Сон был липким и тяжёлым. Хандзо провалился в него сразу, как только голова коснулась подушки, и барахтался там, наверное, несколько часов. Ему снилось что-то бесформенное и серое. То ли коридоры без конца, то ли стены, которые двигались, сужая пространство. Он шёл, но не приближался ни к чему. Он искал что-то, но не мог вспомнить, что именно. А потом случился провал в пустоту. И затем резкий рывок в реальность.
Хандзо открыл глаза и некоторое время просто моргал, глядя в потолок. Взгляд не фокусировался, мысли ворочались медленно. В комнате было серо. Он повернул голову к окну. Сквозь неплотно задёрнутую штору пробивался тусклый ровный свет.
«Сколько времени?..»
Он нащупал телефон на тумбочке. Экран загорелся.
14:03
— Проклятье...
Голос сел окончательно. Вместо нормального звука получилось сиплое и скрежещущее нечто. Он приподнялся на локтях, и его тут же накрыл новый приступ кашля. В груди хрипело, в горле саднило, а из носа потекло так, что пришлось срочно искать салфетку.
— Ненавижу...
В комнате было холодно. Батареи грели еле-еле. Хандзо откинул одеяло. Пижама насквозь промокла от пота, противно липла к телу.
«Надо вставать. Надо...»
Сил не было. Совсем. Он сидел на кровати, свесив ноги, и смотрел в пол. Минуту, две. Потом тяжело вздохнул, шумно высморкался в новую салфетку и, придерживаясь за стены, побрёл в ванную.
По дороге он накинул на плечи одеяло. Оно было длинным, почти до пят, и тёплым, хотя и влажным от пота. Хандзо запахнулся в него, как в плащ, и в таком виде прошлёпал босыми ногами по холодному полу. В ванной он долго умывался. Сначала просто брызгал водой в лицо, потом тер щёки. Зеркало отражало нечто малоприятное: бледное лицо, слипшиеся волосы, покрасневшие глаза, мешки под ними. Будто не спал целую неделю.
— Ну и ну...
На кухне было так же серо, как и в комнате. Хандзо включил свет. Лампочка замигала и загорелась, заливая помещение желтоватым искусственным светом. Стало немного уютнее. Он достал из шкафчика упаковку с лекарствами. Таблетки от температуры, от кашля, от насморка. Он высыпал их на ладонь, пересчитал, запил водой, которую налил прямо из-под крана. Сделал пару глотков, поморщился. Вода была ледяной и противно холодила горло, которое и так саднило.
Чай он сделал покрепче обычного. Насыпал заварки от души, достал из холодильника лимон, срезал подсохший край и бросил в кружку пару тонких ломтиков. Следом отправил туда ложку мёда и немного сахара. Вода как раз закипела. Хандзо залил чай, подождал, пока заварка осядет, и несколько раз размешал ложкой. Над кружкой поднялся горячий пар. Он осторожно отпил. Чай оказался слишком горячим, но отставлять его не хотелось. Горечь заварки смешивалась со сладостью мёда и лёгкой кислинкой лимона. Самое то.
«Нет лучшего напитка, чем горячий чёрный чай с мёдом и лимоном».
Он уже собирался к окну, но вдруг вспомнил, что за весь день так ничего и не съел. Машинально посмотрел на кружку в руках. Желудок тут же напомнил о себе лёгким урчанием. Не то чтобы он действительно хотел есть. Скорее организм просто удивлялся, почему его опять оставили без обеда. Хандзо открыл холодильник, несколько секунд посмотрел внутрь и снова закрыл. Есть всё равно не хотелось.
Подхватив кружку, Хандзо вышел из квартиры. Одеяло по-прежнему висело на плечах. В общем коридоре оказалось прохладнее. После комнаты это даже приятно. Он неторопливо подошёл к ограждению и остановился. Внизу тянулся серый город. Дождь всё ещё шёл. Хандзо поставил кружку на бетонный бортик и облокотился на него. Со стороны квартир было тихо. Похоже, большинство соседей ещё не вернулось домой. Только где-то вдалеке негромко работало радио. Он сделал глоток чая и остался смотреть на дождь.
Он сделал глоток чая и поморщился — всё ещё горячий. Ветер тут же унёс пар куда-то в сторону. Дождь продолжал моросить. По мокрой дороге тянулись машины, оставляя за собой длинные полосы воды. Даже отсюда был слышен шорох шин по асфальту. Он стоял молча, грея ладони о кружку. Прохладный воздух неприятно холодил лицо, но уходить почему-то не хотелось. Хандзо сделал ещё один глоток и прикрыл глаза.
«Этот день рождения обречён быть самым худшим».
Он сделал ещё один глоток. Чай уже не обжигал так сильно. Где-то позади хлопнула дверь. По коридору прошли шаги. Кто-то мельком посмотрел на парня в пижаме, с одеялом на плечах и кружкой в руках, но ничего не сказал и вскоре скрылся за поворотом. Хандзо даже не повернул головы. Шевелиться не хотелось. Да и зачем? Он просто стоял, глядя на серые крыши под дождём.
Потом снизу донеслись шаги. Кто-то поднимался по лестнице, совершенно не заботясь о тишине. Следом послышались голоса. Несколько человек о чём-то спорили, перебивая друг друга. Хандзо нехотя повернул голову. Через пару секунд на площадке появился Оцука. Даже издалека его можно было узнать по растрёпанным волосам и вечному вихру на макушке. Следом поднялся Фудзивара, который что-то доказывал на ходу и размахивал руками. За ним шёл Такеда, привычным движением поправляя очки. Последним появился Казама. В одной руке он нёс большой пакет, набитый чем-то настолько плотно, что из него торчали уголки упаковок. Увидев всю эту компанию, Хандзо невольно задержал на них взгляд. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть сегодня.
Хандзо на секунду застыл. Кружка так и осталась у него в руках. Он даже несколько раз моргнул, словно не до конца поверил тому, что видит. Из-за температуры в голове с утра творилось чёрт знает что, так что первым делом он решил, что ему просто показалось. Но нет. Компания никуда не исчезла. Они поднимались всё выше по лестнице, продолжая спорить о чём-то своём. Первым его заметил Оцука. На мгновение он замолчал, потом прищурился, будто проверяя, не ошибся ли, и почти сразу расплылся в своей обычной ухмылке.
— Эй, смотрите! А вот и наш именинник собственной персоной!
Он ускорил шаг и почти подбежал к Хандзо.
— Ты чего тут делаешь?
— Вышел подышать воздухом. Заодно и пью этот прекрасный напиток.
Фудзивара подошёл следом, засунув руки в карманы куртки.
— Чай? В твоём состоянии нужно молоко с мёдом, а не чай.
— Молоко я не люблю.
— А ты попробуй. Вдруг понравится.
— Тебя, случайно, не смущает низкая температура на улице? — вмешался Такеда, подходя ближе и поправляя очки. — Ты и так болеешь. А стоишь здесь, практически босиком, в одном одеяле.
Хандзо зябко передёрнул плечами, стараясь не показывать, что ему действительно холодно.
— Признателен тебе за заботу. Но мне тепло.
— Имеются большие сомнения.
Фудзивара окинул его насмешливым взглядом.
— Тебе в таком наряде тепло? А что же скажет Масуда, когда она увидит такое?
Хандзо поперхнулся чаем и закашлялся.
— Масуда? Она тоже здесь?
— Спокойно, нет её с нами. Пока что.
Хандзо нахмурился, не зная, как интерпретировать это «пока что». Казама поднял пакет.
— Мы тут продуктов взяли. Ты, небось, ничего не ел. Приготовим обед, а потом поедим торт.
— Кстати, Хандзо! — спохватился Оцука, хлопнув себя по лбу. — Чуть не забыл! С днём рождения тебя!
Оцука шагнул к нему и без всяких церемоний закинул руку на плечи. От неожиданности Хандзо едва не расплескал чай. Плечо придавило знакомой тяжестью. Самой обычной, ничего особенного. И всё же почему-то от неё стало чуть спокойнее. Настолько, что даже злиться не хотелось.
— Спасибо, — сказал он тихо.
— С днём рождения, — кивнул Такеда.
— С днём рождения, брат, — добавил Фудзивара.
— С днём рождения, — как всегда коротко, но весомо произнёс Казама.
Хандзо посмотрел на них. На эту четвёрку, которая пришла неизвестно зачем, в чужую квартиру, к больному другу, да ещё и с продуктами.
— Спасибо вам большое... Но я мог бы сам сходить за...
— Эй-эй, не начинай, — перебил Оцука, убирая руку с плеча и становясь напротив. — Ты на себя глянь. Еле стоишь. Мы кто тебе? Правильно, друзья. А друзья на то и друзья, что могут прийти на помощь в любой момент. Ты думал, один будешь тут, больной, праздновать в этой серости? Кто так проводит день рождения? Нужно проводить в кругу близких и друзей!
Хандзо невольно улыбнулся уголком рта.
— Любишь ты, конечно, жить в серости, — подхватил Фудзивара, похлопывая его по плечу. — Но иногда не помешает добавить света в свою жизнь. Поэтому не надо «я сам». Тут есть «мы». Запомни это.
— Полностью поддерживаю высказывания Фудзивары, — улыбнулся Такеда. — Ты наш друг. А друзья не бросают своих даже в таких... скажем так, не самых весёлых обстоятельствах.
— Поверь, — добавил Казама, встряхивая пакет, — я приготовлю такой суп, что ты мгновенно выздоровишь и будешь как огурчик.
Хандзо переводил взгляд с одного на другого, и внутри него что-то таяло. То, что он держал в узде весь этот серый одинокий день. То, что не давал себе почувствовать, чтобы не размякнуть, не разреветься, не показаться слабым. А они всё ломали. Своими улыбками, своими голосами, своим теплом.
— Вы, походу, явно ожидаете, что я расплачусь от вашей доброты.
Оцука усмехнулся и покачал головой.
— Кто? Ты? Плачешь? Да кто бы поверил!
Хандзо легонько по-дружески задел его локтем. Оцука охнул, схватился за бок, изображая смертельную рану, но тут же выпрямился и подмигнул.
— Ладно, хорош стоять, — сказал Фудзивара, потирая руки. — Погнали, а то жрать охота. Весь день в школе макаронами кормили, а мне, между прочим, нормальную еду подавай.
— Ты всегда жрать хочешь, — заметил Оцука.
— Потому что я растущий организм!
Оцука ехидно улыбнулся.
— Растущий, говоришь?
— Я тебе щас...
Хандзо негромко кашлянул, намекая, что не стоит устраивать здесь разборки. Компания двинулась к его квартире. Тот задержался у ограждения. Допил остывший чай и ещё раз посмотрел вниз. Дождь никуда не делся. Всё те же мокрые крыши, серое небо и пустые дворы. Ещё пару минут назад этот вид казался каким-то особенно тоскливым. Сейчас уже нет.
Оцука тут же отправился исследовать помещение. Он заглядывал в каждую дверь, совал нос куда не надо и успевал комментировать всё, что попадалось на глаза. На кухне Казама молча поставил пакет на стол и начал доставать продукты. Следом подошёл Фудзивара. Вскоре столешница оказалась завалена овощами, упаковками и какими-то свёртками. Что-то покатилось к краю стола, что-то отправилось в раковину, а Фудзивара уже проверял холодильник на наличие свободного места. Такеда в происходящем участвовать не собирался. Он первым занял диван в гостиной и устроился поудобнее.
— Эй, Хандзо, — окликнул Оцука, выглядывая из-за угла коридора. — А ты ничего так здесь живёшь. Скромновато, но пойдёт.
— Если бы не заболел, могли бы куда-нибудь пойти.
Оцука махнул рукой в сторону окна, за которым всё так же моросило.
— Да куда пойдёшь в такую погоду? Ничего праздничного в этой атмосфере нет. Главное, что мы вместе будем. Это уже праздник.
— Эй, хорош болтать! — крикнул Фудзивара с кухни, помешивая что-то в кастрюле. — Лучше давай помогай!
Оцука вздохнул и направился к раковине.
— М-м-м...
Хандзо ушёл в комнату, переоделся в домашние штаны и мягкую толстовку, в которой обычно сидел за ноутбуком по вечерам. Вернулся на кухню уже в более подобающем виде, чем в пижаме и накинутом одеяле. И тут же замер. На диване, свернувшись клубком на коленях у Такеды, сидела Юки. Белая, пушистая, с важным видом королевы, принимающей дань. Она жмурилась от удовольствия: Такеда гладил её за ухом, и она подставляла голову, требуя продолжения.
— Давно у тебя появилась кошка? — спросил Такеда, не поднимая головы.
— Примерно неделю назад.
— Такая белая, пушистая. Откуда?
Хандзо на секунду замялся. Язык уже почти выпалил: «С Мари подобрали». Но что-то вовремя его остановило. Оцука стоял в двух шагах, а он, если услышит про Мари, точно не успокоится, пока не начнёт подкалывать.
— Просто шёл домой, как вдруг её увидел у порога. Была голодной, ну и решил накормить. Ну и оставить. Я вообще кошек люблю.
— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.
— А мне кажется, — вмешался Оцука, перекрикивая шум воды, — ты сачкуешь, пока мы тут готовкой занимаемся!
— В моих руках сама прелесть, — парировал Такеда, не выпуская Юки из рук. — И я не осмелюсь беспокоить её.
Оцука закатил глаза.
— Давайте я помогу, — сказал Хандзо, закатывая рукава толстовки.
Фудзивара протянул ему нож.
— Давай! Порежь лук.
Хандзо досталась луковица. Он придвинул к себе доску, взял нож и принялся нарезать её тонкими полукольцами. Уже через минуту глаза начало неприятно щипать. Пришлось несколько раз часто моргнуть и отвернуться в сторону. Рядом без лишних разговоров работал Фудзивара. Под его ножом морковь быстро превращалась в аккуратные кружочки, которые один за другим отправлялись в миску. Казама тем временем возился у плиты. Набрал воду в кастрюлю, поставил её на конфорку и проверил огонь.
— Так, ребята, — командовал он, включая газ. — Сначала лук с морковкой обжарим. Потом картошку добавим. А в конце зелень.
— Ты у нас сегодня шеф-повар, — прокомментировал Фудзивара.
— А ты — sous-chef.
— Я даже не знаю, что это значит.
— Значит, будешь посуду мыть.
— А вот это уже нечестно.
Они работали слаженно, почти без слов. Шипело масло, пахло жареным луком, и этот запах постепенно вытеснял из квартиры сырость и одиночество. Такеда, так и не выпустивший Юки, сидел в гостиной и следил за процессом издалека, иногда комментируя.
— Золотистую корочку надо, а не пригар, — заметил он.
— Иди сюда, поможешь, — буркнул Казама.
— Не могу. Парализован кошкой.
Суп был готов только минут через двадцать. Казама разлил его по тарелкам и первым поставил одну перед Хандзо. От горячего бульона сразу пошёл пар. Запах зелени и варёных овощей быстро заполнил кухню. Все потянулись к столу. Хандзо сел между Оцукой и Фудзиварой. Напротив устроился Казама. Рядом с ним расположился Такеда, который до последнего держал на руках Юки. Кошке это, похоже, надоело. Она недовольно мяукнула, вывернулась из его рук и одним прыжком оказалась на подоконнике.
— Приятного аппетита всем, — произнёс Казама.
— Приятного аппетита, — повторили остальные.
Хандзо осторожно подул на ложку и попробовал суп. Горячий, наваристый. Что-то слегка пряное чувствовалось в послевкусии, но он так и не понял, что именно.
— Обалдеть как вкусно! — воскликнул Оцука, отправляя в рот вторую ложку. — Казама, где ты так научился готовить?
— Бабушка учила. Летом, когда приезжал к ней в деревню.
— Долгих лет ей жизни, — серьёзно сказал Фудзивара. — Это не суп, а лекарство для души.
— И для тела, — добавил Такеда.
Хандзо съел ещё пару ложек. И с удивлением почувствовал, что внутри становится легче. Не только в желудке, но и в груди.
— Что ты туда намешал? — спросил он, поднимая глаза на Казаму. — Мне вдруг становится легче.
— Магия домашнего тепла. И немного имбиря с чесноком.
— И души, — добавил Оцука, жуя. — Этого в школьной столовой не подают.
За разговором никто особо не следил. Некоторое время за столом слышался только стук ложек да редкие короткие замечания. Тарелки постепенно пустели. Хандзо ел не торопясь. С каждой ложкой становилось как будто легче. Горячая еда наконец разогнала неприятный холод, который с самого утра сидел где-то внутри, и даже голова уже не казалась такой тяжёлой.
— Так, — сказал Фудзивара, отставляя пустую тарелку. — Переходим к главному?
Оцука чуть не подпрыгнул на стуле.
— Да!
Казама достал из пакета коробку. Обычную, белую, с окошком из прозрачного пластика, за которым виднелся шоколадный торт с кремовыми розочками по краям.
— Ничего себе, — выдохнул Хандзо.
— Брали в той кондитерской, что за углом школы, — пояснил Фудзивара. — Там пекут просто божественно.
Хандзо только молча кивнул. Пока закипал чайник, на столе появился торт. Кто-то нашёл нож, кто-то тарелки. Через пару минут куски уже лежали перед каждым. Оцука, не дожидаясь остальных, первым потянулся за своим. Правда, удержал он его недолго. Кусок опасно накренился и едва не отправился на пол, но Фудзивара успел подставить тарелку раньше.
— Аккуратней, — проворчал он.
— Ага, сорян, — промычал Оцука с набитым ртом.
— Не разговаривай, когда ешь, — вставил Такеда.
— Ты не моя мама.
— К счастью.
Они рассмеялись. Хандзо тоже улыбнулся.
— Ах да! — спохватился Оцука, отставляя тарелку и поднимаясь.
Он подошёл к своей сумке и принялся в ней рыться, выгребая учебники, тетради, какие-то фантики. Наконец, с победным видом, он извлёк коробку. Не слишком большую, но аккуратную, с яркой аниме-обложкой.
— Держи, Хандзо!
Тот взял и открыл. Внутри, на пластиковой подставке, стояла фигурка главного героя из аниме, которое он смотрел уже несколько раз и готов был пересматривать снова.
— Я знаю, что ты фанат этого аниме. Это, по сути, моя фигурка. Но тебе подарить не жалко. Она у меня на полке стояла и пылилась. Пусть теперь у тебя красуется.
Хандзо повертел фигурку в руках, рассматривая детали.
— Ну ничего себе... Спасибо, Оцука. Очень... неожиданно.
Такеда тоже поднялся и достал из своей сумки свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой.
— Вот тебе мой подарок.
Хандзо развернул. Два новых тома манги «Сингулярность».
— Я заметил, что тебе зашла эта история. Решил, что будет уместно.
— Спасибо большое, Такеда.
Фудзивара достал из своей сумки стопку тетрадей с изображениями персонажей игры Call of Duty.
— И у меня тоже кое-что есть для нашего ворчуна. Держи, я знаю, что ты у нас игроман и любишь эту серию.
— Спасибо большое, Фудзивара.
Казама поднялся, возвышаясь над всеми, и полез в сумку. Он извлёк мягкий свёрток и переложил на стол. Хандзо развернул. Чёрная футболка с ярким принтом. На ней девушки с музыкальными инструментами, логотип группы «The Rainbooms». Рядом плакат на стену, с той же символикой.
— Я знаю, что ты любишь слушать их прекрасную музыку.
Остальные парни тихонько усмехнулись. Оцука прикрыл рот ладонью, Фудзивара отвернулся к окну, но его плечи дрожали. Хандзо переводил взгляд с одного на другого.
— Чего вы ржёте? Вы тоже их слушаете. Я знаю.
— Слушаем, — признал Оцука, всё ещё ухмыляясь. — Но ты — это был нежданчик. В смысле, мы не ожидали, что ты... ну...
— Что я нормальный человек? Со своими музыкальными предпочтениями?
— Ладно-ладно, без обид, — поднял руки Фудзивара. — Мы просто удивились. Приятно, но удивились.
Хандзо закатил глаза, но улыбнулся.
— Спасибо, Казама. Очень... неожиданно. И приятно.
Казама кивнул. Хандзо окинул взглядом разложенные на столе подарки. Казалось бы, обычные непримечательные вещи. Но в каждой из них было что-то. Частичка того, кто дарил. Забота, внимание, тепло.
— Спасибо большое за подарки. Я буду их ценить.
— А мы будем следить, — усмехнулся Оцука. — Чтобы не запылились на полке.
Они по очереди пожали ему руку.
— Ладно, — сказал Фудзивара, глянув на часы. — По времени нам пора. Домашку делать, а её немало задали.
— Блин, — вздохнул Оцука, — а так хотелось вместе куда-нибудь сгонять! В кино, например. Или в кафе.
Хандзо похлопал его по плечу.
— Ничего страшного. Найдём возможность в другой раз. Попозже, когда я вылечусь. И когда у всех будет время.
— Верно говорит Хандзо, — кивнул Такеда. — Учёба должна быть в приоритете.
— Опять ты за своё! — застонал Оцука.
Пока Такеда рассуждал, Казама украдкой посмотрел на Фудзивару и молча покрутил пальцем у виска. Фудзивара тут же подавился смешком. Пришлось закрыть рот рукой и сделать вид, что он просто закашлялся.
— Я знаю, что вы там делаете, — сказал Такеда, не оборачиваясь.
— Не сомневаюсь, — ответил Казама, пряча улыбку.
Фудзивара первым направился к выходу.
— Хандзо, ты давай поправляйся. И не болей больше. Нам такие сюрпризы не нужны.
— Постараюсь, — усмехнулся Хандзо.
— Не «постараюсь», а «впредь буду внимательно следить за своим здоровьем», — поправил Такеда.
— Впредь буду внимательно следить за своим здоровьем.
— Вот. Другое дело.
Оцука, уже стоя в дверях, обернулся.
— Ещё раз с днём рождения, дружище! Не скучай тут без нас.
— Постараюсь.
— И не болей! — крикнул Фудзивара из коридора.
— И домашку сделай, как будешь здоров, — добавил Такеда.
— Обязательно.
— Если завтра станет лучше, приходи в школу. А то девочки соскучились по тебе, — подмигнул Казама.
Другие парни захихикали. Хандзо махнул рукой.
— Да ну вас.
Они засмеялись и дверь закрылась. Шаги затихли. Голоса утонули в глубине лестничного пролёта. И в квартире снова стало тихо, но уже не так, как утром. Юки спрыгнула с подоконника, подошла к хозяину и потёрлась о ногу.
— Ну что, не так уж и плох этот день, да?
Кошка довольно замурлыкала и свернулась клубком рядом. За окном дождь уже закончился. Хандзо обвёл взглядом кухню. На столе всё ещё лежали подарки. Рядом стояли кружки с недопитым чаем, валялись пустые тарелки, оставшиеся после торта. Ещё несколько часов назад ему казалось, что этот день окончательно испорчен. Температура, пустая квартира, дурацкое настроение с самого утра. А потом заявились эти ребята. Хандзо подошёл к окну и на секунду прислонился лбом к холодному стеклу. Потом тихо выдохнул.
— Спасибо...
Вечером Хандзо сидел на диване, глядя в одну точку. Юки свернулась клубком у него на коленях и тихо мурлыкала. Это убаюкивающее звучание было единственным, что нарушало тишину. В прихожей щёлкнул замок. Вернулась Юи. Уставшая, но довольная. Смена в кафе выдалась долгой, но она успела к вечеру. В руках у неё был пакет с фирменным логотипом. Из него пахло чем-то сытным и домашним. Паста, салат, несколько аккуратно упакованных десертов. Она молча поставила пакет на стол, села рядом и взяла Юки на руки. Хандзо рассказал ей о том, как прошёл день. О том, что днём приходили друзья. О том, что Казама сварил такой вкусный суп, от которого температура спала сама собой. О том, что они принесли торт и подарки, и просто были рядом. Юи внимательно слушала, а потом улыбнулась и протянула ему небольшой свёрток. Тёплый шарф, серый и мягкий, с едва заметным узором.
Чуть позже зазвонил телефон. Это была мама. Она сразу начала расспрашивать про температуру, про самочувствие, про лекарства и про то, ел ли он вообще что-нибудь за день. Хандзо терпеливо отвечал, время от времени повторяя, что всё уже нормально и волноваться не о чем. Потом трубку взял отец. Его поздравление было куда короче. Несколько простых слов, пара вопросов о здоровье и привычное напоминание не запускать болезнь.
Разговор закончился быстро. Он убрал телефон, откинулся на спинку дивана и некоторое время просто сидел молча. Юки устроилась рядом и лениво шевелила хвостом. Хандзо посмотрел на шарф, который всё ещё лежал рядом, и неожиданно поймал себя на том, что улыбается. День вышел странным. Совсем не таким, каким он его представлял утром. Но сейчас это уже не имело значения. Перед сном он ещё раз проверил телефон, выключил свет и забрался под одеяло. И впервые за весь день заснул без тяжёлых мыслей в голове.