найди Уэйна. Немедленно, сейчас же. Принеси его в жертву учителю.»
Сидни потряс головой, пытаясь вытолкнуть этот голос из сознания. Он взял со стола зеркало и взглянул на отражение мертвенно‑бледного лица.
В глубине зрачков будто что‑то шевелилось, вот‑вот собираясь пролезть наружу через глаза.
Сидни с воплем швырнул зеркало, холодный пот залил всё тело. Он уже собирался прямо сейчас отправиться в сумасшедший дом к психиатрам.
Но в ту секунду, когда поднялся с кресла, он застыл на месте. Если он явится туда сейчас, с теми жестокими методами лечения, которыми славится директор, Хозяин Пустоты может ещё как‑то и переживёт такую терапию, а вот сам он точно умрёт.
─ Нельзя в сумасшедший дом. Нельзя, чтобы кто‑то об этом узнал…
Сидни с криком распахнул ящик стола и стал в нём рыться, пока наконец не вытащил и не надел тёмные очки. Лишь тогда его дыхание понемногу выровнялось.
Он дрожащими руками откупорил бутылку красного вина, сделал из горла большой глоток. По бороде потекли красные струйки, а из горла вырвался хриплый, словно проклятие, шёпот: ─ Уэйн, не вини меня. Мой путь ещё долог, церкви я нужен. Ты другой. Тобой уже заинтересовался старый безумец. Даже если не я, так другие маги всё равно придут за тобой…
────────
Время перематывается к ночи.
Хифи ещё в полдень уехала из особняка. Её тело отличалось такой немыслимой выносливостью, что она могла не смыкать глаз по несколько суток подряд, а потом завалиться спать часа на четыре и снова с головой уйти в работу в своём кабинете.
Выспавшись, Хифи продемонстрировала Уэйну аппетит, ничуть не уступающий изобеллиному, — из тех, что можно назвать по‑настоящему ненасытным, с тем лишь отличием, что от любого количества еды на ней не появлялось ни грамма лишнего.
Уэйн наконец понял, почему она может сидеть в кабинете, а ему положена койка только в подвале.
И кроме того, это снимало все претензии к мужу учительницы: тут не в мужской «несостоятельности» дело. С таким монстром выносливости никакие самые пылкие клятвы и признания в вечной любви надолго не хватят.
Уходя, Хифи пообещала Уэйну, что поставила вокруг особняка защитные барьеры и этой ночью никто его уже не побеспокоит.
Если же кто‑то всё‑таки сунется, она потребовала, чтобы Уэйн немедленно нырял в канализацию и бежал, насколько хватит сил.
Глядя, как Хифи, пылая яростью, уезжает, Уэйн и без слов мог представить себе будущую участь Джоя Доббина. «Вот и доигрался. А у меня есть длинные ноги, за которые можно ухватиться, а ты, дурень, посмел схватить ученика непосредственного начальства. Сегодня тебе мало не покажется.»
Сам Уэйн не понимал, чем успел насолить Джою. Имя это он слышал впервые. Сколько ни ломал голову, выходило одно: где‑то по линии Хифи произошла утечка, и внутриполитические разборки в Церкви Природы задели его заодно.
За подробностями оставалось ждать результатов учительского расследования. А пока Уэйн с удовольствием наслаждался тишиной, лёжа в убежище и читая слезливые истории о земляках.
Часов под утро Уэйн вдруг уловил что‑то странное. Его сверхъестественное чутьё забило тревогу: источник опасности стремительно приближался.
И вот он уже у самой двери в подвал.
Вспомнив предупреждение Хифи, Уэйн едва не застонал. Оказывается, и в магическом мире действует правило: «Побили мелкого — явился крупный.» Он бросил книгу и рванул к люку канализации.
На этот раз он не стал медлить. Одним рывком нырнул в канализацию и, не оглядываясь, промчался километров семь‑восемь. Сверхъестественное чутьё то затихало, то снова вскрикивало тревогой: стоило ему остановиться, как сигнал опасности возвращался, едва начинал бежать — затихал.
Ещё через десяток километров Уэйн выбился из сил. Хоть заблудись, а от преследователя не оторваться — было очевидно, что тот прекрасно знает каждое его движение.
Дальше не побежишь.
Хватит.
Раз уж не сбежать, остаётся только тянуть меч!
─ Всё, не побежишь больше?
Из‑за поворота в канализации донёсся звук шагов. Сидни посмотрел на Уэйна и спокойно сказал: ─ Должен признать, тот факт, что тебе раз за разом удавалось ускользнуть от поимки, говорит о многом. По крайней мере, интуиция у тебя отличная. Жаль, ты слишком слаб, и это твоя главная ошибка.
─ Кто ты такой?
Уэйн не стал тратить слова попусту. Человек, который посреди ночи бродит по канализации в тёмных очках, с первого взгляда выдаёт в себе крупного злодея.
Пока тот говорил, расстояние между ними оставалось метров десять. Уэйн вскинул руку и выстрелил.
Бах!
Пуля ударила Сидни в грудь… вернее, в пространство перед ней, но дальше её не пустил мерцающий барьер Жизни. Сидни лишь протянул руку и поймал рукой раскалившуюся пулю: ─ То, кто я, значения не имеет. Важно, кто именно тебя ищет. Он называет себя Хозяином Пустоты и поручил мне привести тебя к нему.
Сердце Уэйна неприятно дёрнулось. Вот и явился за «грузом» сам начальник перевозок.
─ Твой пистолет мне ничем не повредит. Сложи оружие и не сопротивляйся, не заставляй меня применять силу.
Уэйн промолчал. Да, пистолет ему тут вряд ли поможет. А вот насчёт меча у него на поясе — ещё большой вопрос.
Уэйн прищурился, готовясь прямо здесь и сейчас принять облик рыцаря‑нежити.
И в этот момент у него за спиной послышался голос, полный сожаления:
─ Сидни, в конце концов ты всё‑таки дошёл до этой черты.
«Ещё один мастер!»
Уэйн обернулся. На подходе к ним был небритый белобородый старик. Одежда на нём была засаленная, вид неряшливый.
Особенно выделялась белая борода — засаленная до такого блеска, словно её уже успели покрыть лаком.