— Да, понял. Всего хорошего.
Щёлк.
Он повесил трубку, и складка между бровями стала, кажется, вдвое глубже.
Кан Хёнсок сунул в рот сигарету и прикурил. Затянулся так глубоко, как только мог, загнал дым в самые лёгкие и долго его выпускал.
Фу-у-ух.
Снова взяв сигарету в зубы, он прокрутил в голове только что услышанное.
В этот раз реакция плохая. Несколько оптовиков даже просят принять товар обратно.
У них же нюх что надо. Раз читатели не берут — учуяли, как черти.
В кои-то веки всё шло к большому хиту: ещё чуть-чуть, и имя бы прогремело, а там можно было бы просто дожимать этим персонажем… Ну, не всегда же всё выходит.
Но пока обстановка всё-таки неплохая. Будем ждать следующую работу.
Он нервно раздавил сигарету в пепельнице.
— Сука.
Слова редактора из издательства выводили его из себя.
Какая, к чёрту, следующая работа, если сочинять истории больше некому.
Честно говоря, поначалу он смотрел на всё это свысока, что правда, то правда.
Серия про Увальня — даже название детское.
Сколько ни читай, ничего особенного: немного юмора, сносные эпизоды да в меру трогательных моментов.
Но, вопреки видимости, сделать такое самому оказалось совсем не просто.
Когда он взялся сочинять сам, история, как ни крути, выходила натянутой и корявой.
Он даже собирал учеников мастерской, чтобы придумывать всем миром, но людей было много, история расползалась кто в лес кто по дрова, и куда её вести, было непонятно.
До середины тома он кое-как дотянул, держась за то, что было в предыдущей истории. Но дальше начались проблемы. История всё больше теряла нить, персонажи не могли найти себе места и метались туда-сюда, и в какой-то момент сюжет совсем ушёл не туда.
А издательство подгоняло: когда пришлёте следующую?
Это был сущий ад.
И всё же они собрались все вместе, выжали из себя все идеи, кое-как придумали несколько забавных сцен и худо-бедно доползли до развязки.
Довели дело до конца из последних сил.
Потом прочитали рукопись всей мастерской. Получилось, похоже, лучше, чем он ожидал: ребята в один голос галдели, что интересно.
Глядя на них, он решил, что правильно сделал, выставив этих проклятых сопляков и сэкономив на сценаристах.
Довольный, он в ту ночь спал как убитый.
А через несколько дней вот что вышло.
Он понятия не имел, где, что и как пошло не так.
Ему даже казалось, что их история ярче. Та-то ведь ничего особенного собой не представляла.
Он думал, что уж хоть какой-то успех будет.
Это был полный крах.
После звонка он долго курил одну сигарету за другой.
— Твою ж мать!
Бам.
В конце концов он только и мог, что грохнуть кулаком по столу и вцепиться себе в волосы.
Мама растолкала меня.
— Юнхван, тебе разве вставать не надо?
Ворочаясь, я недовольно пробурчал:
— М-м, я же говорю, я фрилансер, чего ты…
— Фри… это что такое?
Мама не отставала. Я почесал растрёпанную голову, сел, широко зевнул и ответил:
— Ну, это… Это значит, что я не числюсь в мастерской и делаю работу сам, как мне удобно.
— То есть можно работать и не ходить на службу?
— Не то чтобы совсем не ходить. Ну, на службу каждый день ходить не надо, хватает время от времени заглядывать.
— Это что ж за работа такая?
— М-м, ну…
Пока я отвечал на бесконечные мамины вопросы, сон как-то незаметно улетучился.
Погодите-ка, а мама, случаем, не нарочно…
Тут болтушка Кёнхи, наблюдавшая за этой сценой, проворно влезла:
— Мам, ну… он же сказал, что пишет сюжеты. Сюжеты. А фрилансер — это значит, свободно…
Шлёп.
— Ай! За что?
— О-хо-хо, я оппу спрашиваю, а ты чего встреваешь…
А, ну точно. Значит, она нарочно меня будила.
Эх.
Неисправимая.
Я тяжело вздохнул.
— Ай-яй-яй.
Кёнхи, которой от души досталось по спине, усердно потёрла её тыльными сторонами ладоней, а потом повернулась ко мне и широко улыбнулась.
— Слушай, оппа. Говорят, ты в месяц получаешь больше восьмисот тысяч, это правда?
— Это не зарплата, точнее — сдельная оплата. Будет больше работы — получу больше. А не будет — буду лапу сосать.
— Всё равно круто. У сестры вон зарплата и двухсот тысяч не набирается, а она как проклятая сидит на сверхурочных.
— Ишь ты, двести тысяч для неё маленькие деньги!
— Хе-хе, я не в этом смысле.
Опасаясь, как бы мама опять не шлёпнула, она с опаской заулыбалась.
А потом снова повернулась ко мне и расплылась в улыбке.
— Может, мне раз такое дело не идти в старшую школу, а у оппы ремеслу поучиться? Научишь меня сюжеты сочинять?
Мама, накрывавшая на стол, так и вскинулась:
— Ах ты ж! Не болтай глупостей, ешь быстрее и марш в школу. Эти сюже… как их там… думаешь, этим кто угодно может заниматься? Потому и платят такие деньжищи.
— Я тоже очень-очень люблю комиксы.
Нуна постучала палочками по миске Кёнхи.
— Ешь давай. И хватит чушь нести. В школу опоздаешь.
— Хнык.
Кёнхи надула губы.
— Юнхван, ты попозже поешь?
— Нет, я уже проснулся, давай со всеми.
Я выбрался из постели и, не вставая, на заднице подъехал к столику. Кёнхи поморщилась.
— Ну хоть умойся сначала. Сейчас корки из глаз в тарелку посыплются.
— Ты чего с утра пораньше позоришь оппу? Пусть сначала поест, потом умоется. Холодно же.
— Мам, ты опять только оппу выгора… ой, ничего.
Кёнхи съёжилась под маминым взглядом, ухмыльнулась и сунула в рот ложку риса.
А Сонхи рядом молча ела и то и дело косилась на меня.
Хоть убей, не пойму, что у неё на уме.
Все, кроме меня, поели и разошлись.
Я наскоро умылся и в кои-то веки посмотрел в окно, из которого в комнату падал свет.
Тишина и покой.
Раньше меня бы от такой тишины тоска заела.
А теперь, чем дальше, тем больше я находил в ней какое-то своё очарование, что ли.
Когда всего было в избытке, даже что-то потрясающее не очень-то ценилось. А сейчас всего (по моим нынешним меркам) не хватает. Я думал, жить от этого станет скучно, но, как ни странно, вышло наоборот.
Радуешься мелочам, а то, что гроша ломаного не стоит, порой трогает до глубины души.
Если подумать, в армии было так же.
Тогда хватало одного чокопая, чтобы быть счастливым, а редкие увольнительные придавали жизни вкус.
Может, именно когда чего-то не хватает, и находишь настоящее счастье.
Пока я витал во всех этих мыслях, в дверь постучали.
— Юнхван.
Голос Пак Сансика.
Я вышел, и он улыбнулся.
Сегодня, слава богу, без синяков под глазами и чисто выбрит — на человека похож.
— О, такой нарядный, не узнать. Что стряслось?
— В мастерскую зовут.
— Что?
— Говорят, надо же нам хоть посмотреть, как там всё устроено.
— А, вот как?
— Здравствуйте.
Мы поздоровались на входе, но ответили нам лишь несколько человек: остальные с головой ушли в работу, и им было не до нас.
— Садитесь сюда.
Молодая девушка проводила нас к дивану.
Мы сели, и она принесла две чашки кофе.
Попивая кофе, я осматривался.
В мастерской кипела работа.
Люди, рассевшиеся вдоль длинных столов, и правда мало чем отличались от фабричных рабочих.
Рисовальщики фигур, доводчики персонажей, фоновики, те, кто закрашивает тушью, и даже те, кто подтирает ластиком, — у каждого своя операция.
Больше всего меня поразили эскизы: один набрасывал всю фигуру в общих чертах, как кроки, а лица и тела уже доводили другие.
Я прекрасно знал, что как раз в это время фабричные комиксы начинали работать всерьёз. Знал, конечно, и о жёстком разделении труда. Но вживую это и правда поражало.
Вскоре к нам подошёл какой-то человек.
— А, я Чху Янгу, руковожу здесь командой B.
На вид ему было под тридцать. Худой, волосы, видно, несколько дней толком не мыл — свалялись и торчат как попало. Взгляд острый, и по лицу видно, что характер у него непростой.
Он протянул нам лист бумаги.
— Это главные персонажи.
На листе было нарисовано несколько персонажей, и под каждым подписано имя.
Всего пятеро: трое мужчин и две женщины.
— Это персонажи, которые у нас в мастерской появляются постоянно. Не обязательно задействовать всех, но хорошо бы по возможности вывести всех. А это их характеристики, почитайте.
Он протянул ещё один лист, сплошь исписанный мелким почерком.
Это ещё что?
Персонажи уже заданы?
Тут он указал пальцем на книжный шкаф у стены. Он был битком набит комиксами.
— Там всё, что мы до сих пор выпустили. Почитайте и разберитесь, какие у персонажей характеры.
И он вернулся на своё место и снова взялся за работу.
Я опешил.
Я думал, от нас требуется просто готовый сюжет, а такого не ожидал.
В новом комиксе должны появляться уже существующие персонажи, и их характеры надо сохранять.
В эту эпоху так работали очень многие.
Это называлось системой звёздных персонажей.
Читателям раз за разом показывают знакомых героев.
Принцип тот же, что в кино: известные актёры помогают кассовым сборам.
Но я совсем не ожидал, что сюжет придётся строить вот так, и, конечно, растерялся.
Честно говоря, этих персонажей и звёздами-то не назовёшь: их почти никто не знает.
Новых звёзд надо открывать, а он собирается пользоваться одними и теми же — у меня просто не было слов.
Ну да ладно, сначала прочитаю книги, разберусь в характерах, а потом уже буду ломать голову.
До начала работы над следующей вещью оставалось примерно неделя.
За это время историю нужно было запустить.
— Извини, я тоже такого не ожидал.
Пак Сансик виновато оглянулся по сторонам и сказал это вполголоса.
— Ничего. Сначала надо разобраться с персонажами.
— Ага. Давай.
Мы с Пак Сансиком подошли к стене.
Готовых книг было всего три серии, около тридцати томов.
Видно, такой командой они работали не так уж давно.
Ну да, сейчас 1983 год, и длинным комиксам на десять с лишним томов ещё и года нет, так что ничего удивительного.
Были и вещи постарше, но в основном короткие, на три-четыре тома, да и персонажи там были другие, так что для образца они не годились.
Я вытащил все тридцать с лишним томов и отнёс к столу в углу мастерской.
Я прочитал уйму комиксов, но эти видел впервые. Хотя чему удивляться: одних только прокатных комиксов восьмидесятых-девяностых вышло немыслимое количество, да и не моё это было поколение, так что прочитать их все было бы невозможно.
Ну а я комиксы люблю читать больше, чем есть, так что проблемы в этом не было.
Мы с Пак Сансиком засели в мастерской и с головой ушли в чтение.
Но чем дальше я читал, тем яснее становилось, что, в отличие от моих приятных воспоминаний, истории в целом корявые. Ладно реплики, но развитие событий — сплошь логические провалы.
То герой, переживший удар, от которого впору сердцу разорваться, тут же приходит в себя, будто ничего не случилось, то главный герой, только что валявший дурака, вдруг ни с того ни с сего ведёт себя как гений — что будет дальше, не угадаешь.
И всё же читать было по-своему интересно.
Если разобраться, и «Адская команда аутсайдеров», и «Чэболь в двадцать один год» — сплошные дыры в сюжете, а логика там и не ночевала. Но они честно давали главное — интерес, поэтому и стали хитами.
Конечно, такие работы — редкость, они поистине уникальны, так что сравнивать их с этими никому не известными комиксами — натяжка.
Вдобавок характеры персонажей скакали как попало. Намечены были только самые основные черты, и всё.
Пожалуй, особо переживать не о чем.
Оставить основные черты, а остальное переделать подчистую — и дело с концом.