Вопрос застал Пак Сансика врасплох, но он немного подумал и ответил:
— Потому что фильм выстрелил.
— Когда фильм выстреливает, деньги зарабатывает киностудия, а не режиссёр. К тому же за первый фильм он режиссёрского гонорара почти не взял.
— А тогда как?
— Он оставил за собой права на персонажей и права на фильм. Вот они-то и принесли ему бешеные деньги. На них он и снял продолжение. Киностудия, наверное, до сих пор локти кусает, что уступила ему и то и другое.
— О, вот оно что.
Видно, услышав о незнакомом мире, он не на шутку впечатлился.
— А ты откуда такое знаешь?
— Ну, в статье читал.
Просто не в этой эпохе.
Пак Сансик, похоже, худо-бедно принял объяснение и кивнул, а потом просиял.
— Слушай, семь работ за месяц — и миллион семьсот пятьдесят тысяч! До сих пор не верится.
— Делим пополам. По восемьсот семьдесят пять тысяч.
— Нет, давай я возьму семьсот пятьдесят, а ты бери миллион.
— Ровно пополам. По восемьсот семьдесят пять тысяч.
— …Ну ты и упрямый. Ладно. Ладно, уговорил. А ты точно потянешь? Каждый месяц по семь томов — дело непростое. Не знаю, как оно будет, но, похоже, полгода с лишним придётся пахать без передышки, а если и отдохнём, то совсем чуть-чуть.
— Нормально. Истории — это ерунда, как-нибудь придумаю. Ты лучше сам пиши не ленись. Раскадровка — тоже работа.
— Раскадровку сделать и реплики вписать — пустяк, когда сюжет готов. Да и раскадровка у прокатных комиксов простая.
— Ну и всё тогда.
Разговор продолжился и в автобусе.
— Слушай, а про команду B ты тоже знал?
— А что?
— Да так, я и сам это недавно краем уха услышал. А ты, похоже, почему-то знаешь больше меня. У тебя что, кроме меня, ещё знакомые в мире комиксов есть?
— Ну, не скажу, что нет.
Правда, это я их знаю, а не они меня.
Только тогда Пак Сансик понимающе кивнул.
— То-то я смотрю. Будет случай — познакомь и меня.
— Да мы не особо близки.
— Вот как? Ну, тогда ничего не поделаешь.
Но вдруг Пак Сансик осёкся, и лицо у него как-то странно изменилось.
— Ты чего?
— Погоди, новости.
— Новости?
— Ты что, не слышал сейчас новости?
И правда, по радио в автобусе уже какое-то время что-то тихо бубнило.
Что ещё за новости?
Тут старик, сидевший справа с тростью в руках, крикнул:
— Эй, водитель, сделай-ка погромче новости.
— А, сейчас.
Радио, которое до этого тихо бубнило, зазвучало громче.
[…Начальник полиции Бирмы заявил, что это дело рук группы убийц из офицеров северокорейской армии, направленной разведывательным управлением КНДР с целью убить президента Чон Духвана и сопровождавших его лиц…]
А? Это о чём? Покушение на президента?
Я-то разбираюсь только в комиксах, а во всём остальном, что касается этого времени, — полный профан.
— Эх, не началась бы из-за этого ещё война.
— Это ты о чём?
— Да всё из-за взрыва в мавзолее Аун Сана в Бирме, в начале прошлого месяца.
Бирма — это, кажется, старое название Мьянмы?
Погоди, в это время случилось что-то настолько серьёзное?
— Говорят, погибни президент — и правда началась бы полномасштабная война. Ох, сколько же всего в этом году стряслось.
— А что стряслось?
— Ты уже забыл? В начале года Ли Унпхён перелетел к нам на истребителе, потом над Советским Союзом сбили пассажирский самолёт, а чуть больше чем через месяц ещё и теракт в мавзолее Аун Сана.
— …
Я на миг лишился дара речи.
Подробностей я, конечно, не знал, но каждое из этих событий звучало жутко, и всё это — за один год. Я-то знаю только, что творилось в мире комиксов в восемьдесят третьем, так что был порядком ошарашен.
— Ты чего?
— Да вот думаю, сколько всего в этом году случилось.
— Да уж. Это точно. Много чего случилось.
Пак Сансик кивнул и сказал это совершенно спокойно.
Вернувшись домой, я выложил деньги из кармана.
Триста тысяч аванса.
Вместе с отложенными раньше семьюстами десятью тысячами набрался миллион десять тысяч.
Незаметно перевалило за миллион.
Миллион…
Даже в моё время миллион вон был совсем не маленькими деньгами. А миллион в 1983 году — это, грубо говоря, десять миллионов, а то и больше, и такую кучу денег я заработал за совсем недолгое время.
Всё, что я тут сделал, — это чуть продуктивнее применил свои задротские наклонности, а они ещё и деньги принесли.
Я чувствовал гордость и вместе с тем что-то странное.
От мысли, что я, такой как есть, приношу этой семье пользу, в груди будто что-то откликалось.
Ближе к вечеру, как обычно, первой вернулась с работы мама.
Близняшки в последнее время задерживались в школе — готовились к экзаменам — и возвращались позже обычного, так что их пока не было. Зато лица у них в последнее время стали заметно веселее, и мне от этого почему-то было хорошо.
Мама вошла, увидела меня одного и радостно улыбнулась. Потом чуть приподняла полиэтиленовый пакет.
— Сынок, мама задержалась, да? Я сосисок купила. Сейчас пожарю тебе их в яйце.
— Мам, мне надо тебе кое-что сказать.
— Что такое?
Мама раскладывала на кухне продукты из магазина и с рынка и посмотрела на меня.
— Вот.
Я вдруг протянул ей конверт. Мама округлила глаза.
— Это что?
— Сама посмотри.
Мама взяла белый конверт и заглянула внутрь. А потом снова изумлённо уставилась на меня.
— Э-это что такое?
— Что-что — деньги. Миллион вон.
Десять тысяч я оставил себе на личные расходы.
Слово «миллион», похоже, её просто потрясло. Глаза, и без того круглые, стали ещё больше.
— М-миллион?
— Ага. Если надо что-то уладить — улаживай.
— Что-то… уладить?
Ох, ляпнул лишнего, сам не заметил.
— Ну, в жизни ведь на многое нужны деньги. Вот на такое.
— …
— Считай, что это подарок от сына. Ты ведь меня столько лет задаром растила.
— …Что за глупости ты говоришь.
Но при этом она смотрела на конверт так, будто не верила своим глазам.
А вскоре и вовсе встревожилась.
Ох, ну правда.
Делать нечего — я торопливо рассказал, чем занимался всё это время, и вкратце упомянул даже сегодняшний аванс. Но сумма была такая, что поверить в это сразу ей было явно трудно.
Эх, ничего не поделаешь.
— Мам, подожди минутку.
Я быстро спустился вниз и зашёл к Пак Сансику.
— А? Эй, ты чего?
— Ни о чём не спрашивай, просто пошли.
— Э-э-э.
Я силой притащил его к нам. Увидев маму, он тут же поклонился в пояс.
— З-здравствуйте.
Я велел ему рассказать, что было всё это время. Пак Сансик, бегая глазами и поглядывая на меня, начал рассказывать маме, как всё было.
Сказывался сценарист: объяснял он коротко и понятно.
Тут вернулись близняшки.
— Мы пришли. О? Гость? А, это оппа снизу.
Кёнхи, войдя, удивлённо уставилась на Пак Сансика, и тот смущённо поздоровался с близняшками.
— Привет.
— Вы что, тоже знаете этого парня?
— Ага, иногда как встретим, он нам вкусненькое… в общем, он и с оппой дружит. Он вроде с комиксами чем-то занимается, я слышала. Правда же?
Пак Сансик кивнул.
Только когда и Кёнхи это подтвердила, мама наконец посветлела лицом. Внезапно свалившиеся большие деньги её встревожили, и, похоже, лишь после всех этих объяснений у неё отлегло от сердца.
— Так ты с завтрашнего дня выходишь на работу?
— Не выхожу, это скорее работа на дому.
— Работаешь на дому?
— Ага. Это когда работаешь дома.
Кёнхи заинтересовалась.
— Оппа, ты на работу устроился?
— Говорит, будут с этим парнем помогать какому-то художнику комиксов.
— В мастерской у художника? Оппа, ты будешь работать вместе с оппой снизу?
— Вроде того.
— Значит, опять сюжеты?
— Да.
Все оживились, и Пак Сансик, видимо почувствовав себя неловко, поднялся.
— Ну, я тогда пойду…
— Если не ужинали, поужинайте с нами.
— Нет, что вы, не хочу вас стеснять…
— Просто поешь. И не спорь.
— А, ладно. Хорошо.
Он тут же сел обратно.
Мама с близняшками взялись готовить ужин и заодно прибираться. А нуна сегодня почему-то вернулась с работы рано.
— Я дома.
— Сегодня рано закончила? Что случилось?
— Ага, станок у нас сломался, тот, на котором мы работаем, — его ремонтируют.
— Вот и хорошо. Иди умывайся, и будем ужинать.
— Ага. Ой… у нас гости. О?
Похоже, нуна узнала Пак Сансика.
— А, з-здравствуйте.
Пак Сансик неловко поклонился.
— А, да. Здравствуйте. А вы какими судьбами?..
— Ты тоже знаешь парня снизу?
— Снизу?
— Ну да. Не знала?
— Не-а. Вообще не знала.
— В общем, говорят, Юнхван теперь работает с ним вместе.
— А…
Нуна понимающе кивнула.
Вскоре нуна сбегала вниз, наскоро умылась, вернулась, и мы все сели ужинать.
Я украдкой глянул на Пак Сансика: похоже, он не соображал, в рот у него идёт рис или в нос. Сидел как совершенно ошалевший дурак.
Кёнхи тоже это заметила и всё хихикала над тарелкой.
Когда этот неловкий ужин закончился, Пак Сансик кое-как поднялся на одеревеневших ногах, как-то нелепо раскланялся и ушёл к себе вниз.
Поздно ночью, когда близняшки уже спали.
Мама, спавшая посередине, тихо заговорила с нуной:
— Чинхи, доченька. Спишь?
— Не-а. А что?
— Сегодня Юнхван, представляешь… дал мне миллион вон.
— Что?
Нуна так удивилась, что рывком села на постели. Мама зашикала на неё и уложила обратно.
Поглядывая в мою сторону, они снова тихо заговорили.
— Миллион? Это ещё как понимать?
— С тем парнем снизу, которого ты видела. С завтрашнего дня будут делать комиксные сюже… в общем, что-то там будут делать.
И мама принялась рассказывать нуне, чем я всё это время занимался. Кое в чём она ошиблась, но в целом, похоже, всё поняла правильно.
Нуна удивлённо приподняла голову и посмотрела в мою сторону.
Я продолжал притворяться спящим и мерно сопел, и нуна, немного поглядев на меня, снова легла.
— Юнхван сказал, чтобы я первым делом потратила их на то, что нужнее. Похоже, он что-то знает.
Нуна будто застыла на миг, а потом с улыбкой сказала:
— Он не говорил, но, наверное, всё знал. Он ведь взрослый уже. Как-никак и в армии отслужил. Наверное, наконец за ум взялся.
В армии?
Точно, нуна права.
Я узнал об этом только через несколько дней после того, как сюда попал: к счастью, в армии этот тип уже отслужил.
В шкафу висела форма цвета хаки и стояли армейские ботинки.
Выяснилось, что в начале этого года он пошёл служить в территориальную оборону, а летом уже закончил.
Та самая, с громким названием «шестимесячная оборона» — служба всего на полгода.
Похоже, он попал туда потому, что был единственным сыном, да ещё в третьем поколении, и без отца.
Подробностей не знает толком даже семья.
Что в армию снова идти не придётся, это, конечно, радует, но, с другой стороны, обидно: я честно отслужил полный срок в регулярной армии, а считаться буду ополченцем-шестимесячником.
Хотя какая разница, это ведь всё равно не моя жизнь.
В общем, тип, похоже, был чертовски везучим.
Попасть в шестимесячную оборону — это везение уровня генеральского сынка.
И тут я услышал, что мама плачет.
— Ты чего, мам?
— Юнхван у нас такой молодец… Когда он успел так повзрослеть? Я хоть и молчала, но как же всё это время за него переживала.
— Конечно. Он же у нас глава семьи.
— Да, ты права, права.
Нуна ласково похлопала маму.
Блин. Сейчас сам расплачусь.
Тц.