Солнце врывалось в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы. Хандзо не просыпался. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и дышал ровно. В ногах, свернувшись пушистым калачиком, досматривала свои кошачьи сны Юки. Иногда её уши дёргались. Видимо, снилась охота на особо наглую мышку.
В комнате было тихо. По-настоящему тихо. Не той тягучей и тревожной тишиной, которая давила на уши последние дни, а спокойной и уютной, какой она бывает только в редкие выходные, когда не нужно никуда бежать и ничего не боишься.
— Хандзо-о-о!
Голос ворвался в эту тишину, как ледяная вода за шиворот.
— Хандзо, подъём! Родители скоро будут, а ты дрыхнешь как сурок!
Он приоткрыл один глаз. В дверном проёме, опершись плечом о косяк, стояла Юи. На ней были домашние шорты и растянутая футболка с принтом какого-то аниме, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилась непослушная прядь. В руках был мобильный телефон, на который она то и дело поглядывала с озабоченным видом.
— ...Ты?
Голос Хандзо прозвучал хрипло, но удивления в нём было меньше, чем могло бы быть. После вчерашнего дня его уже сложно было чем-то удивить. Юи закатила глаза.
— А кто же ещё? Вставай давай, соня. Я тут уже час как пришла, между прочим. Тишину соблюдала, кошку твою гладила, даже чайник вскипятила, а ты всё дрыхнешь.
Хандзо сел на кровати, провёл ладонью по лицу, разгоняя остатки сна. Юки недовольно мурлыкнула, перевернулась на другой бок и продолжила досматривать сны, делая вид, что всё происходящее её совершенно не касается.
— Сколько времени? — спросил он, всё ещё щурясь от солнца.
— Десять утра. Родители будут к обеду. Примерно в час-полвторого. Так что у нас есть время привести тебя в божеский вид и прибраться немного.
— А что, я плохо выгляжу?
Хандзо провёл рукой по взлохмаченным волосам и понял, что вопрос был риторическим. Юи окинула его оценивающим взглядом.
— Ты выглядишь так, будто вчера не в планетарий ходил, а как минимум пересекал пустыню Сахара. В спринтерском темпе, без воды. Давай, поднимайся. Умываться, чистить зубы, приводить себя в порядок. Завтрак на столе, я там постаралась. Иди давай, пока не остыло.
Умывание холодной водой окончательно привело Хандзо в чувство. Он смотрел на своё отражение в зеркале и с удивлением отмечал, что выглядит и правда... почти нормально. Глаза не такие красные, как вчера. Лицо не такое осунувшееся. Даже волосы после расчёски легли более-менее прилично. Вчерашний день всё ещё сидел где-то внутри. Стыд никуда не делся, но теперь он был не острым, а каким-то... непонятно каким.
Из кухни доносились звуки: звон посуды, шипение чего-то на сковороде, и тихое довольное напевание Юи. Хандзо вдохнул поглубже и вышел из ванной. На кухне его ждал сюрприз. На столе стояли две тарелки с тамагояки. Рядом дымилась рисовая каша с тыквой. Та самая, которую в детстве готовила мама по утрам, когда они оба болели и им хотелось чего-то тёплого и уютного. В центре стола стоял заварник с зелёным чаем. Явно не пакетированным, а нормальным листовым, от которого шёл чуть терпкий аромат.
— Вау, — выдохнул Хандзо, застыв в дверях. — Это... ты?
Юи уже сидела за столом, подперев щёку рукой, и с довольным видом наблюдала за его реакцией.
— А кто же ещё? Садись давай, а то стынет. И не смотри на меня так. Я, между прочим, сегодня встала в семь утра, чтобы это всё приготовить. Пока ты дрых, я тут колдовала.
Хандзо сел напротив, взял палочки, всё ещё не веря своим глазам.
— В семь утра? Ты? Добровольно?
— Ну, во-первых, я хотела тебя порадовать. Во-вторых, я сама есть хотела. А в-третьих... мне нужно было занять руки, чтобы не залезть в твой телефон и не прочитать все твои переписки с Мари.
Хандзо поперхнулся чаем.
— Юи!
— Да шучу я, шучу! Хотя было бы интересно.
— Не смей.
Они ели молча несколько минут. Хандзо не мог не признать, что завтрак был идеальным: тамагояки таяли во рту, каша была в меру сладкой.
— Спасибо, — сказал он наконец, не поднимая глаз. — Правда. Очень вкусно.
Юи улыбнулась.
— На здоровье, братик. Ты это заслужил.
— Заслужил? Чем же?
Юи задумалась, покрутила палочками в воздухе.
— Ну... Во-первых, ты мой брат. Во-вторых, ты вчера пошёл в планетарий с друзьями, а не сидел дома, уткнувшись в компьютер. В-третьих... ты выглядишь как-то... спокойнее, что ли. Не так, как в последние дни. Я за тебя рада.
Хандзо почувствовал, как внутри снова шевельнулось что-то тёплое. То самое, что он вчера назвал «облегчением». И стыд рядом с ним. И надежда. Всё вместе перемешанное. Юи внезапно тут же оживилась, откладывая палочки.
— Кстати, о планетарии! Рассказывай! Как всё прошло? Я умираю от любопытства!
Хандзо отпил ещё чаю, собираясь с мыслями. Он знал, что от Юи просто так не отделаться. Если не расскажет сейчас, она будет пытать его весь день, пока не вытянет всё до мельчайших подробностей.
— Ну... всё было... интересно. Познавательно.
— Это всё? Интересно и познавательно? Хандзо, так любой учебник можно описать. Давай подробности!
— Какие подробности?
Юи подалась вперёд, подперев подбородок руками.
— Все-все подробные подробности! Что там было? Как вы сидели? Что показывали?
Хандзо вздохнул. Сопротивление было бесполезно.
— Мы все вместе сидели. Там внутри большой зал, как в кинотеатре, только экран — это весь купол над головой. Огромный такой, сферический. Заходишь — и кажется, что ты прямо под открытым небом.
— Ого! И что показывали?
— Звёзды, планеты, галактики... Голос диктора рассказывал про созвездия, про чёрные дыры, про то, как рождаются звёзды. Иногда казалось, что ты летишь сквозь космос, прямо между планетами. Так реалистично, что голова кружилась.
— Круто-о-о! А что больше всего запомнилось?
Хандзо задумался на секунду.
— Наверное, момент, когда показывали туманность Ориона. Это такая огромная звёздная колыбель, где рождаются новые звёзды. Она светилась розовым и голубым, и казалось, что до неё можно дотронуться рукой. И диктор сказал, что свет от неё идёт до нас тысячу триста лет. То есть мы видим туманность такой, какой она была, когда на Земле только начиналось Средневековье.
— Ничего себе... Это же... это как машина времени получается.
— Ага, примерно так. Ещё показывали Сатурн с кольцами. В такой детализации, что видно было щели между кольцами. И Юпитер с его спутники. И Млечный Путь — знаешь, как его видно в телескоп? Не просто белая полоса, а миллиарды отдельных звёзд.
— А вы что, все вместе сидели? Или... парами?
Хандзо почувствовал, как уши начинают теплеть.
— Мы все сидели в одном ряду. Оцука с Танакой и Харадой, Казама с Фудзиварой, Такеда с Учиямой и Кобаяши...
— А ты?
— Я... Рядом с Мари.
Юи издала такой звук, будто только что выиграла в лотерею.
— Я знала! Я просто знала! И как? Интересно было?
Хандзо отвёл взгляд, делая вид, что очень занят доеданием каши.
— Ну... Нормально.
— Я вижу, что ты краснеешь.
— Ничего я не краснею.
— Краснеешь-краснеешь. Ладно, не буду пытать. Пока.
Она встала из-за стола, собрала пустые тарелки и понесла их к раковине.
— Но имей в виду: позже я всё равно вытяну из тебя все подробности. Все-все.
Хандзо только вздохнул. Юки, услышавшая звон посуды, наконец соизволила проснуться и явиться на кухню. Она с независимым видом прошествовала к своей миске, обнюхала её, убедилась, что молока там нет, и уставилась на Хандзо с выражением «ну и где моя законная еда?».
— Сейчас, принцесса, — усмехнулся он, вставая. — Сейчас налью.
— А кошку ты тоже в планетарий брал? — спросила Юи, занимаясь мытьём посуды.
— Нет, — ответил Хандзо, наливая Юки молоко. — Но она, кажется, и не обиделась.
— Ещё бы она обиделась. У неё тут рай земной: молоко, колбаски, тёплая кровать и раб-обслуга в виде брата.
Хандзо фыркнул, но спорить не стал. Юки лакала молоко, довольно жмурясь на солнце, а Хандзо доел свой завтрак и отнёс тарелку в раковину. Горячая вода приятно обожгла руки, пока он смывал остатки еды. Юи появилась в дверях кухни с тряпкой в одной руке и пульверизатором в другой.
— Ну что, братик, готов к великой уборке? Родители будут через пару часов, а у нас тут не то, чтобы прямо бардак, но мама всё равно найдёт, к чему придраться. Ты же знаешь.
Он знал. Мама обладала сверхъестественной способностью замечать пыль в самых укромных уголках, даже если её там не было. Это был какой-то особый материнский дар.
— Давай. С чего начнём?
— С пыли! Я — полки и верхние поверхности, ты — пылесос и полы. Потом меняемся. Погнали!
Следующий час пролетел в ритме генерального сражения с пылью и хаосом. Юи, как заправский командир, раздавала указания, перемещаясь по комнатам с тряпкой наперевес. Хандзо послушно пылесосил, залезал под кровать, двигал стулья и даже протёр плинтусы — то, чего не делал, кажется, с момента заселения. Юи вытащила из-под дивана засохший носок, который, судя по виду, потерялся там ещё в прошлом семестре.
— О, а это что? Твой? Или уже ископаемое?
— Не знаю. Может, прошлых жильцов.
— Ага, конечно.
Юи засмеялась и запустила носок в сторону таза с грязным бельём.
— Попала! Три очка!
Юки, наблюдавшая за этим цирком с безопасной высоты подоконника, лениво зевнула и отвернулась, давая понять, что считает всё происходящее ниже своего кошачьего достоинства. Когда последняя поверхность была протёрта, а пылесос убран в кладовку, часы показывали почти двенадцать. Юи рухнула на диван, раскинув руки.
— Уф! Мы справились за час. Это новый рекорд!
— Ты отдыхай, а я пока займусь обедом. Надо же что-то родителям подавать.
Юи резво вскочила.
— Э, нет! Так не пойдёт. Я тоже участвую! И потом, если ты сам будешь готовить, мы все рискуем жизнью. Помнишь, что было, когда ты в прошлый раз пытался сварить рис?
— Я просто перепутал режимы.
На кухне они застали Юки, которая уже переселилась на диван и теперь лениво наблюдала за происходящим, изредка поводя ухом. Юи открыла холодильник и окинула взглядом содержимое.
— Так, что у нас есть? Курица, морковка, лук, картошка, сельдерей, имбирь, соевый соус... О, даже тофу завалялся!
Она обернулась к брату.
— Давай сварим суп с клёцками? По-домашнему, как мама делает? Она оценит.
— Давай. Только напомни рецепт. Я в этом не очень.
Юи уже надела фартук.
— А я напомню! Твоя задача — нарезать овощи. Мелко, красиво и чтобы пальцы остались целы. А я займусь бульоном и клёцками. Погнали!
И началась кухонная симфония. Хандзо встал у разделочной доски и сосредоточенно принялся шинковать лук. Глаза защипало почти сразу, но он терпел, изредка смахивая слёзы тыльной стороной ладони.
— Ты чего ревёшь? — хихикнула Юи, ставя кастрюлю с водой на плиту. — Лук жалеешь?
— Иди ты.
Юи ловко разделала курицу, отправила кости в кастрюлю, добавила лавровый лист, перец горошком и кусочек имбиря.
— Бульон будет знатный, — довольно сказала она, закрывая крышку. — Пока варится, займёмся тестом.
Хандзо тем временем закончил с луком и приступил к морковке. Ровные кружочки, потом соломкой, как делала мама. Картошка пошла кубиками, сельдерей — тонкими ломтиками. Юи подошла и заглянула через плечо.
— Смотри-ка, а ты неплохо справляешься. Может, не всё потеряно?
— Отстань.
Она замесила тесто для клёцек. Руки месили упругую массу с профессиональной ловкостью, которой Хандзо всегда завидовал. У него самого тесто обычно прилипало к пальцам и норовило убежать.
— Дай угадаю, — сказала Юи, раскатывая тесто в тонкий пласт, — это тебя Мари научила так лук резать? Без слёз?
— С чего ты взяла?
— Просто спросила. Ладно, не отвлекаю. Давай сюда овощи, бульон уже готов.
Она выловила куриные кости шумовкой, загрузила в кастрюлю нарезанные овощи и отправила вариться дальше. Тесто тем временем было нарезано на аккуратные полоски, а потом на маленькие ромбики, будущие клёцки. Юи ловко бросала их в кипящий бульон, и они весело плюхались в воду, поднимая фонтанчики брызг.
— Смотри и учись. Через пять минут будет готово. А пока добавим белка.
Она достала тофу и нарезала кубиками. Хандзо стоял рядом и просто смотрел. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему спокойно. Обычно готовка напрягала, раздражала, казалась пустой тратой времени. А сейчас, с Юи, под запах бульона, который наполнял кухню уютом, было хорошо.
— Готово! — объявила Юи, выключая плиту. — Давай пробу снимем.
Она зачерпнула половником немного супа в маленькую пиалу, дунула и протянула Хандзо.
— Пробуй. Оценка шеф-повара.
Он осторожно глотнул. Бульон был насыщенным, овощи — мягкими, клёцки — нежными, а тофу добавил нужную текстуру. Вкус детства. Вкус дома.
— Вкусно.
Юи довольно улыбнулась и отправила такую же ложку себе в рот.
— Очень вкусно. Мама будет довольна.
Юки, услышавшая слово «вкусно» и учуявшая запах еды, спрыгнула с подоконника и принялась тереться о ноги, требуя свою долю внимания и, желательно, угощения.
— Тебе нельзя, — строго сказал Хандзо.
Он всё-таки отрезал крошечный кусочек курицы и протянул кошке. Та с достоинством приняла дар и удалилась на свой коврик переваривать. Часы показывали без четверти час. Родители должны были появиться с минуты на минуту. Юи окинула кухню критическим взглядом, поправила полотенце, висящее на крючке, смахнула невидимую пылинку со стола.
— Вроде порядок. Суп готов, стол накрыт...
Она посмотрела на брата.
— Ты как? Не волнуешься?
Хандзо задумался. Странно, но волнения не было. Совсем. Ещё пару дней назад мысль о визите родителей вызвала бы глухое раздражение и желание закрыться в комнате. А сейчас... сейчас он просто стоял на кухне и ждал.
— Нормально.
За окном послышался звук подъезжающей машины. Юи выглянула в окно и просияла.
— Приехали!
Она схватила Хандзо за руку и потащила к входной двери.
— Пошли встречать!
Хандзо позволил себя утащить. Внутри, где-то глубоко, шевельнулось что-то тёплое. То самое, что он начал замечать в себе в последнее время. Юки, устроившаяся на подоконнике, лениво проводила их взглядом и снова уставилась на улицу, где из машины выходили двое взрослых. Кошка зевнула и прикрыла глаза — её это всё касалось мало.
Дверь открылась. В прихожую ворвались голоса, смех, запах маминых духов и папиного одеколона. И всё это смешалось с ароматом супа, создавая коктейль под названием «дом».