Утро встретило Хандзо тишиной. Он открыл глаза и несколько секунд просто лежал, вслушиваясь в себя. Горло не саднило, нос спокойно дышал. Голова была ясной и без тяжести. Он осторожно приподнялся на локтях. Тело слушалось. Не идеально, но уже не с той противной ломотой, которая скручивала его вчера.
«Кажется, Казама не соврал про магию».
Он сел на кровати и потянулся. Юки, дремавшая в ногах, подняла голову, посмотрела на него сонными глазами и, убедившись, что апокалипсис не наступает, снова уткнулась носом в одеяло. Хандзо встал и прошёл в ванную. Долго и тщательно умывался холодной водой. В зеркале отражался уже не тот бледный осунувшийся парень с синяками под глазами. Нет, он всё ещё выглядел уставшим, но при этом живым. Живым и готовым идти в школу.
На кухне его ждал небольшой сюрприз. На столе стояла тарелка с омлетом, покрытый сыром и зеленью. Рядом стоял стакан апельсинового сока и сложенный пополам листок бумаги. Он развернул записку.
«Выздоравливай и не прогуливай уроки. P.S. Шарф не потеряй».
Хандзо невольно усмехнулся. Юи всё-таки успела оставить после себя след даже перед уходом. Он сел за стол и спокойно позавтракал. Омлет ещё не успел остыть окончательно. Сок оказался немного кислым, но приятным. Когда тарелка опустела, он убрал её в раковину, почистил зубы и вернулся в комнату. Сборы заняли всего несколько минут. Уже выходя из квартиры, он машинально проверил карман ещё раз и только потом закрыл за собой дверь.
До школы он добрался за несколько минут. Во дворе уже было полно учеников. Кто-то торопился в здание, кто-то стоял компаниями у входа, кто-то доедал завтрак прямо на ходу. Внутри, как обычно, стоял гул. Хандзо спокойно шёл по коридору, привычно обходя встречный поток учеников. Возле входа на второй этаж уже собралась его компания. Первым его заметил Оцука. Секунду смотрел, словно проверяя, не померещилось ли ему.
— О! Смотрите, кто воскрес из мёртвых!
Он подбежал и хлопнул Хандзо по плечу.
— Жив и здоров, рад тебя видеть, дружище!
— Да, я тоже.
— А мы уж думали ты скончался, — усмехнулся Фудзивара.
— Не дождётесь.
— Температура прошла? — поинтересовался Такеда, поправляя очки.
— Прошла.
— Голова не болит?
— Не болит.
— Горло не саднит?
— Такеда, ты в медсестру переквалифицировался? — встрял Оцука.
— Я просто уточняю. Чтобы потом не слушать его жалобы на уроках.
— Не будет жалоб, — буркнул Хандзо.
Казама, стоявший чуть поодаль, молча кивнул Хандзо. Этого было достаточно. Тяжёлая ладонь легла на плечо, и Хандзо почувствовал, что всё в порядке. Они вошли в класс. Хандзо сел на своё законное место. Слева — пустая парта, спереди — Такеда, который уже что-то писал в тетради. Сзади Оцука пытался договориться с Фудзиварой о чём-то.
Первый урок пролетел незаметно. Учитель что-то рассказывал, вызывал к доске, ставил оценки. Хандзо слушал краем уха, иногда записывал, иногда просто смотрел в окно. Но теперь за стеклом было не серое унылое небо, а солнечное, с редкими облаками, которые плыли куда-то вдаль.
«Хорошо. Всё хорошо».
Прозвенел звонок на перемену. Хандзо поднялся, потянулся и направился к выходу.
— Ты куда? — окликнул его Оцука.
— Пройдусь.
Оцука хотел что-то сказать, но Фудзивара остановил.
— Оставь. Видишь, человек соскучился по свободе.
— Ага, по свободе. Или по ком-то?
Что ему говорили вслед, Хандзо уже не слушал. Он вышел из класса и почти сразу свернул к лестнице, сам не особо понимая зачем. Ноги сами привели его к библиотеке. За дверью было тихо. Настолько тихо, что после школьного шума на секунду заложило уши. Хандзо медленно прошёл между стеллажами и остановился возле дальнего стола. Несколько секунд просто смотрел на пустой стул. Потом двинулся дальше. Обошёл один ряд, второй. Никого. Только где-то в глубине библиотеки сидели двое старшеклассников, склонившись над конспектами. Он остановился посреди прохода и ещё раз огляделся. Тишина.
«Её нет».
Сначала он просто ждал. Постоял у стеллажа, вытащил наугад какую-то книгу и полистал её. Потом вернул обратно. Прошло несколько минут. Хандзо медленно прошёлся между рядами ещё раз. Библиотека оставалась такой же тихой и почти пустой. В конце концов он сдался, тихо выдохнул и направился к выходу. Но обратно в класс почему-то не пошёл. Вместо этого свернул к лестнице и поднялся этажом выше. Здесь было заметно спокойнее. Только возле окна стояли две девушки и о чём-то негромко разговаривали. Хандзо не собирался обращать на них внимания и уже прошёл мимо, когда слух вдруг зацепился за знакомое имя.
— ...Тасогарэ... Говорят, что она перевелась в другую школу.
— Да ты что? А почему?
— Не знаю. Но её вчера не было, вот и сегодня её нет.
Хандзо резко остановился, будто налетел на невидимую стену. Он повернул голову, взглянул на девушек. Те не обратили на него внимания, продолжая своё обсуждение.
— Думаешь, надолго?
— Может, насовсем. Не знаю.
Они отошли, и голоса затихли где-то в конце коридора. Хандзо стоял посреди пустого коридора и смотрел в одну точку.
«Перевелась? Не может быть...».
Он не заметил, как прозвенел звонок. Не заметил, как мимо прошли несколько учеников, спешащих на урок. Он стоял и переваривал услышанное. Придя в себя, он вернулся в класс, сел на своё место и уставился в пустую парту. Взгляд был направлен на деревянную поверхность, но видел он совсем другое. Фиолетовые глаза, чёрные очки, прямую спину, волосы, собранные в хвост. Такеда обернулся, посмотрел на него, но ничего не сказал. Оцука, уже открывший рот, чтобы по обыкновению подколоть, заметил взгляд Такеды и промолчал.
Учитель начал урок. Хандзо сидел, не шевелясь. Мысли крутились, как заезженная пластинка.
«Перевелась... Почему? Семья переехала? Что-то случилось? Может, я неправильно расслышал?»
Он не заметил, как прошёл весь урок. Очнулся только от звонка. Прозвенело резко, противно. Хандзо откинул голову назад, прижал ладони к лицу и провёл ими сверху вниз, будто пытаясь стереть наваждение.
— Что-то случилось? — раздался тихий голос.
Хандзо убрал руки и повернул голову. Мари стояла рядом, чуть склонив голову набок. В её глазах было любопытство.
— Всё нормально.
— Ты весь урок просидел, уставившись в парту. Даже в окно не смотрел. Это на тебя не похоже.
Она села на своё место.
— Я узнала, что ты заболел. И что вчера был твой день рождения. Поэтому... с прошедшим днём рождения и с выздоровлением.
Хандзо посмотрел на неё.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Мари помолчала, внимательно изучая его лицо.
— Кстати, ты случайно не встречал девушку с фиолетовыми волосами в очках? Из параллельного класса.
Хандзо почувствовал, как сердце сделало кульбит. Он сумел сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось.
— Помнится, видел её. А что?
— Да так... Я слышала, она перевелась в другую школу.
Хандзо снова кольнуло.
— Что-то случилось?
— Не знаю точно. Раз она не появляется в школе, значит, правда.
Мари задумчиво посмотрела в окно.
— Ты, кстати, знаешь, кто её сестра?
— Кто же?
— Тасогарэ Кирака. Из группы «The Rainbooms».
Хандзо замер. Глаза расширились. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Кирака. Певица из той самой группы. Девушки с теми же фиолетовыми волосами и невероятным голосом, которую он слушал почти каждый день. Мари усмехнулась.
— Судя по твоему лицу, ты даже не заметил сходства... А ведь они близнецы.
Хандзо повернул взгляд на свой стол, приложил руку ко лбу.
«Близнецы... Как я мог не заметить? Волосы, черты лица... Они же почти одинаковые! Даже одинаковые фамилии и похожие имена! Только Кирака яркая, выступает на сцене с микрофоном. А Кирика более тихая, блуждающая в библиотеке с книгами по астрономии...».
— Может, это связано с тем, что группа выступает в разных городах? — предположил он.
— Скорее всего. Но то, что она уехала спустя короткое время после начала учебного года... это странно. Может, что-то серьёзное случилось. Нам остаётся только гадать.
— Понятно.
Мари не сводила с него внимательных глаз.
— Я вижу, ты расстроен.
Хандзо спохватился.
— Я? С чего бы?
— Ты загрустил. Весь урок просидел молча, а теперь опустил голову.
— Тебе показалось. Мы едва были знакомы.
Мари оперлась лицом на руку и продолжила смотреть на него с лёгкой загадочной улыбкой.
— Ну-ну.
Хандзо почувствовал, как уши начинают теплеть. Он отвернулся, стараясь не встречаться с ней взглядом. Но боковым зрением всё равно видел, как она смотрит, не отрываясь.
«Чего она пялится так?»
Прозвенел звонок. Учитель вошёл в класс и урок начался. Хандзо открыл тетрадь, взял ручку и приготовился слушать. Но слова, которые произносил учитель, долетали до него какими-то обрывками. Он слышал голос, но не вслушивался. Видел, как учитель пишет на доске формулы, но не читал их. Перед глазами стояло другое. Пустой стол в библиотеке. Стеллажи, уходящие в полумрак. Тишина, в которой когда-то раздался её голос: «Ждал меня?».
«Нет... Не надо об этом. Она уехала, всё. Её нет и не будет».
— Куросава!
Хандзо поднял голову. Учитель смотрел на него с лёгким недовольством.
— К доске. Решишь пример, который мы только что разобрали.
— А, да.
Хандзо поднялся из-за парты и подошёл к доске. Мел привычно лёг в руку. Он посмотрел на пример. Несколько строчек формул, ничего сложного. Обычно он бы решил такое без особых проблем. Но сейчас взгляд просто скользил по цифрам и символам, не цепляясь ни за что конкретное. Мысли всё время ускользали куда-то в сторону.
«Тасогарэ Кирика... Её больше нет в этой школе...».
Он написал первую строчку, потом вторую. Остановился.
— Затрудняешься? — спросил учитель, подходя ближе.
— Нет, — соврал Хандзо и дописал решение.
— Правильно, — кивнул учитель, глядя на доску. — Но оформление хромает. В следующий раз будь внимательнее.
Хандзо молча кивнул и вернулся за парту. Такеда, сидевший впереди, обернулся через плечо. Их взгляды встретились на секунду. Хандзо сразу понял, о чём тот спрашивает. И так же молча качнул головой. Такеда ничего не сказал и снова повернулся к доске, а тот открыл тетрадь. Ручка двигалась по полям сама собой. Появлялись какие-то линии, кружки, пересекающиеся штрихи. Он даже не следил за тем, что рисует. Голос учителя звучал где-то впереди. В какой-то момент Хандзо перевёл взгляд к окну. По небу медленно тянулись облака. После вчерашнего дождя день выдался на удивление ясным. Солнце светило так, будто осень решила ненадолго взять выходной. Хандзо смотрел на это несколько секунд, потом снова опустил взгляд. Легче почему-то не становилось.
«Почему меня это так задевает?.. Мы даже не успели нормально поговорить. Просто случайная встреча в библиотеке. Несколько фраз и всё».
Ответа не было. Учитель вызвал кого-то другого к доске. Мари отвечала чётко и ясно на вопросы учителя. Хандзо не слушал. Он смотрел на доску, но видел перед собой тот самый стеллаж, щель между книгами, и в ней профиль Кирики.
Звонок прозвучал неожиданно громко. Хандзо медленно откинулся на спинку стула и запрокинул голову. Несколько секунд просто сидел, глядя в потолок. Потом закрыл глаза и провёл ладонями по лицу. И в этот момент ему в плечо прилетел такой удар, что он едва не впечатался лицом в парту. Оцука, как обычно, не признавал понятия личного пространства.
— Эй, дружище! Ты как? Прям не свой сегодня.
— Всё нормально. Просто… устал немного.
— Скорее всего, твой организм просто адаптируется к учёбе после болезни, — в своей привычной манере заметил Такеда, поправляя очки. — Это нормально. Первый день после больничного всегда даётся тяжелее.
— А он сможет дойти до столовой? — усмехнулся Фудзивара. — Или нам его на руках нести?
— Сам дойду, — буркнул Хандзо, поднимаясь.
— Кстати да, погнали, а то все места расхватают, — скомандовал Оцука.
До столовой добрались вместе со всем потоком учеников. Перед входом Оцука едва не влетел в какого-то первогодку, успел выругаться, извиниться и тут же продолжить свой рассказ, будто ничего не произошло. Фудзивара на это только покачал головой. Внутри было тесно. Возле раздачи уже собралась очередь.
Когда они добрались до своего стола у окна, выяснилось, что место уже занято. За столом сидели пятеро учеников из другого класса. Они о чём-то оживлённо разговаривали и настолько увлеклись беседой, что даже не заметили подошедшую компанию. Оцука уже открыл рот. Видимо, собирался отстаивать территорию. Но первым вперёд шагнул Казама.
— Извините, это наше место. Вы не могли бы пересесть?
Голос прозвучал довольно спокойно. За столом на секунду стало тише. Парни переглянулись и покинули место. Девушки тоже начали подниматься со своих мест. Уже через несколько секунд стол был свободен.
— О, смотрите, — шепнул Оцука, — сработало.
— Казама, ты наш герой, — усмехнулся Фудзивара, плюхаясь на освободившееся место.
Компания заняла свои места. Хандзо сел у окна, привычно повернув голову к стеклу.
— Кстати, — оживился Оцука, отправив в рот ложку риса. — Впереди у нас интересное событие намечается. Вы вообще в курсе?
Такеда поднял голову.
— Какое же?
— Как какое? Хэллоуин! После уроков наш класс соберётся, будем обсуждать, что да как. Костюмы, оформление, выступление… В общем, полный дэш!
— Ну, я, наверное, как всегда, пас, — без энтузиазма сказал Хандзо, ковыряя вилкой салат.
Оцука повернулся к нему всем корпусом, чуть не сбив стакан с соком.
— Ну уж нет! Хватит отлынивать, прятаться по углам и делать вид, что тебя это не касается. Пора уже участвовать в школьных событиях.
— Зачем?
— Затем, что это возможность делать что-то вместе. Не всё же время сидеть на уроках и расходиться по домам. Такие мероприятия нужны для того, чтобы создавать общие воспоминания. Чтобы потом было что вспомнить, над чем посмеяться и о чём поговорить спустя годы. Поэтому твой отказ не принимается. Ты автоматически принимаешь участие. Всё. Точка.
Хандзо закатил глаза и шумно выдохнул. Но спорить не стал.
— О нет, — театрально простонал Фудзивара, прижимая руку ко лбу. — Интроверта заставили участвовать в общественном мероприятии. Для него это сущий кошмар!
— Увы.
— Участие каждого ценно, — сказал Казама, отрезая кусок котлеты. — Такие вещи как раз и сближают людей. Когда делаешь что-то вместе, появляются истории, которые потом вспоминают всей компанией.
— С одной стороны, я разделяю желание Хандзо не участвовать в подобных мероприятиях, — начал Такеда, откладывая телефон в сторону. — С другой... соглашусь с Казамой. Гораздо интереснее быть частью этих событий, чем потом слушать рассказы остальных и понимать, что тебя там не было. Общие впечатления тоже чего-то стоят.
— С вами хоть на край света не страшно идти, — усмехнулся Фудзивара.
— Ай да молодцы! — воскликнул Оцука.
И в какой-то момент из уголка его выкатилась крошечная слеза. Он быстро стёр её тыльной стороной ладони, но все уже видели.
— Я так рад, что вы у меня есть... Мои прекрасные и замечательные друзья...
— Ты не начинай это самое, — проворчал Фудзивара.
Оцука развёл руками.
— Ну а что? Я счастлив! Понимаете? У меня появились такие крутые, понимающие и надёжные друзья! Я бы вас ни на что не променял! Даже на самую красивую девушку на планете!
— А вот это уже сомнительно, — заметил Такеда с лёгкой улыбкой.
— Эй! Ты сомневаешься в моей верности?
— Если ты искренне это говоришь, то сомнения отпадают сами собой.
— Как раз таки искренность нас и объединяет, — сказал Казама.
Хандзо сидел молча и слушал вполуха. Оцука опять что-то доказывал, размахивая вилкой так, будто выступал перед целым залом. Фудзивара тут же находил, к чему придраться. Такеда спокойно ел, время от времени поправляя очки. Казама наблюдал за этим привычным балаганом и изредка усмехался. Хандзо перевёл взгляд к окну. Солнце наконец выбралось из-за облаков и теперь било в стекло. Он задержал взгляд на улице на несколько секунд. Потом снова посмотрел на свою тарелку. Почему-то вспомнилась библиотека. Тот стол у окна... Хандзо нахмурился и тут же отогнал эту мысль.
— Ладно, — сказал он, отодвигая пустую тарелку. — Убедили. Участвую.
Оцука радостно заулюлюкал.
— За нас! — провозгласил он, поднимая стакан с компотом.
— За нас, — повторили все.
И в этом хоре голосов и почти глупой традиции поднимать стаканы было что-то настоящее. То, что не купишь за деньги. То, что остаётся с тобой навсегда.