Тишина. Хандзо сидел за длинным деревянным столом в глубине библиотеки. На том самом месте, где видел Кирику. Тогда здесь было почти пусто, но хоть кто-то присутствовал. Сейчас же... сейчас не было ни души.
Он медленно обвёл взглядом помещение. Ряды книжных полок уходили в полумрак, теряясь в глубине. Высокие окна пропускали тусклый свет. На подоконниках стояли горшки с чахлыми растениями. В воздухе пахло бумагой, пылью и чем-то сладковатым. То ли духами, то ли ароматизатором, который здесь поставили много лет назад и больше не меняли.
«Где все?»
Ответа не последовало. Хандзо поднялся из-за стола и заглянул за ближайший стеллаж. Пусто. Он прошёл дальше, бросил взгляд в сторону стойки библиотекаря. Пусто. Даже старушки, которая обычно сидела там в очках и то ли читала, то ли дремала, сегодня не оказалось на месте.
«Странно... Обычно здесь хотя бы пару человек найдётся. Кто-то читает, кто-то готовится к экзаменам... А сегодня прям никого».
Он уже собрался вернуться на место, когда услышал шаги. Лёгкие и почти невесомые. Щёлкнула дверная ручка. Дверь библиотеки открылась и в проёме показалась она. Тасогарэ Кирика. Те самые длинные тёмно-синие волосы, собранные в высокий хвост, открывая изящную линию шеи. По бокам лица две тонкие пряди с яркими розово-малиновыми вкраплениями. Чёрные очки в толстой оправе. А под ними яркие насыщенные фиолетовые глаза. В них не было привычной для таких украшений холодности. Они были живыми и почти ласковыми. И смотрели прямо на него. Она улыбнулась и направилась к нему.
Хандзо не мог пошевелиться. Что-то сковало его тело. Не страх, нет. Что-то другое. Что-то, чему он не мог найти названия. Он смотрел, как она идёт между стеллажами, как её хвост покачивается в такт шагам, как пряди падают на лицо, как очки поблёскивают в тусклом свете. Она остановилась напротив. Теперь между ними не было даже шага.
— Ждал меня?
Голос её был мягким и тихим. Хандзо открыл рот, чтобы сказать «нет». Потому что он никого не ждал. Он просто... оказался здесь. Но слово не сорвалось с губ. Потому что это была бы неправда. Он ждал. Неосознанно, не планируя, но ждал. Каждый раз, когда заходил сюда, он надеялся увидеть её. Каждый раз, когда переходил от стеллажа к стеллажу, он искал её взглядом. Каждый раз, когда садился за этот стол, он украдкой поглядывал на дверь. Сейчас она была здесь. И отрицать, что он хотел этого, было глупо.
— Да...
Он и сам удивился тому, как легко это прозвучало. Кирика на мгновение замерла. Потом отвела взгляд и поправила очки. На щеках мелькнул едва заметный румянец, который почему-то сразу бросился Хандзо в глаза. Не сказав ни слова, она обошла стол и взялась за спинку его стула. Хандзо хотел подняться, но не получилось. Так и остался сидеть на месте, наблюдая, как Кирика придвигает стул ближе. Пальцы сами собой вцепились в край сиденья. Сердце почему-то застучало быстрее. Что-то здесь было не так.
Кирика остановилась прямо перед ним. Несколько секунд она будто собиралась с мыслями. Потом, не поднимая взгляда, осторожно присела к нему на колени. Хандзо замер. Он чувствовал её тепло сквозь одежду. Несколько прядей соскользнули ей на лицо, а потом коснулись и его щеки. От неё пахло чем-то лёгким и свежим. Не духами, скорее шампунем или каким-то цветочным кондиционером для волос. Запах был едва уловимым, но почему-то цеплялся за внимание сильнее, чем должен был. Он неловко вдохнул. Потом ещё раз. Сердце стучало где-то слишком громко для такой тишины.
Её лицо приближалось. Он видел каждую ресницу, каждый блик на её глазах, каждую родинку на её щеках. Очки почти касались его носа. А за ними фиолетовые аметисты. Хандзо не мог сопротивляться. Не потому, что его держали силой. А потому, что не хотел. Всё его тело, каждая клетка, каждое волокно кричало: «Останься. Не двигайся. Дай ей сделать то, что она задумала». Он чувствовал, как его руки сами собой ложатся ей на тонкую талию. Как пальцы сжимаются, не желая отпускать. Как сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание. Кирика же опускала лицо всё ниже и ниже...
И в этот момент резко прозвучало что-то противное.
ТРР-Р-Р-Р-Р!
Хандзо дёрнулся и открыл глаза. Увидел знакомый потолок. Серый, в мелких трещинках. Комнату заливал утренний свет. Это был сон.
— Ничего себе... Вот что бывает, когда начинаешь думать о какой-нибудь девушке...
Он откинулся на подушку и уставился в потолок. Воспоминания о сне были ещё свежими. Её улыбка, глаза, аромат, тепло её тела на его коленях. Как близко было её лицо... И вдруг, откуда-то из глубины памяти, всплыл другой сон. Тот, что приснился ещё в начале осени, когда он только начал общаться с Мари. Та самая студия. Та самая темнота. Её руки, касающиеся его груди. Её губы в миллиметре от его губ...
«Была Масуда... а теперь Тасогарэ...»
Он прикрыл глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар.
«Неужели я... озабоченный?»
Мысль была такой нелепой, что он чуть не усмехнулся. Но смешок тут же перешёл в сухой кашель.
— Чёрт...
Он перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Голова гудела, тело ломило, а в голове всё ещё кружились образы двух девушек.
— С ума схожу... Определённо схожу...
Он попытался вдохнуть глубже и снова закашлялся, на этот раз сильнее. Горло саднило, нос был заложен так, что дышать приходилось ртом. Во рту противный металлический привкус.
«Проклятье... Неужели я заболел?»
Он пощупал лоб. Горячий, как сковородка после жарки. Тело ломило, словно его переехал грузовик. Ещё один чих сотряс его.
— Ну и ну...
Он взял телефон с тумбочки. 20 октября. 7:00.
«Заболеть в свой же день рождения...»
Вот так всегда. Когда ждёшь чего-то хорошего, обязательно случится какая-нибудь гадость. Погода за окном под стать настроению. Небо затянуто тучами, ни единого просвета. Где-то там, за этими тучами, пряталось солнце, но оно даже не пыталось пробиться сквозь пелену. Ветер раскачивал голые ветки деревьев. Дождь ещё не начался, но запах влаги уже висел в воздухе.
«Судьба — та ещё приколистка».
В голове пронеслись вчерашние уроки. После каждого звонка он поднимался и шёл в библиотеку. Не потому, что надо было что-то сдать или взять. Не потому, что там было тихо и можно было спрятаться от шума. По другой причине. Он надеялся увидеть её.
«Зачем? Какой в этом смысл?»
Ответ приходил быстро.
«Спросить, как она сдала проект по астрономии. Просто из вежливости. Ничего такого».
Ложь. Он знал это. Чувствовал, как она ворочается внутри, как стыдливо прячется за ширмой приличий, но не уходит.
«Спросить, как сдала проект... Ага. А заодно посмотреть на неё. На её глаза, на её улыбку, на то, как хвост покачивается, когда она идёт...».
Он сел на кровать, чувствуя, как голова кружится. Перед глазами поплыли круги.
«Чёрт...»
Он откинулся на подушку и прикрыл глаза. Потом снова открыл. В комнате было тихо. Только часы на стене мерно тикали, отсчитывая минуты.
«Сегодня, похоже, не получится пойти в школу».
Он ещё раз взглянул на телефон. Открылся групповой чат с его друзьями, где они обычно обсуждали школьные дела и не только, и написал короткое сообщение:
«Ребята, я сегодня не приду. Заболел».
Ответы пришли почти сразу.
Оцука: «Ох, блин, дружище, выздоравливай!»
Фудзивара: «Вот так дела. Выздоравливай и чай с мёдом пей»
Казама: «Поправляйся. Если что-то надо — звони»
Такеда: «Советую постельный режим и не перегружать организм».
Хандзо усмехнулся, выключил телефон и отложил в сторону. Сил не было. Вообще никаких. Ноги дрожали, когда он спустил их с кровати. Пол показался ледяным, хотя сегодня не было холода. Сделав еле подвижные шаги, он доковылял до ванной, придерживаясь за стены. Умывание холодной водой немного привело в чувство. Но ненадолго. Зеркало отражало бледное осунувшееся лицо с синяками под глазами. Волосы торчали в разные стороны. Вид был такой, что хоть на кинопремьеру не выпускай.
— Красавец...
На кухне было тихо. Юки нигде не было видно. Наверное, забралась в свой шкаф или просто решила не попадаться ему под ноги. Хандзо поставил чайник и открыл шкафчик с посудой. Банка мёда стояла там же, где всегда. Рядом лежал лимон. Он достал кружку, насыпал заварку и дождался, пока закипит вода. Всё происходило как-то само собой. Без лишних мыслей. Чайник щёлкнул. Хандзо залил чай кипятком, добавил мёд, выжал немного лимонного сока и несколько раз размешал ложкой. Над кружкой сразу поднялся пар. Он взял её обеими руками и подошёл к окну.
За стеклом было серое небо. Никаких просветов. Облака висели низко, почти касаясь крыш соседних домов. Ветер гнал по улице сухие листья, которые кружились в каком-то бессмысленном танце. Где-то вдалеке лаяла собака. Хандзо отпил глоток. Чай обжёг горло, но это было даже приятно. Вместо ноющей боли появилась обжигающая.
«С одной стороны неприятно получилось. Заболеть в свой день рождения... друзья бы поздравили в школе, может, даже что-то подарили. Можно было бы после уроков куда-нибудь сходить. Отметить как-то. Хотя бы просто вместе посидеть».
Он сделал ещё глоток.
«Но с другой... погода сегодня — то, что надо. Без раздражающего солнца. Прохладно, спокойно. И я один дома. В тишине. Никто не дёргает, не задаёт глупых вопросов, не докапывается, не пытается развеселить, когда не хочется смеяться».
Он прижал кружку к груди, чувствуя, как тепло проникает внутрь, разгоняя холод.
«Из всего класса меня поздравили бы... ну, может, человек пять-шесть. Друзья уж точно. Ещё пару одноклассниц, с которыми есть какие-никакие отношения. Мари скорее всего. Танака наверняка. Остальным, скорее, плевать. Ну и ладно. Во мне нет потребности получить поздравления. Обычные слова».
Он вздохнул.
«Друзья бы наверняка потащили куда-то. Шумели бы, спорили, смеялись. Оцука не замолкал. Фудзивара подкалывал. Казама молча поддерживал. Такеда давал советы. Шумно. Весело. Но... утомительно».
Хандзо отставил кружку на подоконник и прислонился лбом к прохладному стеклу.
«А сегодня прямо-таки тишина. Только я, чай и серое небо за окном. Может, это и к лучшему».
Он закрыл глаза. В голове снова всплыло лицо Кирики. Её улыбка и глаза. То, как она поправляла очки. Как её хвост покачивался при ходьбе. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.
— Хватит... Хватит о ней думать.
Он сделал ещё глоток. Потом ещё. И ещё. Чай заканчивался, и с ним уходило то странное, необъяснимое спокойствие, которое он нашёл в этом простом утреннем ритуале. Хандзо допил, поставил кружку в раковину, не споласкивая. Сил не было даже на это. Он принял лекарство и побрёл обратно в комнату, чувствуя, как пол качается под ногами. Добравшись упал на кровать и накрылся одеялом с головой.
«20 октября. Самый обычный день. Просто немного более хмурый, чем обычно».
Он закрыл глаза и провалился в темноту. Сон пришёл сразу. Тело вырубилось и сознание отключилось, оставив лишь хрипловатое дыхание.
«Весь день один. В пустой квартире. С простудой. В свой день рождения».
Неужели всё так и пройдёт? Тишина не ответила.
За окном моросил дождь. Капли медленно сползали по стеклу, собираясь в кривые дорожки. Где-то во дворе что-то монотонно постукивало под ветром. Хандзо лежал под одеялом, не открывая глаз. Просыпаться не хотелось. Он перевернулся на другой бок и сильнее натянул одеяло на плечо. Внутри было какое-то неприятное чувство. Даже не грусть. Просто тяжесть. Сегодня был его день рождения. Эта мысль всплыла сама собой и не принесла ничего особенного. Ни радости, ни предвкушения. Обычное утро. Такой же дождь за окном. Такая же комната. Хандзо уткнулся лицом в подушку и несколько секунд просто лежал, слушая, как дождь барабанит по стеклу.
«Может, это и есть мой подарок. Просто быть без какой-либо суеты. Смотреть в потолок и знать, что никто от тебя ничего не ждёт. Хотя бы сегодня».
Дождь за окном усиливался. А он спал. И снилось ему что-то тёплое, что-то светлое, что-то, что заставляло уголки губ чуть заметно подниматься. Может, там были звёзды. Может, чьи-то фиолетовые глаза. Может, просто тишина, которую он так ценил. Но это был сон. А в реальности его ждал хмурый, холодный и одинокий день.
Или нет?