Им пришлось признать очевидное.
Они ошибались.
Перед ними была не просто безупречная коллекция, а будто новое направление в искусстве.
— Боже...
— Это же...
— Невероятно...
Потрясение оказалось по-настоящему сильным.
Никто не ожидал ничего подобного.
Некоторые ещё до начала уверенно заявляли, что на этот раз Мортис промахнулся.
Порой модель для коллекции важнее самих вещей.
А он привёл двух представителей домов, о которых почти никто не слышал.
Да ещё преподавателя с учеником.
И всё же...
— Главная тема новой коллекции — «Стальная эпопея», вдохновлённая отношениями учителя и ученика.
Уже первые образы подавляли своим совершенством.
«Стальная эпопея».
Единая тема, проходившая через всю коллекцию.
Критики торопливо делали записи, а приглашённые маги начали запечатлевать наряды Джиэля и Квантуса.
— Это история ученика, который под руководством наставника закаляется, словно сталь.
У любой коллекции должен быть собственный сюжет.
На этот раз Мортис выбрал историю учителя, его наставлений и взросления ученика.
— Первый образ называется «Молот и самородок». В нём соединились холодная требовательность наставника, разглядевшего в ученике необработанный металл, и напряжённое ожидание самого юноши перед началом закалки.
Для этой сцены подготовили два наряда.
— На наставнике жилет «Айрон Крест». Тёмно-серая металлизированная ткань из Валена и шёлковая рубашка подчёркивают его сдержанность и беспощадную ясность взгляда...
Одежда сидела идеально.
Пожалуй, это был самый простой и неброский наряд из всех, которые когда-либо создавал Мортис.
Но присутствие модели превращало простоту в достоинство.
— Ученик одет в пальто «Хайд Силк». Оно сшито из шкуры магического зверя, и мы намеренно сохранили грубую фактуру, чтобы подчеркнуть необработанность материала...
Квантус тоже выглядел совершенно иначе.
Все и раньше видели, что он крупный.
Но мышцы, открывавшиеся под распахнутым пальто, производили ошеломляющее впечатление.
Под пальто на нём не было ничего.
Несколько критиков невольно подались вперёд.
Даже для аристократа показаться на публике с обнажённым торсом было дерзким шагом.
Смелая задумка.
Не менее смелое исполнение.
А ещё украшения, от которых невозможно было отвести взгляд.
Ожерелье.
Кольца.
Браслеты и обувь.
Каждая деталь сочеталась с остальными, а модели доводили композицию до совершенства.
— ...
Критики всё ещё не пришли в себя.
Однако привычка брала верх: руки без остановки двигались по бумаге, фиксируя впечатления.
«Сэр Мортис наконец подчинил собственное безумие. Особенно поразителен Квантус Хоппель, это воплощение могучей дикости...»
«Пересечение образов Джиэля и Квантуса создаёт безупречную геометрию: вертикальный холод и горизонтальное давление...»
Рецензии рождались прямо на глазах.
Мортис смотрел на них и смеялся про себя.
«Вся их спесь разом слетела».
Критик и художник связаны вечной любовью и ненавистью.
Иногда критики дарят мастеру крылья, а иногда сбрасывают его с высоты.
После своей первой коллекции Мортис пережил жестокий разгром в прессе.
Тогда он ненавидел критиков.
Теперь научился умело направлять их туда, куда хотел.
«Сработало идеально. И всё благодаря господину Джиэлю».
Мортис снова мысленно поблагодарил его.
Не только за согласие стать моделью.
Первый образ этой коллекции тоже родился благодаря Джиэлю.
Самый скромный и лаконичный замысел за всю карьеру Мортиса.
Он строился на вкусах самого Джиэля.
И тому одежда действительно нравилась.
Критики же были поражены тем, что Мортис так решительно пошёл против собственного прежнего стиля.
Затем начался проход по подиуму.
Первым вышел Джиэль.
Критики сразу снова стали внимательными и холодными.
«Посмотрим».
Походка — один из важнейших инструментов модели.
От неё зависит настроение всего показа.
Насколько им было известно, Джиэль прежде никогда не выходил на подиум.
А профессиональная походка рождается только после долгих, мучительных тренировок. Она считается символом ремесла модели и...
— Боже.
— Невероятно.
Считается символом...
— Как он может идти настолько безупречно?
Но Джиэль двигался как опытный профессионал.
«Я собирался лишь немного его натаскать».
Таков был план Мортиса.
Однако Джиэль один раз посмотрел, как проходит по залу профессиональная модель в гримёрной...
И тут же воспроизвёл всё без единой ошибки.
Это было невозможно.
«Как? Этому нельзя научиться за несколько минут».
А что сказали бы критики, узнав, что ему хватило одной секунды?
Следом вышел Квантус.
Для него Мортис придумал особую походку.
Грубую, тяжёлую, полную звериной силы.
Не стандартный модельный шаг, а движение, которое подходило только Квантусу и только этой теме.
Бум. Бум. Бум.
Квантус пошёл по подиуму тяжёлой поступью.
Мортис никогда прежде не позволял себе такого.
Решение было вызывающим.
Какая модель вообще ходит так на показе?
Но почему-то...
«Подходит».
«Одежда, мышцы, взгляд... Почему всё это настолько цельно?»
У Квантуса обнаружился неожиданный талант.
В отличие от Джиэля, научиться профессиональной походке он не успел бы.
Времени на репетиции тоже не было.
Поэтому Мортис дал ему один приказ:
«Иди как можно грубее».
Квантус выполнил его в точности.
Потому что он всегда делал то, что ему велели.
Особенно если приказ напоминал наставления Джиэля.
«Как можно грубее!»
Он шагал по подиуму, словно человек, готовый разнести всё вокруг.
При этом по требованию Мортиса сохранял неподвижное лицо, вкладывая всю ярость во взгляд.
Критики были в восторге.
Их уже покорили модели и одежда, а теперь сверху обрушилась ещё и эта дерзкая походка.
«Вот оно. Я понял, с чего начну статью».
«Поступь, превратившая подиум в выжженную пустошь...»
Казалось, Квантус поразил их даже сильнее Джиэля.
И это было объяснимо.
Джиэль объективно превосходил по красоте почти любую профессиональную модель.
Настолько, что порой одежда терялась на его фоне.
Именно поэтому Мортис выбрал для него предельно сдержанный наряд.
Квантус, напротив, рядом с Джиэлем внешностью не блистал.
Но для модели это даже выгоднее.
Взгляд зрителя удерживался на одежде и украшениях.
Оттого впечатление оказалось ещё сильнее.
«Первый образ сработал безупречно».
А за ним последовали второй и третий, один за другим ошеломляя критиков.
После «Стальной эпопеи», символизировавшей встречу наставника и ученика, шли «Выкованная воля» — начало обучения — и «Пылающее стремление».
Четвёртый образ назывался «Созвучие рассвета»: зрелый ученик и наставник, с гордостью наблюдающий за его ростом.
Наконец наступил финал.
— Перед вами вершина коллекции. Ученик покидает наставника, чтобы идти своей дорогой, а тот провожает его с сожалением и надеждой. Образ называется «Сияющее прощание».
Ожидание в зале достигло предела.
Джиэль и Квантус снова появились на сцене.
— О-о...
— Это же...
На Джиэле было длинное пальто.
— «Даст Сэддлер». Его тяжёлая фактура передаёт пустоту и бремя наставника, завершившего обучение.
Плотная ткань.
Достоинство, проступающее сквозь внешнюю скромность.
И градиент, который к нижнему краю уходил в глубокий чёрный цвет.
— На ученике стёганое пальто «Бегемот». Оно воплощает момент, когда он оставляет наставника и впервые выбирает собственный путь.
Тяжёлое, но мягкое.
Такое же простое, однако не величественное, а вызывающее.
Его градиент, наоборот, темнел к плечам.
— Совершенно...
Критики уже не находили слов.
Даже проход на этот раз был иным.
Джиэль и Квантус вышли одновременно.
У края подиума Джиэль остановился, а Квантус повернулся и продолжил идти дальше.
Словно ученик, покидающий учителя.
От силы символа критики задрожали, будто их ударило молнией.
А взгляд Джиэля, провожавшего удаляющуюся спину ученика, окончательно их добил.
«Есть хочется. После показа куплю куриные шашлычки».
На самом деле он смотрел как обычно.
Одежда, свет и накопленное ожидание заставили зрителей увидеть в его глазах то, чего там не было.
— На этом презентация новой коллекции завершена.
Зал взорвался аплодисментами и восторженными криками.
Никто не ждал такого успеха.
Некоторые заранее предсказывали падение Мортиса.
Он резко изменил художественный язык.
Выбрал в качестве моделей людей, не имевших отношения к модному миру.
Но все эти рискованные решения оказались верными.
Критики почти одновременно поняли:
«Это может стать его лучшей коллекцией».
«Он снова перевернёт весь рынок...»
Трогательная история.
Сдержанный, но ясный и узнаваемый дизайн.
Всё было безупречно.
И каждый критик в зале подумал ещё об одном.
«Хочу купить».
«Когда откроются продажи?»
«Даже одна вещь будет стоить целое состояние».
Коллекции Мортиса и без того пользовались бешеной популярностью.
Если раздобыть хотя бы одну вещь и тайно перепродать, можно было заработать огромные деньги.
Проблема заключалась лишь в том, что покупатели обычно не желали расставаться с приобретением.
Даже люди, равнодушные к моде, влюблялись в эти вещи.
Пока критики торопливо записывали свежие впечатления, Мортис подошёл к моделям.
— Безупречно, господин Джиэль. Квантус, вы оба были безупречны.
— Вот как.
— Да! Вы ведь впервые вышли на подиум, а вызвали такой отклик! Это невероятно!
Мортис не мог не волноваться.
Джиэль и Квантус, плохо знакомые с этой средой, лишь недоумённо переглянулись.
Но оба явно были довольны.
— Хм! Учитель, кажется, я отлично справился!
— Похоже на то. Я тоже выступил хорошо. Хотя, если честно, одежда не в моём вкусе.
— И не в моём, учитель.
— ...
Они нанесли внезапный удар прямо в сердце художника.
Но Мортис только сильнее загорелся.
«Создать коллекцию, которая понравится господину Джиэлю, — вот истинная вершина искусства».
В этот миг у него появилась новая цель.
Покорить сердце человека, который сам был произведением искусства.
«Подождите, господин Джиэль».
Тем временем к ним хлынули журналисты «Имперской газеты».
— Господин Джиэль Стилхарт! Можно взять у вас интервью?
— Прошу, уделите нам несколько минут! Коллекция потрясла меня до глубины души!
— Квантус тоже сможет ответить на вопросы?
Публика увидела великолепный показ.
И теперь все хотели поговорить с двумя людьми, которые сделали его таким сильным.
Квантус расправил плечи от гордости.
Джиэль спокойно посмотрел на журналистов и спросил:
— Какова оплата?
— Что?
— Сколько вы заплатите за интервью?
Журналисты растерялись.
Разве интервью не дают просто так?
Но упускать такую возможность никто не хотел.
Один из них первым нарушил молчание.
— Мы выплатим небольшой гонорар!
— Сколько?
— Об этом неудобно говорить вслух...
— Я соглашусь, только если буду знать сумму.
— Триста сел...
Стоило одному отступить от правил, как остальные мгновенно забыли о приличиях.
— Я дам пятьсот! Но интервью будет эксклюзивным!
— Какой ещё эксклюзив за пятьсот? Я предлагаю тысячу!
— Две тысячи сел, без лишних условий!
Презентация коллекции внезапно превратилась в аукцион.
Мортис даже вздрогнул.
«Поистине страшный человек».
Джиэль мгновенно понял своё положение и тут же занял самую выгодную позицию.
Кто ещё осмелился бы потребовать плату от этих высокомерных газетчиков?
Только он.