Октябрь вступал в свои права не спеша. Утро встретило Хандзо прохладой, которая уже не напоминала о недавнем лете. Солнце висело низко над крышами домов. Его лучи уже не слепили. Хандзо вышел из подъезда, на ходу застёгивая куртку. Он глубоко вдохнул прохладный воздух и сам не заметил, как уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.
«Раньше октябрь казался мне просто серым месяцем перед холодами. А сейчас…».
Он не стал додумывать эту мысль. Просто зашагал вперёд, по знакомой дороге, мимо тополей, которые уже сбросили половину листвы, мимо припаркованных машин, покрытых тонким слоем утренней влаги, мимо магазина, который только начинал раздвигать металлические шторы. Сегодня было 18 октября. Понедельник. Впереди целая неделя. Обычные дни, которые почему-то перестали быть просто «обычными». В них появилось что-то ещё. Что-то, чему Хандзо пока не мог подобрать названия.
Он свернул за угол и увидел их. Оцука стоял у школьных ворот. Или, точнее, не стоял, а буквально танцевал на месте, размахивая руками и что-то увлечённо рассказывая. Такеда, по своему обыкновению, держался чуть поодаль, в телефоне. Но при этом было видно, что он слушает. Иногда поднимал голову и вставлял короткие реплики. Казама возвышался над ними, как живая скала, сложив руки на груди и лениво улыбаясь. А Фудзивара жевал какой-то сэндвич и кивал в такт словам Оцуки. Оцука заметил Хандзо первым и тут же развернулся к нему всем корпусом.
— О, наш мрачный друг пожаловал! А мы уж думали, ты решил прогулять понедельник!
— Утро.
Оцука внимательно оглядел его с ног до головы.
— Ты выглядишь подозрительно бодрым. Выспался, что ли?
— Ага.
— Смотрите-ка, он даже не огрызается! — подхватил Фудзивара, дожёвывая сэндвич. — Прогресс налицо. Ещё пара месяцев — и он начнёт шутить.
— Вам бы лишь подколоть меня.
Оцука раскинул руки.
— Это наш способ выражать любовь. Ты же знаешь.
— Тогда я предпочитаю ненависть.
— Поздно, — парировал Фудзивара. — Мы уже привязались.
Такеда поднял голову от телефона.
— Просто сегодня понедельник. У него ещё не было времени накопить усталость от общения с нами.
— Обижаешь, — фыркнул Оцука. — Мы же не такие уж и надоедливые.
— Ты — да, — хором ответили Фудзивара и Казама.
Оцука картинно схватился за сердце, изображая смертельную рану, но тут же ожил и хлопнул Хандзо по плечу.
— Ладно, пошли. А то Такеда сейчас начнёт лекцию о том, как важно не опаздывать на первый урок.
— Я и так вижу, что вы все не торопитесь, — спокойно заметил тот. — Но предупреждаю: если опоздаем, я скажу учителю, что это вы меня задержали.
— Предатель!
— Реалист.
— А разница? — уточнил Фудзивара.
— Предатель действует из корысти. А я — из любви к порядку.
— У него пунктик, — шепнул Оцука Хандзо, прикрывая рот ладонью. — Ещё со второго класса.
— Я всё слышу.
Они двинулись к воротам. Хандзо поймал себя на мысли, что идёт в компании друзей. И ему это не в тягость. Наоборот, это стало привычным. Почти естественным. Раньше он бы шёл позади всех, опустив голову, и молчал. А теперь он был частью этого живого и шумного потока. Оцука поравнялся с ним и заговорщицки понизил голос.
— Слушай, а ты заметил, что Мари на тебя смотрит?
Хандзо дёрнулся.
— Что?
— Ну, я просто наблюдаю. Она на тебя смотрит. Причём часто. Ты не замечал?
— Она на всех смотрит.
— Не-а, — встрял Фудзивара, который, оказывается, тоже слушал. — На тебя — чаще.
— Вот только не начинайте...
— Отрицание — первая стадия, — заметил Такеда, не отставая. — Потом приходит осознание.
— А потом — принятие, — добавил Казама.
— И затем — любовь! — подхватил Оцука.
— Замолкните уже.
Они подошли к школьному двору, где уже толпились ученики. Кто-то стоял группами, кто-то сидел на скамейках, кто-то просто смеялся. Хандзо бросил взгляд в сторону входа. Увидел знакомую фигуру. Мари стояла у дверей с Кобаяши и Учиямой и что-то с ними обсуждала. На ней была тёплая вязаная кофта цвета тёмной вишни. Волосы, как всегда, аккуратно уложены. Хандзо понял, что задержал на ней взгляд и быстро отвёл.
— Чего смотришь? — тут же подколол Оцука.
— Ничего я не смотрю.
— Ага, конечно.
Хандзо сжал лямку рюкзака и направился к входу, остальная компания двинулась следом. Он знал, что сегодня, как и вчера, как и неделю назад, они встретятся на перемене, сядут за один стол в столовой, будут спорить о чём-то и смеяться.
«Понедельник. Начало недели. Ничего особенного».
Коридоры уже гудели. Кто-то спешил к своему месту, кто-то задержался у шкафчиков, обсуждая вчерашние новости. Хандзо шёл в потоке, не ускоряя и не замедляя шаг. Оцука что-то рассказывал Фудзиваре, Казама кивал своим мыслям, Такеда, как всегда, смотрел в телефон. Они вошли в класс. Парты уже были почти все заняты. Хандзо направился к своему месту у окна. Проходя мимо второго ряда, он услышал знакомый голос.
— Доброе утро, Куросава.
Это была Танака. Она сидела за своей партой рядом с Харадой, которая что-то писала в тетради, и тепло улыбалась. Но при этом с каким-то подозрительным любопытством.
— Доброе, — ответил Хандзо, кивнув на ходу.
Он не остановился. Просто продолжил путь к своему месту. Но краем глаза заметил, как Танака проводила его взглядом чуть дольше, чем следовало. Он не мог вспомнить, когда это началось. Может, месяц назад. Может, чуть позже. Раньше они обменивались лишь фразами по типу «привет», «пока», «извини» в коридоре. Но теперь Танака здоровалась почти каждое утро. И всегда с этой улыбкой.
Он сел на своё место. У окна на заднем ряду. Где можно было смотреть на улицу, когда становилось скучно. Справа пустая парта, спереди сидел Такеда, который уже достал учебник и что-то помечал в тетради. На другом конце класса Оцука, который всё ещё что-то рассказывал Фудзиваре. Тот уже заныл от его болтовни. Хандзо положил его на колени и расстегнул молнию, чтобы достать тетрадь. И в этот момент заметил знакомый корешок.
«Сингулярность».
Он уже дочитал. Вчера вечером, лёжа на кровати, он перевернул последнюю страницу и закрыл книгу. И долго сидел, глядя в стену, переваривая финал. Такой, что хотелось перечитать сразу же, но и одновременно жаль было возвращаться. Потому что первое впечатление самое сильное. Он достал книгу, положил на парту, и сам не заметил, как его взгляд ушёл в окно. За ним было октябрьское небо: серое, облачное, с редкими просветами. Листья на деревьях уже пожелтели, некоторые облетели, кружась на ветру. Он не заметил, как сзади раздались шаги.
— Доброе утро, Куросава.
Голос был мягким и знакомым. Он обернулся и увидел Мари, стоящую за его партой с лёгкой улыбкой на губах.
— Доброе.
Она уже собиралась пройти на своё место, но её взгляд упал на парту. Точнее, на книгу.
— О, ты уже дочитал?
— Да, вчера вечером.
— И как тебе? Хочет узнать мнение про финал.
Хандзо задумался на секунду.
— Сама история завораживающая, я так скажу. Бывало, не мог оторваться, когда читал боевые сцены. Герои живые и настоящие. Они ошибаются, сомневаются, боятся. Это подкупает.
Мари слушала, не перебивая. Её улыбка стала чуть серьёзнее, внимательнее.
— Что насчёт финала?
Хандзо поднял на неё взгляд.
— Финал меня очень сильно удивил. Я не ожидал такого поворота. Честно, до последних страниц гадал, чем всё кончится. А когда прочитал… Был невероятный поток эмоций. Я не мог просто закрыть книгу и отложить. Сидел, смотрел в стену, переваривал. Автор удивительным образом смог написать такой финал, чтобы держало и заставило проявить определённые чувства.
Он помолчал.
— Я очень доволен этим ранобэ. Спасибо, кстати, что посоветовала.
Мари улыбнулась.
— Я рада, что тебе понравилось. Правда. Такие вещи приятно слышать, когда рекомендуешь что-то от души.
— А ты дочитала свою мангу? «Невозможный идеал»?
Мари слегка вздохнула.
— Да, дочитала.
Она поправила прядь волос.
— Финал, конечно… ожидаемый. После разлуки — воссоединение. Прощение друг друга, слёзы, принятие. Всё как по шаблону.
Хандзо усмехнулся.
— Я и не сомневался. Такая история не могла закончиться иначе. Поэтому романтики меня, честно говоря, не очень интересуют. Из-за предсказуемости.
— А тебе важна непредсказуемость?
— Да. Важно, чтобы читатель не сразу понимал, к чему всё ведёт. Нужно писать так, чтобы читатель лишь догадывался, задавался вопросами, строил теории. Чтобы это заставило его читать дальше и было интересно узнать, угадал он или нет. При этом постараться не разочаровать его.
Он сделал паузу.
— Над финалом нужно очень хорошо поработать. Так, чтобы читатель остался доволен прочитанным и не пожалел о потраченном времени.
Мари внимательно слушала и кивнула.
— Отнюдь ты прав. К сожалению, такое бывает часто. Синопсис интригует, начало завораживает, середина чуть скатывается… а финал огорчает. Но ты же не можешь сразу финал прочитать. Какой смысл тогда будет читать? И какой смысл спойлерить себе концовку? Но при этом не хотелось бы, чтобы надежды, которые возникли в начале, рушились банальным и не очень интересным финалом.
— Тут ещё важна подача. Чтобы читателю не было трудно читать. Стиль, язык, ритм... Всё должно работать на историю, а не против неё. В целом, написать любое произведение — непростой процесс. Думаю, я бы не смог.
— Думаю, смог бы. Просто не пробовал.
Хандзо не нашёлся, что ответить. Они помолчали секунду. Мари первой нарушила молчание.
— Ладно. Если я найду что-нибудь интересное, дам знать. Может, что-то по твоему вкусу попадётся.
— В таком случае буду с нетерпением ожидать твои предложения.
Мари улыбнулась.
— Договорились.
Она села на своё место. Хандзо провёл её взглядом и только тогда заметил, что весь класс, кажется, уже сидит по местам. Оцука что-то напевал себе под нос, Такеда листал учебник, Танака о чём-то перешёптывалась с Харадой. Прозвенел звонок. Учитель вошёл в класс и начался первый урок. Хандзо открыл тетрадь, взял ручку, но мысли всё ещё были где-то извне.