Студенты понемногу возвращались в Академию.
Прошёл всего год, а вид главных ворот уже казался привычным. Ровно двенадцать месяцев назад всё здесь было новым и волнующим.
— Не верится, что мы теперь второкурсники...
— Да мы же теперь старшие!
— Точно! У нас появятся младшие!
— Давайте будем с ними по-человечески. Не станем издеваться, как некоторые наши старшие.
Второкурсники снова ощутили то самое предвкушение, которое, казалось, осталось в прошлом.
Но радость быстро смешалась с тревогой.
— Это ведь они?.. — прошептал кто-то.
— П-похоже. Сегодня как раз закончился лагерь Императорского рыцарского ордена.
— Господи... Вы глаза их видели?
В их взглядах появилась такая жёсткая решимость, что становилось не по себе.
В Академию вернулись вчерашние первокурсники, проведшие каникулы в лагере. Вместо поездок домой они два месяца без передышки занимались фехтованием, и теперь перемены бросались в глаза.
— Что с ними там делали?..
— Некоторые будто подросли.
— Квантус, по-моему, стал ещё шире.
— А у Делева шрам на щеке. Видите?
От них веяло чем-то тяжёлым. Так смотрят люди, которые выбрались из ада и до сих пор не уверены, что действительно спаслись.
— Наверняка они стали намного сильнее. Завидую...
— Теперь на втором курсе их вообще не догнать.
Сами участники лагеря думали вовсе не о силе.
«Сладкое!»
«Кисленькое!»
«Что-нибудь до одури сладкое и мягкое!»
Им нужны были лакомства.
В лагере кормили досыта, но, как назло, не давали ничего сладкого между приёмами пищи.
Иными словами, всем отчаянно не хватало сахара.
— Куда идём? Быстрее решайте!
— В пятнадцатый район! Там открыли место с чумовыми вафлями!
— Я в семнадцатый!
— А я в двадцать пятый! Говорят, там теперь жарят сладкие булочки!
Начался полный бедлам.
По дороге из лагеря их сопровождали рыцари, поэтому до самых ворот все держались. Но теперь надзиратели ушли, и терпеть больше не было ни единой причины.
Студенты только что вошли в Академию и тут же гурьбой рванули обратно.
— Что это с ними?..
— Куда они понеслись?
Тому, кто не пережил такой муки, не понять отчаяния выживших.
«Это был ад».
Селия мчалась быстрее остальных и содрогалась от воспоминаний.
Тяжёлые тренировки она ещё могла вынести. Они делали её сильнее, к тому же такой шанс достался далеко не каждому.
Но жить почти два месяца без ежедневных сладостей оказалось настоящей пыткой.
Однажды Селия дошла до того, что тайком сорвала цветок и высосала нектар из основания лепестков. Едва заметная сладость показалась ей тогда божественной.
— Нашла.
В одиннадцатом районе она наконец нашла спасение: слоёные пирожные, смазанные мёдом и запечённые до золотистой корочки.
Вот оно.
— Дяденька!
— Да чтоб тебя, напугала!
— Отдайте всё! Все двадцать штук!
Запыхавшаяся Селия смела с прилавка весь поднос.
Она откусила первое пирожное.
— Во рту тает...
И медленно опустилась на землю.
Селию накрыло восторгом. Сладость мягко растекалась по языку. Она и без того обожала десерты, а после двух месяцев воздержания вкус казался совершенно неземным.
Ням-ням.
Она забыла о манерах, происхождении и семейной чести. Прямо посреди улицы дочь знатного дома за считаные минуты уничтожила все двадцать пирожных.
Наконец-то вернулось ощущение, что жизнь имеет смысл.
— Вот ради этого и стоит жить...
Примерно в то же время по столице разошёлся слух: студенты Академии внезапно налетели на кондитерские и подчистую скупили все десерты.
Квантус подошёл к делу ещё проще.
— Дядь, сахар есть?
— Есть. А что?
— Давайте мешок!
Он купил целый мешок и принялся есть сахар пригоршнями.
Страшная всё-таки сила — тяга к сладкому.
Делев тем временем размышлял куда серьёзнее.
— Что выбрать...
Он терпел слишком долго и теперь хотел получить лучший десерт из возможных.
«Может, пойти в дорогой ресторан и дождаться сладкого в конце ужина?»
Там наверняка подадут что-нибудь выдающееся. Заодно можно как следует поесть, а под конец получить идеальный десерт.
— Решено.
Делев направился в «Леганес», лучший ресторан столицы. Именно туда профессор Эльканто обещал сводить Джиэля в обмен на следующий урок. Десерт, который подавали в конце ужина, считался пищей богов.
Делев дошёл до двадцатого района и уже собирался свернуть к ресторану, когда увидел странную картину.
Перед ним стояла разгромленная гостиница. Хозяин смотрел на выбитые окна и обломки с выражением человека, у которого отняли последнюю надежду.
«Похоже, здесь подрались».
Иного объяснения не требовалось. Делев хотел пройти мимо, но услышал разговор двух зевак.
— Так это здесь Большой Меч Кельвин сцепился с отрядом Гаррета?
— Здесь. Говорят, Гаррета с его людьми разнесли в сраное месиво.
Название отряда Делеву было знакомо, однако остановило его другое.
— А ты слышал, что Большой Меч оказался учеником преподавателя Академии?
— Чего? То есть этот здоровенный мужик сам студент? С такой рожей?
— Да нет же. Просто ученик. Он называл того человека наставником. Ну, Джиэль Стилхарт, знаменитый красавчик.
Делев резко вмешался:
— У преподавателя Джиэля есть ещё ученики, кроме нас?
Мужчины от неожиданности отшатнулись.
— А ты кто такой?
— Я спросил: у него есть другой ученик?
— Если речь о Джиэле Стилхарте, то вроде да. Я слышал, как стражники обсуждали.
Делев застыл.
«Значит, у преподавателя всё это время был ещё один ученик?»
Он-то думал, что есть только они.
И не какой-нибудь безвестный новичок, а знаменитый западный наёмник, имя которого даже Делев где-то слышал.
Его это вроде бы совершенно не касалось. Но почему-то задело.
— А вам-то что? — осторожно спросил один из мужчин.
— Я тоже его ученик...
Поникший Делев побрёл дальше, оставив обоих собеседников в полном недоумении.
Аппетит пропал.
«Кроме нас у него, оказывается, есть ещё кто-то».
Ничего обидного в этом не было, а на душе всё равно стало тяжело. Будто у них отняли нечто, принадлежавшее только им.
Правда заключалась в том, что Делеву всегда хотелось, чтобы Джиэль учил только его. В последнее время он уже пытался убедить себя, что пора перестать цепляться за преподавателя.
— Хм.
— А?
Он шёл, опустив голову, и потому не сразу заметил стоявшего прямо перед ним Джиэля.
— П-преподаватель Джиэль?
— Лагерь закончился. Вышел в город?
— Д-да. Хотел купить чего-нибудь сладкого.
— Понятно.
Джиэль внимательно осмотрел ученика и кивнул.
— Ты стал сильнее.
— Это заметно?
— Да. Ты немного подрос, окреп и лучше держишь равновесие. Похоже, тренировался добросовестно.
Вообще-то в лагере нельзя было не развиваться. У учеников отняли свободу, лишили привычных радостей и гоняли так, словно хотели убить. Без прежней подготовки у Джиэля Делев наверняка давно бы сдался и покинул лагерь.
— Какой главный урок ты вынес? — спросил наставник.
— Наверное... научился терпеть в предельных условиях.
Например, ждать освобождения там, где нет ни единой сладкой булочки.
— Хороший вывод. Будет интересно посмотреть, как это проявится в новом семестре.
После такой неожиданной похвалы Делев совершенно растерялся.
«Неужели я и правда сильно вырос?»
Сам он пока почти ничего не замечал. Два месяца приходилось сражаться с одними и теми же людьми. Стоило кому-то стать лучше, как Реллио тут же усложнял упражнения, и почувствовать прогресс никто не успевал.
Но сейчас было важнее другое.
— Преподаватель...
— Говори.
— Я слышал, у вас есть ещё один ученик.
— Ещё один?
Джиэль задумался и указал на него.
— Ты о себе? Или о Селии Рихарт?
— Нет. О человеке по прозвищу Большой Меч.
— А. О том, кто в последнее время стал чуть менее неэффективным.
— ...
— Да, он мой ученик. Раньше я брал с него две тысячи сел в час, но теперь буду учить бесплатно.
Делев не понял почти ничего, но задал главный вопрос:
— Почему бесплатно?
— Потому что теперь он мой подчинённый.
— А-а...
Джиэль посмотрел Делеву за спину.
— Вот и он.
По дороге шёл огромный мужчина. Люди заранее расступались перед ним, словно перед несущейся повозкой. При одном виде незнакомца Делев невольно оробел.
«Это и есть Большой Меч Кельвин?»
— Н-наставник!
Увидев Джиэля, Кельвин поспешил к нему.
Он был выше наставника на целую голову, а в плечах шире даже Квантуса.
Делев собрался с духом.
— З-здравствуйте.
— ...
Кельвин замер перед незнакомцем.
Делев понял молчание по-своему.
«Я ему не понравился?»
В голове самого Кельвина царила паника.
«К-кто это? Я его впервые вижу».
Его застенчивость доходила до крайности. Когда незнакомый человек обращался первым, Кельвин почти всегда превращался в камень.
— Кельвин, это Делев Кундел, мой ученик, — представил его Джиэль. — Один из студентов, с которыми тебе предстоит работать в качестве ассистента преподавателя. Запомни лицо.
«Ассистента преподавателя?» — удивился Делев.
Кельвин долго собирался с силами.
— Р-рад знакомству.
Именно поэтому Джиэль пока не доверял ему ничего серьёзнее вспомогательной роли.
Делев же окончательно уверился в своём заблуждении.
«Точно не понравился».
В молчании Кельвин и без того выглядел сурово, а при его огромном росте мрачное лицо казалось особенно грозным.
— Мы идём внутрь, — сказал Джиэль. — Делев Кундел, возвращайся в Академию.
— А куда вы направляетесь?
Преподаватель ведь знал, что Делеву нужно вернуться в Академию. Почему тогда они расходятся?
— Преподавательское общежитие сейчас перестраивают. Пока ремонт не закончится, я остановился в гостинице. К началу семестра я вернусь.
— Понятно.
— Там я готовлю занятия и тренируюсь. Если понадоблюсь, приходи в «Хогерс Инн».
Делев немного поколебался.
— А можно прийти прямо сейчас?
— По какой причине?
— Я хотел проверить, чему научился в лагере... И понять, насколько стал сильнее.
Джиэль взглянул на Кельвина и кивнул.
— Подходящий случай. Идём с нами.
«Подходящий случай?»
— Гилберт уже тренируется. Присоединишься к нему. Кельвин, как выучишь материалы о студентах, тоже выходи.
— Д-да, наставник!
Слова о том, что тренировка уже идёт, немного насторожили Делева.
Вскоре они добрались до «Хогерс Инн», прошли через здание и вышли во двор.
На земле лежал человек, похожий на полутруп. Услышав шаги, он медленно поднял голову. Его лицо осунулось от усталости.
— Делев?..
Это был Гилберт.
Одежда была изорвана, волосы слиплись от пота, всё тело дрожало от изнеможения.
— Э-э...
Делев оглянулся. За спиной стояли Джиэль и Кельвин.
— Начинай спарринг с Гилбертом, — велел наставник. — Я сам оценю результат.
Пути к отступлению не осталось.
«Надо было просто купить сладкого».
Сегодня Делев наконец покинул лагерь — этого дня он ждал все каникулы. После освобождения не прошло и часа.
И всё же он своими ногами вошёл в новый ад — куда страшнее прежнего.