— Это ещё толком не доделано, так что не знаю, как вам.
— Да я так, пробегусь глазами. Посмотреть заранее, что у команды B пойдёт следующим, тоже не помешает.
По его тону было понятно, что многого он не ждёт.
Ну, его можно понять.
Весь наш послужной список — работы на три-четыре тома, которые только-только начали замечать. От таких, как мы, он наверняка ждёт просто сносного сюжета. Потому и отдал нам с самого начала команду B.
Иными словами, всерьёз он нас пока не воспринимает.
Как подумаешь, даже грустно.
Пак Сансик протянул тетрадь, и Чон Сангиль, не садясь, раскрыл её и стал неторопливо читать.
Но, почитав немного, он подтащил ближайший стул, уселся напротив нас и стал читать уже с серьёзным видом.
Пак Сансик, слегка напрягшись, переводил взгляд с его лица на моё и обратно.
Читать было не так уж много, так что вскоре он оторвался от тетради и спросил Пак Сансика:
— Комикс про бизнес. Это и есть новая работа?
— Да.
Пак Сансик кивнул.
— Сделано тридцать процентов?
— Да.
— Хм…
Он снова задумался.
А потом остро взглянул на нас и сказал:
— А ведь хорошо идёт. Говорят, бизнес-истории сейчас в моде, я их, признаться, несколько штук прочитал, но такое захватывающее — впервые. Нет, даже не так, как бы сказать… прямо заводит, что ли. В общем, ужасно хочется знать, что дальше.
Пак Сансик вытаращил глаза.
— Правда?
— Я сомневался, как оно будет с историей про управление компанией, а сюжет-то крепкий. И живой. Много материала собирали, видно?
Пак Сансик вздрогнул и обернулся ко мне.
— С подробностями про компании помогал Юнхван. Если кто и собирал материал, так это он.
— Вот как?
Чон Сангиль посмотрел на меня.
— «Собирал» — это громко сказано. Просто кое на что опирался.
Вообще-то для достоверности я и правда немного подглядывал в свой любимый комикс «Ми-Х».
Чон Сангиль, похоже, остался доволен: он просиял и закивал.
— На взгляд таких, как мы, всё выглядит вполне профессионально. Хорошо. С таким нигде краснеть не придётся.
Он был явно в духе и говорил слегка взволнованно.
Интересно, перед кем это он краснеть не хочет?
Среди художников тоже, конечно, есть своя табель о рангах. Может, он об этом?
— Мужик такую историю просто не может не полюбить. И это… как его… то, что вы раньше писали?
— Серия про Увальня.
— А, да, оно самое. Так вот, это куда интереснее. Слушай, да это, пожалуй, интереснее, чем у нашей команды A! Сценаристу команды A придётся поднажать, а?
Он почесал подбородок.
— В общем, жду не дождусь, чем всё кончится. Только не растеряйте этот настрой до конца, ясно? Давайте, работайте.
Он уже направился к выходу, но вдруг пробормотал: «А, точно», — и бросил одному из сотрудников: «Эй, все небось проголодались, закажи-ка штук пять порций тансуюка». И вышел.
Все радостно загалдели.
— Йес, тансуюк! Сегодня что, праздник?
— У учителя Чона сегодня, видать, настроение хорошее.
— Это, кажется, после того, как он почитал, что написали те сценаристы.
— О. Правда?
Болтуны все разом уставились на нас.
Глаза у всех горели.
Будто они взглянули на нас по-новому.
Получать такие взгляды из-за тансуюка — как-то даже неловко.
— Так-так, тише! Работаем! Работаем!
Командир команды B, Чху Янгу, застучал по столу и прикрикнул, и все снова уткнулись в работу. Но настроение у всех, похоже, было отличное — сидели и улыбались до ушей.
Надо же, так радоваться тансуюку. Хотя в эти времена это, может, и правда редкое угощение.
Когда еду принесли, все бросили работу и собрались у центрального стола. И все до одного здоровались с нами, будто со старыми знакомыми.
Из-за тансуюка мы в одночасье стали героями.
Пак Сансику, похоже, тоже было неловко: он посмотрел на меня, совсем ошарашенный.
После тансуюка мы стали прощаться, чтобы ехать домой. Даже Чху Янгу улыбнулся и бросил: «Спасибо за работу».
Видно, где угодно к тебе начинают относиться по-человечески, только когда признают, что ты чего-то стоишь.
— Я дома.
— Сынок, вернулся?
— Оппа пришёл?
Как обычно, мама и Кёнхи радостно меня встретили.
Но сегодня они почему-то прямо светились.
Чего это они?
Обстановка была какая-то непривычно светлая и тёплая.
Нет, не «какая-то» — в доме и правда было тепло.
Я вошёл в комнату — пол был горячий.
Теперь понятно, почему Сонхи, затеявшая уборку, лежала ничком, распластавшись по полу с тряпкой в руке.
— О? Тепло? Отопление включили?
— Ага, с сегодняшнего дня топим брикетами.
— Брикеты?
— Ну да. У нас же котёл на угольных брикетах.
— Котёл на брикетах?
— А ты какой думал? На мазуте, что ли, при нашем-то положении? Ну ты даёшь, как бы тебе ни было плевать на дом, но такого не знать?
Вообще-то я имел в виду газовый котёл.
Хотя да, в эти времена в простом доме вроде нашего газового котла ждать не приходится. Я и не знаю, есть ли они сейчас вообще.
Как бы то ни было, уже ноябрь, и в комнате, где пол всегда был ледяной, наконец-то тепло. Хорошо.
— Ух, давно надо было. Так ведь хорошо.
Кёнхи захихикала и сказала маме:
— Вот видишь, я же говорила, что оппа так скажет. Правильно мы сегодня затопили?
Мама только улыбнулась.
Я озадаченно посмотрел на них обеих и спросил Кёнхи:
— Слушай, а почём брикеты?
— Одна штука… сто пятьдесят, что ли, или сто шестьдесят?
Кёнхи склонила голову набок, но мама тут же подсказала:
— Сто шестьдесят.
— А сколько раз в день их закладывают?
— А? С чего вдруг тебе стало интересно?
— Просто так.
— Вот это новости.
Но тут же ответила:
— Раза два.
— Значит, четыре штуки в день уходит.
— С ума сошёл? Кто так транжирит? На горящий кладёшь сверху ещё один. Потом, когда прогорит, нижний вынимаешь и опять сверху новый. Но даже так, если поддувало прикрыть, хватает часов на одиннадцать. А если не прикрывать и жар прибавить, то часов восемь, не больше. А под утро меняем брикеты по очереди. О, а завтра дежурит сестра.
И рассмеялась.
Прямо со всеми подробностями.
В общем, если следить, чтобы огонь не гас, на отопление уходит примерно десять тысяч вон в месяц.
Я подумал, что в эти времена брикеты для простых людей, наверное, и правда значили очень многое. Особенно в таком доме, где вовсю гуляют сквозняки.
— Как хорошо, что оппа много зарабатывает. В прошлом году мы еле-еле только в декабре затопили. А в этом всего начало ноября, а мы уже топим.
Кёнхи, похоже, от одних только брикетов не знала, куда деться от счастья.
— Благодарна оппе, а?
— Ага, спасибо. Только, оппа…
Кёнхи покосилась на маму и почему-то замялась.
— Что?
— Слушай, а можно ещё одну просьбу?
— Какую?
— Можно купить брикетный водонагреватель?
— Брикетный водонагреватель? Это что такое?
И тут на спину Кёнхи обрушился мощный мамин смэш.
Шлёп!
— Ай! За что?
— Ах ты ж! Тут за брикеты спасибо скажи, что есть. Ты что, решила оппу до нитки обобрать?
— Мам, ну правда. Да что тут такого, чтобы до нитки? И потом, сейчас по утрам холодно умываться. Оппа вон тоже говорил, что утром холодина и умываться неохота. Так что давай купим хоть один водонагреватель.
Кёнхи изгибалась всем телом самым причудливым образом. Сама она, похоже, считала это милым кокетством, а по-моему, это смахивало на какую-то странную пантомиму.
Но Кёнхи была права: по утрам в последнее время было так зябко, что толком не умоешься. Не моё время — дома в душ не залезешь, а умываться утром и вечером по такому холоду удовольствие ниже среднего.
Несколько дней назад я так замаялся, что сходил в баню, но это всё равно неудобно.
— А что за брикетный водонагреватель?
— Ну, такой, который к крышке котла подсоединяется. И шланг от него идёт к синему баку.
Я толком ничего не понял, но с умным видом кивнул.
— Ладно. Только сейчас денег нет, так что подожди немного. Получу — купим.
— Окей! Оппа, ты обещал!
— Да.
Кёнхи на радостях выбросила в воздух двойку кулаками.
Поздно вечером вернулась с работы нуна.
Сегодня она принесла хоппаны, и Кёнхи завопила:
— Мы что, правда стали чэболями? Мы ведь точно не обнищаем, если будем теперь так шиковать? Кха-ха-ха!
И совсем не по-девичьи расхохоталась, от души, животом.
Все с довольными лицами уплетали хоппаны, и тут нуна посмотрела на меня:
— Ах да, по дороге видела, что лук дешёвый. Юнхван, сходишь со мной, поможешь донести?
— Сестра, давай я тебе донесу!
Кёнхи, не выпуская хоппана изо рта, закатала рукав и продемонстрировала бицепс.
Хотя, сколько ни смотри, ничего хоть отдалённо похожего на бицепс там не было.
— Ты сиди дома. Через несколько дней экзамен, вот и учись. Ну как, Юнхван?
— Ладно. Пошли.
Похоже, ей хотелось мне что-то сказать. Лук, наверное, просто предлог.
Хотя лук, может, и правда нужен.
Я вышел следом за нуной.
Едва мы вышли за ворота, нуна заговорила:
— Юнхван, спасибо.
— За что?
— Благодаря тебе мы полностью рассчитались с долгами. Мы с мамой вчера ночью из-за этого долго плакали.
Вчера я устал и рано вырубился, так что, видимо, всё это случилось, пока я спал.
Ну, я с самого начала дал эти деньги, чтобы раздать долги, так что…
Но от реакции нуны мне стало неловко.
— И всё равно мне так перед тобой стыдно. Это ведь мне, старшей, полагалось всё это тянуть.
На ресницах у нуны дрожали слезинки.
Ох, терпеть не могу такие сцены.
— Мы же семья, какие тут «спасибо» и «прости». И раз ты до сих пор столько на себе тянула, ты, нуна, тоже молодец. И потом, разве ты не слышала, что мама всё время говорит? Что глава семьи — я.
— Да, ты у нас глава семьи.
Нуна улыбнулась, смахнула слёзы и кивнула.
— И когда только ты стал таким молодцом? Ещё недавно ведь был совсем без царя в голове.
— Ну да, видно, выпил бутылочку «Бакхуса» — и поумнел.
— Что?
— Нет, ничего.
Я пожал плечами.
Если точнее, не поумнел, а сам человек поменялся.
Кстати, куда на самом деле подевался изначальный тип?
Непроглядная предрассветная темень.
Открылась дверь туалета на лестничной площадке.
Шмыг.
Сонхи вышла из туалета, шмыгнула носом, поёжилась и заторопилась вверх по лестнице.
Ночной воздух был холодный, и ей хотелось поскорее забраться под одеяло на тёплый пол.
Топ-топ-топ.
Но вдруг она замерла и обернулась.
В темноте светились чьи-то глаза.
— …?
Присмотревшись, она поняла, что это маленький белый зверёк.
Шерсть на нём в лунном свете словно сияла белизной.
— …Кот.
Белый кот сидел, свернувшись, на перилах и в упор смотрел на Сонхи.
— …Есть хочешь?
Мяу.
— Подожди.
И она скрылась в кухне.
Видно, пошла поискать, чем его накормить.
А кот лишь смотрел ей вслед своим странным взглядом.