Семья

Первой переступила порог мама. Мизуки Куросава. Чёрные волосы были собраны в аккуратный пучок, из которого по бокам лба спадали две длинные пряди. Строго, но женственно. Карие глаза, такие же тёплые, как у Юи, сразу нашли обоих детей. Поверх красного свитера было наброшено бежевое пальто, которое она уже начала расстёгивать на ходу, тёмные брюки идеально сидели. Даже после дороги мама умудрялась выглядеть так, будто только что вышла из дома, а не провела пару часов на работе.

— Ой, мои хорошие!

Она первой заключила дочь в объятия.

— Юи! Соскучилась!

— Мам, задушишь!

Юи делала вид, что сопротивляется, но на самом деле льнула к матери как котёнок.

— Подумаешь неделю не виделись.

— Для матери даже один день — целая вечность, — философски заметил папа, заходя следом.

Сатоши Куросава был под стать жене. Подтянутый, в строгом чёрном деловом костюме и серой водолазке. Короткие чёрные волосы уложены в стильную причёску. Видно, что перед дорогой заезжал к барберу, но старался сделать вид, что это само так получилось. На носу очки в тонкой металлической оправе, за которыми прятались неожиданно светлые почти прозрачно-голубые глаза. В руках он держал два огромных пакета с продуктами. Походу, явно тяжёлых, судя по тому, как напряглись руки.

— Ого, а у вас тут... чисто. Даже подозрительно.

— Мы прибрались!

Юи вывернулась из маминых объятий и ткнула пальцем в брата.

— Хандзо даже плинтусы протёр! Сам! Я свидетель!

— Не преувеличивай, — буркнул тот.

Мама тем временем уже скинула пальто, оставшись в красном свитере, и подошла к нему. Она схватила сына за плечи и притянула к себе, чмокнув в макушку. Как в детстве, когда он был маленьким и ещё позволял такие нежности.

— Хандзо! Дай посмотрю на тебя!

Она отстранилась на секунду, вглядываясь в его лицо.

— Ой, а ты... похудел? Или наоборот? Не пойму. Но выглядишь хорошо! Прям... свежо!

— Мам, он просто выспался, — закатила глаза Юи. — Впервые за полгода.

— Выспаться — это святое, — одобрительно кивнул папа, сгружая пакеты у порога. — Я за вас двоих не высыпаюсь лет двадцать почти.

В этот момент из гостиной, привлечённая шумом и новыми запахами, показалась Юки. Кошка остановилась в дверях, окинула незнакомцев подозрительным взглядом. Мама всплеснула руками.

— Ой! А это кто такая?! Киса! Кис-кис-кис!

Юки дёрнула ухом, но с места не сдвинулась. Её кошачье достоинство не позволяло бежать на первый зов.

— Это Юки, — представил Хандзо. — Наша... ну, моя теперь.

Папа приподнял бровь.

— Юки? Снег, значит. Красиво. А почему Юки?

— Потому что белая, что вполне логично. Подобрал недавно к себе.

Мама перевела взгляд с кошки на сына.

— Подобрал где-то?

— Она сама так-то пришла.

— И он не смог пройти мимо, — подхватила Юи с довольной улыбкой. — Представляешь, мам? Наш бука-брат, который на людей смотрит как на врагов народа, вдруг тащит в дом бездомную кошку.

— Я не тащил.

Мама и папа переглянулись. В этом взгляде читалось всё: удивление, гордость и лёгкое «ну надо же, наш сын оказывается человек».

— Ладно, потом досмотрим кошку, — решительно заявила мама. — Давайте уже за стол! Я с дороги есть хочу — сил нет. И пахнет у вас так, что я сейчас слюной захлебнусь.

Юи подскочила к плите, с гордостью приподнимая крышку кастрюли.

— А это мы с Хандзо приготовили! Суп с клёцками собственного производства! Хандзо лук резал, между прочим. Даже не плакал. Почти.

— Резал? — удивился папа. — Прогресс.

— А картошку и морковку тоже он! Под моим чутким руководством, конечно. Но без жертв. Пальцы все на месте.

— Ну, это главное, — усмехнулся папа, разуваясь.

Через пять минут все уже сидели за столом. Юки, потеряв к людям интерес, устроилась на подоконнике и делала вид, что происходящее её совершенно не касается. Но ухо время от времени поворачивалось к столу — вдруг что-то вкусное упадёт?

Мама первой зачерпнула суп, подула на ложку и попробовала. Зажмурилась от удовольствия.

— Господи... Это же... это вкус моего детства! Моя бабушка точно такой же суп варила! Молодцы какие!

— Да, настоящие молодцы, — кивнул папа, уже вовсю работая ложкой. — Серьёзно. Без всяких скандалов, надеюсь, живёте?

— Пап, мы не всегда скандалим, — обиженно протянула Юи.

— Всегда. Но сегодня, походу, исключение.

Хандзо молча ел, слушая этот привычный семейный балаган, и чувствовал, как внутри разливается то самое тёплое спокойное чувство. Семья в сборе, кошка на подоконнике, суп вкусный. Что ещё надо для счастья?

Мама отложила ложку и подпёрла щёку рукой.

— Ну, рассказывайте. Как жизнь? Как учёба? Как вообще?

— Всё нормально, — в унисон ответили Хандзо и Юи.

— Нормально — это как? — уточнил папа. — Двойки не получаете? Из школы не выгоняют? В полицию не забирали?

— Пап! — возмутилась Юи. — Мы приличные дети!

— Я просто уточняю. Родительская привычка — ожидать худшего.

Хандзо решил взять слово, чтобы Юи не успела наговорить лишнего.

— Учёба нормально. Контрольные пишем, оценки... терпимо.

— Терпимо — это сколько? — прищурилась мама.

— Четвёрки есть. По математике даже.

Папа даже ложку отложил.

— Ого! По математике? Ты же её ненавидишь!

— Ну... Помогли. Одноклассница как-то раз объяснила тему.

Мама с папой снова переглянулись. На этот раз взгляд был ещё более выразительным.

— Одноклассница? — переспросила мама с таким интонационным креном, что Хандзо сразу понял: сейчас начнётся.

— Мам, не начинай.

— Я ничего не начинаю. Я просто интересуюсь. Девочка? Хорошая? Красивая? Умная?

— Мам!

Мама засмеялась.

— Да не красней ты! Я ж не кусаюсь. Просто матери интересно, с кем её сын общается.

Юи, сидевшая напротив с ложкой в руке, издала какой-то странный звук — не то чих, не то смешок. Хандзо бросил на неё предупреждающий взгляд, но Юи была Юи. Её это никогда не останавливало.

— Мам, а ты знаешь, что Хандзо вчера ходил в планетарий?

— В планетарий? — удивился папа. — Ты же терпеть не мог эти вылазки в детстве. Говорил, что «звёзды и на картинке посмотреть можно».

— Повзрослел, видимо, — буркнул Хандзо, пытаясь увести разговор в безопасное русло.

— С классом ходили? — уточнила мама.

— С друзьями. Не всем классом, а компанией.

— Компанией? — приподнял бровь папа. — У тебя появилась компания? С каких пор?

— Пап, у него давно компания, — вмешалась Юи. — Оцука, Такеда, Казама, Фудзивара. Он с ними постоянно тусуется. Мы с Мари, когда...

Она резко заткнулась, но было поздно. Мамины уши, казалось, выросли на пару сантиметров и заострились.

— С Мари? Это та самая одноклассница? Которая по математике помогала?

Хандзо метнул в Юи взгляд, полный убийственной ненависти и отчаяния. Юи сделала вид, что очень занята изучением фактуры столешницы.

— Да так... Она тоже вчера была. В планетарии. Со своими подругами.

Мама улыбнулась той самой улыбкой, которой уже нарисовала в голове картину будущей свадьбы и внуков.

— И с ней тоже, значит... А какая она? Расскажи!

— Мам, ну что рассказывать? Обычная девушка. Учится хорошо. Модель ещё.

Папа чуть не поперхнулся супом.

— Модель?! Ты дружишь с моделью?

— Пап, она просто одноклассница!

Мама подалась вперёд.

— Симпатичная она?

— Мам!

— Очень симпатичная, — пришла на помощь (или наоборот?) Юи. — Красивая, умная, стильная. И, кажется, к нашему буке неровно дышит.

— ЮИ!

Хандзо был готов провалиться сквозь землю. Папа громко захохотал. Мама сияла так, будто ей только что подарили годовую подписку на спа-салон.

— Сынок, — сказал папа, вытирая слёзы, — ты хоть понимаешь, как это прекрасно? Ты, который от девчонок шарахался как чёрт от ладана, вдруг дружишь с моделью, которая пошла с тобой в планетарий, ещё тебе с учёбой помогает...

— Это не то, что вы думаете!

Мама ласково погладила его по голове.

— Конечно-конечно. Мы ничего не думаем. Мы просто рады, что у тебя появились друзья. И подруги. И вообще...

— Мам, перестань...

Юки, наблюдавшая за этим цирком с подоконника, лениво зевнула и отвернулась. Дескать, люди, ну что с вас взять. Мама всё же отступила.

— Ладно, не буду. Расскажи лучше про планетарий. Что там было интересного?

Хандзо с облегчением выдохнул и ухватился за новую тему.

— Ну... там купол такой огромный и на нём показывают звёзды. Как будто ты под открытым небом сидишь. Рассказывали про созвездия, про чёрные дыры...

— Про чёрные дыры? — оживился папа. — Это интересно. Они же там, говорят, время искривляют?

— Ага. И ещё показывали туманность Ориона. Она розовая и голубая, и свет от неё идёт тысячу триста лет. Мы видим её такой, какой она была в Средневековье.

— Ничего себе, — покачала головой мама. — Это надо же... А ты, оказывается, у нас романтик.

— Мам, это наука.

За столом повисла тёплая уютная тишина. Ложки звенели о тарелки, папа довольно прихлёбывал бульон, Юи строчила что-то в телефоне под столом (наверняка сливала подругам информацию о том, как брата пытают родители), а мама смотрела на детей и мужа и улыбалась той особенной улыбкой, которая бывает только у матерей в редкие минуты, когда всё хорошо.

— Знаете что? — сказала она наконец. — Я за вас спокойна. Правда. Вы тут без нас хорошо справляетесь. Даже кошку завели. Суп варите. Друзья у вас появились.

Она посмотрела на Хандзо особенно тепло.

— Ты, Хандзо, прям... изменился как-то. Похорошел. Глаза блестят.

— Это он из-за Мари, — тут же встряла Юи, не в силах удержаться.

Хандзо швырнул в неё салфеткой, но промазал.

— Попался! — засмеялась Юи, уворачиваясь. — Значит, правда!

Папа снова захохотал. Хандзо понял, что спасти ситуацию может только срочный перевод разговора на что-то другое.

— А вы как? Как работа? Как вообще?

— Ой, работа как работа, — махнула рукой мама. — Папа твой опять проект сдаёт, я в деканате зашиваюсь с отчётами. Но ничего, жить можно.

— Главное, чтобы вы тут не бузили, — добавил папа. — А мы как-нибудь справимся.

— Не бузим, — заверила Юи. — Мы тихие и примерные.

— Ага, тихие. Я твою тишину за километр слышу. Но сегодня вы молодцы. Правда. И суп отличный, и убрано. И сын улыбается. Давно я этого не видел.

Хандзо смутился, но промолчал. Потому что папа был прав. Он действительно улыбался. И это было... нормально. Юки, наконец, не выдержала. Спрыгнула с подоконника и подошла к столу, с надеждой глядя на своего хозяина. Тот вздохнул, отрезал крошечный кусочек курицы и протянул кошке. Та с достоинством приняла дар и удалилась обратно, всем своим видом показывая, что она здесь не напрашивается, а просто поддерживает компанию.

— Строгая у вас кошка, — заметил папа.

— Принцесса, — поправила Юи. — Имеет право.

Мама засмеялась и потянулась за добавкой супа.

— Давайте-ка ещё по ложке. А потом...

Она многозначительно посмотрела на Хандзо.

— ...потом ты мне всё-таки расскажешь про эту Мари. Подробно.

— Ну мам!

— Дорогая, ну что ты пристала к человеку? — неожиданно вступился папа, снимая очки и протирая их специальной салфеткой. — Дай ему поесть спокойно. Видишь, он даже краснеет уже до ушей.

— Я не краснею!

— Краснеешь-краснеешь, — напела Юи, подливая себе ещё чаю. — Но папа прав, мам. Оставь его в покое. Если мы его сейчас дожмём, он вообще перестанет с нами разговаривать, уйдёт в свою комнату и будет там страдать в одиночестве. А нам ещё кошку гладить и суп доедать.

— Я не страдаю.

Мама сдалась, но только внешне. Хандзо видел этот её хитрый взгляд. Она просто взяла паузу. Как кошка перед прыжком.

— Ладно-ладно. Не буду пока. Но имей в виду: когда-нибудь ты мне всё равно расскажешь. Я мать, я подожду.

— Страшно, — прокомментировал папа, надевая очки обратно. — У неё терпение, как у партизана. Я двадцать лет женат — знаю.

— Двадцать два, — поправила мама, не глядя.

— Тем более.

Юи фыркнула в чашку, а Хандзо поймал себя на том, что улыбается. Совсем по-глупому, по-дурацки, но улыбается. Родители перешучиваются, сестра подкалывает, кошка дремлет на подоконнике, а он сидит за столом, полным вкусной еды, и чувствует себя... дома. По-настоящему.

— А что, кстати, с кошкой делать будете? — спросил папа, переводя тему в безопасное русло. — Прививки там, ветпаспорт? Вы же не знаете, может, у неё блохи или ещё чего?

— Пап, мы её только недавно подобрали, — закатила глаза Юи. — Дай нам время.

— Время — это хорошо. Но к ветеринару сводить надо. Я могу записать, если хотите. У нас клиент есть хороший, ветклинику держит, между прочим.

— О, папа-адвокат подключает связи. Страшная сила.

— Не адвокат, а юрист. И да, мои связи страшны. Особенно для тех, у кого нет прививок.

— Ладно, запишу, — согласился Хандзо. — Надо будет — сводим.

— Вот и договорились.

Папа довольно кивнул и отправил в рот очередную ложку супа.

— А суп действительно отличный. Дорогая, запиши рецепт у дочери.

— Уже мысленно записала, — улыбнулась мама. — Юки, ты у нас теперь главный семейный повар?

Юи ткнула в брата ложкой.

— А Хандзо? Он тоже старался! Не отнимай у него лавры.

— Хандзо у нас тоже молодец. И по дому помогает, и кошку приютил, и в планетарий с друзьями ходит... Мы с папой прям гордимся.

Хандзо заёрзал на стуле.

— Мам, ну что ты прямо как на собрании...

— А что такого? Я не могу порадоваться за сына?

— Можешь, — примирительно сказал папа. — Но давай без пафоса. А то он сейчас сбежит.

— Не сбегу, — буркнул Хандзо, но сам подумал, что мысль не такая уж плохая.

— Кстати, о планетарии, — ловко развернула тему мама. — А кто ещё ходил? Только ты с друзьями и подругами?

— Мам...

— Я просто интересуюсь! Социальный круг, знаешь ли. Психологи говорят, что для здорового развития нужно общаться с обоими полами.

Хандзо понял, что спасения нет. Остаётся только сдаться на милость победителя.

— В целом да. Оцука, Танака, Харада, Казама, Фудзивара, Такеда, Учияма, Кобаяши и... ну, Масуда.

— Масуда... Красивое имя. А какая она? Блондинка? Брюнетка? Высокая? Невысокая?

— Мам, ну зачем тебе?

— Затем, что я твоя мать и хочу знать, с кем мой сын проводит время. Не увиливай.

— Брюнетка. С алыми глазами. Невысокая. Модель.

— Модель... — протянул папа.

— Пап, это просто совпадение. Она учится со мной в одном классе. Мы просто друзья.

— Просто друзья, — эхом отозвалась мама. — А она в курсе, что вы просто друзья?

— Что?

— Я спрашиваю: она знает, что вы просто друзья? Потому что иногда бывает, что один человек думает «просто друзья», а второй — совсем другое.

Хандзо открыл рот, закрыл, снова открыл. Юи наблюдала за ним с выражением кота, который загнал мышку в угол и теперь наслаждается моментом.

— Я... мы... Не знаю. Мы не обсуждали.

— О, не обсуждали. Значит, есть что обсуждать.

— Мам, перестань...

— Ладно, ладно. Не буду. Но ты мне потом сам расскажешь. Когда поймёшь.

— Что пойму?

— То самое, — загадочно ответила мама и отправила в рот ложку супа, давая понять, что допрос окончен.

Папа за столом тихо посмеивался в кулак, Юи хихикала про себя, а Хандзо сидел и чувствовал, что внутри разливается что-то тёплое и немного щекотное. За окном медленно опускался вечер. Где-то там, в другой части города, Мари, наверное, тоже ужинала с семьёй. Интересно, её тоже пытают вопросами? Тоже спрашивают про какого-то странного тихого парня с вечно красными ушами? Хандзо поймал себя на этой мысли и сам удивился. Раньше он о таком не думал. Раньше ему было всё равно, что там у других, как они живут, о чём говорят. А теперь...

— О чём задумался? — спросил папа, заметив его отсутствующий взгляд.

— Да так. Просто... ни о чём.

— Ага, ни о чём.

Мама встала из-за стола и начала собирать пустые тарелки.

— Так, кто поможет мыть посуду?

— Я пас, — тут же отозвалась Юи, поднимая руки. — Я готовила. У нас разделение труда.

— А я мыть не умею, — вставил папа с совершенно каменным лицом. — У меня руки для документов, а не для тарелок.

— С кем я живу... — вздохнула мама, но беззлобно. — Сынок, выручай.

Хандзо молча встал и начал собирать оставшиеся тарелки. Это было проще, чем сидеть под перекрёстным огнём вопросов. И, честно говоря, ему даже нравилось. Простое понятное дело. Папа подошёл к окну, где дремала Юки, и осторожно, боязливо протянул руку, чтобы погладить кошку. Та приоткрыла один глаз, оценила ситуацию и... ткнулась головой в его ладонь.

— О, — удивился папа. — Кажется, я принят.

— Ты ей понравился, — подтвердила Юи. — Это большая честь. Она не всех любит.

— Я польщён.

Хандзо закончил своё дело. Мама чмокнула его в щёку.

— Молодец какой. Садись, отдыхай. Сейчас чай будем пить с пирожными.

— Пирожные? — оживилась Юи. — Мама, ты божественна!

— Я знаю.

Мама достала из пакета коробку с логотипом той самой кондитерской, которую они обожали в детстве. Хандзо смотрел на всё это. На папу с кошкой на руках, на маму, раскладывающую пирожные по тарелкам, на Юи, которая уже подглядывала, какое ей достанется. И в моменте почувствовал, как внутри разливается то самое, невыразимое... Счастье. Обычное семейное счастье. Которого так не хватало в последнее время.

— Эй, — окликнула его Юи. — Сядь уже, а то без пирожного останешься.

Хандзо улыбнулся и пошёл к своим. Мама откусила кусочек пирожного и довольно прикрыла глаза.

— Ну что, может, рванём сегодня куда-нибудь? Пока мы тут, погода хорошая...

Юи аж подскочила на стуле.

— О, давай! Куда? В аквапарк? Я сто лет не была там!

— В аквапарк? — скептически поднял бровь папа, аккуратно отставляя чашку. — Сатоши Куросава в плавках? Дети, вы хотите, чтобы я опозорился перед всем городом?

— Пап, мы тебе купим самые приличные плавки. И надувной круг, если надо.

— Остроумно.

— А может, в зоопарк? — предложила мама. — Там панды новые, говорят, привезли. Такие милые!

— Сейчас зоопарк закрыт на обед, — резонно заметил Хандзо.

— Тогда, может, в тот самый планетарий? Вы же вчера ходили, говорят, там интересно. Мы бы тоже посмотрели.

Хандзо покачал головой.

— Да ну, я только вчера был. Там программа, наверное, та же самая. Не хочу второй раз одно и то же.

— Привереда, — фыркнула Юи.

Папа задумчиво постучал пальцем по столу.

— А может, в торговый центр? Куча развлечений, и поесть есть где, и посмотреть чего. Юи вон, наверное, хочет приодеться.

— Хочу! Мам, а давай устроим шоппинг? Как в старые добрые! Помнишь, мы раньше ходили по магазинам, потом пили кофе и обсуждали всё на свете?

Мама заулыбалась.

— Помню, конечно. Ты тогда ещё маленькая была, вечно просила купить тебе всё розовое.

— А я до сих пор люблю розовое. Просто теперь это называется «инстаграмный стиль», а не «девчачье».

— Торговый центр — это хорошо, — поддержал папа. — Я хоть в книжный загляну. А то за всеми делами совсем читать перестал.

— Ты всегда так говоришь, а потом покупаешь пять книг и ещё детектив на сдачу, — усмехнулась мама. — Значит, решено.

Она взглянула на часы.

— Сейчас допиваем чай, собираемся — и в торговый центр!

Через пять минут в квартире началась настоящая суета. Папа ловко споласкивал чашки, мама красила губы перед зеркалом в прихожей, Юи носилась по комнатам в поисках «тех самых джинсов, в которых я хочу пройтись по магазинам», а Хандзо просто стоял посреди всего этого хаоса и... улыбался. Юки, наблюдавшая за этим бедламом с подоконника, лениво зевнула и отвернулась к окну. Дескать, люди, ну что с вас взять.

— Хандзо, чего стоишь? — доносился голос мамы из прихожей. — Одевайся давай!

— Иди, иди, — поддакнула Юи, пролетая мимо с джинсами в одной руке и свитером в другой. — Ты нам нужен! Будешь таскать пакеты.

— Спасибо, — буркнул Хандзо.

Папа, выходя из кухни с полотенцем в руках, хлопнул сына по плечу.

— Привыкай. Таскать пакеты — наша святая обязанность.

Через пару минут вся семья стояла в прихожей. Юи в тех самых джинсах и новом свитере, который она умудрилась найти в недрах шкафа. Мама в красном свитере и бежевом пальто, с идеальной помадой. Папа в своём деловом костюма. Хандзо в чёрном спортивном кофте с воротником и штанах.

— Ключи взял? — спросила мама.

— Ага.

— Кошку покормил?

— Только что.

— Телефон зарядил?

— Мам, мне не семь лет.

Дверь открылась, и в коридор ворвался свежий вечерний воздух. Папа обвёл всех взглядом.

— Ну что, семейный выходной начинается?

Юи первой выскочила на лестничную клетку.

— Погнали!

Мама вышла следом, папа за ней. Хандзо задержался на секунду, оглянулся на Юки. Та сидела на подоконнике, провожая их взглядом.

— Мы скоро, — пообещал он.

Кошка моргнула. Непонятно было, что она выражала. То ли «да мне всё равно», то ли «буду вас ждать». Хандзо закрыл дверь и побежал догонять семью. Впереди был вечер, полный магазинов, смеха и, наверное, километров, пройденных по торговому центру. И это было именно то, что нужно.