— Кхе.
Ну и накурено — хоть топор вешай. Всё помещение затянуто табачным дымом.
Чего я никак не мог здесь привыкнуть, так это к тому, как тут курят.
Курят где попало и когда попало.
На улице само собой, а почти любое общественное место — та же курилка.
А уж в мастерской, где, как у всех художников, полно заядлых курильщиков, и подавно.
В обеденный перерыв из китайской забегаловки принесли чаджанмён.
Все разом бросили работу и поднялись. Одни расправляли плечи и разминались, крутясь туда-сюда, а другие шустро сдвинули два стола посередине и стали расставлять еду.
Присмотревшись, я понял, что суетились не просто младшие по возрасту, а в основном те, кто на доработке, особенно закрашивальщики и те, кто подтирает ластиком. Похоже, тут, как в армии, у каждого свои обязанности по старшинству.
Заказ, видимо, сделали с учётом нас — порций хватило на всех.
И, само собой, все двойные.
Несколько часов люди не отрывались от работы и почти не вставали с мест, а теперь, дорвавшись до обеда, трещали без умолку.
— Сегодня что-то тяжко. Не слишком ли много народу в кадре?
— Ой, а фоны? В этой истории, как назло, всё в большом городе. Дома да ещё машины — понатыканы так, что яблоку негде упасть.
— Всё утро рисовал, а и нескольких страниц не нарисовал. Ой, рука отваливается!
— Без году неделя работаешь, а уже ноешь?
— Да ну вас. Я тут уже больше года. Это уж слишком.
— Хе-хе, и правда. Пора бы его как старослужащего уважать.
А вот руководителя команды B, Чху Янгу, нигде не было видно.
Я спросил у соседа:
— Что-то руководителя не видно.
— А, Янгу-хёна?
— Да.
— Он с нами не ест. Боится, что нам при нём кусок в горло не полезет.
— Он, наверное, обедает в комнате учителя с парой рисовальщиков из команды A.
— А вы двое — новые сценаристы, которых взяли в команду B?
— Мы не в штате. Просто на фрилансе.
Несколько человек как-то странно на нас посмотрели.
— Это ещё зачем? Так ведь денег не заработаешь.
— Точно. Да и не в одних деньгах дело: числишься при мастерской — и связи всякие появляются, и материалы для сюжетов, когда нужно, подкинут. Куда лучше.
— Нам так удобнее.
— А…
Но особого понимания на их лицах не было.
Где-то я слышал, что человек — животное, которому спокойно, только когда он где-то числится, и, глядя на этих людей, я подумал, что так оно и есть.
Они ещё немного, будто делая нам одолжение, порассказывали про мастерскую, но, видно, и это им наскучило, и они снова заболтали между собой.
— Что ни говори, а лучше всего было, когда шло много «башкобоя» (так называли сцены, где в кадре часто одно лицо).
— И не говори. Нынче комиксы уже не те, возни с ними куча. Раньше, когда сплошь были юмористические комиксы, нарисовать три-четыре страницы — раз плюнуть.
— Точно. А сейчас все помешались на гэкига, тут и одну страницу попробуй нарисуй.
— И всё равно вам ещё легко, оболтусы.
— Это почему?
— Про мастерскую Чан Госана не слышали? Говорят, тамошним ребятам вообще жесть.
— А, я тоже слышал. Говорят, рисовать там прямо адски тяжело.
В разговор вклинился кто-то ещё.
— Что, прямо настолько?
— И не спрашивай, жесть, говорят. Пока в другой мастерской три страницы нарисуют, они там еле одну успевают.
— Ух, блядь. Да у него ученики, небось, мрут как мухи.
— Я о чём и говорю.
— Там выдерживают только те, кто реально фанатеет от комиксов и носится со всякой там писательской честью, от которой денег ни гроша. И сам художник у них такой же.
— Я слышал, этот Чан Госан всё, что заработал в «Бомульсоне», вбухивает в комиксы для прокатов.
— А то. С такой-то скоростью. Ему, небось, людям зарплату платить — и то впритык.
Чан Госан в то время был художником, чьи работы ценили за качество. А тут над ним разве что посмеивались.
— Нам-то, честно говоря, лучше всего комиксы, с которыми работы поменьше.
— Точно. Лишь бы продавались нормально, разве нет?
Слушать это было тошно.
У этих людей, конечно, своя правда, но, поработав в таком месте, пожалуй, и комиксы возненавидишь.
Хотя что с них взять, это просто разнорабочие на фабрике комиксов. Ждать от них такой задротской души, как у меня, — это уж слишком.
После обеда мы ещё несколько раз внимательно перечитали книги, наскоро попрощались и ушли из мастерской.
По дороге домой Пак Сансик, слегка раздражённый, сказал мне:
— Там прямо фабрика. Я ведь каких только мастерских не повидал, но эта — просто контора, где собрались рабочие. Как-то не по себе было.
— Мне тоже.
— Слушай, а персонажи как тебе? Подходят к твоей истории?
— Да у них и особенностей-то почти нет. Разве что изредка говорят с каким-то своим вывертом да иногда выкидывают что-нибудь жалкое.
— Они ведь сильно отличаются от тех, что ты придумал.
— Ничего, если прикрыть разницу их привычками, которые иногда проскакивают, никто особо и не заметит. А если персонажи оживут, история пойдёт как по маслу.
— Думаешь, этого хватит?
— Если персонаж чёткий, даже самую обычную историю можно сделать интересной, так что это очень важно. Поэтому их надо с самого начала прописать как следует. Хотя те ребята, похоже, своими персонажами очень гордятся — наверное, потому, что сами их придумали.
— Наверное.
— Но, по мне, это просто переработка персонажей. Причём довольно устаревших и ни на что особо не годных.
— Не слишком ли ты строг?
— Это факт. Факт.
— Что?
— Ну, говорю как есть.
— А.
Пак Сансик кивнул, а потом посмотрел на меня и хмыкнул.
— Слушай, а ты знаешь, что иногда вворачиваешь какие-то странные словечки?
— Это индивидуальность. Индивидуальность.
— …
Как бы то ни было, чтобы появился звёздный персонаж, нужна хотя бы одна работа-хит. Только тогда люди его запомнят и он сможет по-настоящему работать как звезда.
Но Чон Сангиль не создатель хитов, а просто крепкий середнячок. Вот он и рисует комиксы, которые в меру популярны и в меру продаются.
Подробностей о нём я не знаю, но у прокатных художников того времени была одна особенность. Пусть не так, как в семидесятые, но круг тех, кто мог пробиться в прокаты, был почти закрытым.
Поэтому со временем многие авторы, довольные стабильностью, погрязли в рутине, и хозяин этой мастерской, Чон Сангиль, был одним из них.
Рисуешь быстро-быстро и рассылаешь по прокатам всей страны. А их было больше десяти тысяч, так что одних тиражей, расходившихся по ним, вполне хватало, чтобы зарабатывать, — такое было время.
Конечно, в это время выйдет немало великих произведений, что правда, то правда. Но это всё же заслуга горстки художников на самой вершине.
Ладно, хватит таких мыслей.
Не я же буду мир менять.
— Ну, что поделаешь. Наше дело — писать сюжеты и продавать их. Сейчас наша задача — писать истории, которые будут продаваться.
— Это да.
Со следующего дня мы всерьёз взялись выстраивать сюжет.
Большую часть времени мы придумывали сюжет не у Пак Сансика, а вне дома.
В парке или в ближайшем табане, за кофе, мы спорили и спорили.
Как и задумывали с самого начала, сделали упор на мачистское, но лихое развитие событий в стиле «Кинтаро». Добавили и фирменного перебора, и бахвальства.
И у героя понемногу начал проступать характер.
Немного авантюрист, грубоватый, но с тёплым сердцем.
Именно такие герои тогда и заходили. Если разобраться, от исходного персонажа он был довольно далёк, но мы прикрыли разницу парочкой его фирменных дурацких реплик, и вроде стало похоже.
Но главное, конечно, — то, на чём держатся все бизнес-комиксы: возможность пережить успех героя как свой. А чтобы это сработало, герой должен провернуть почти невозможную сделку.
Над этим местом я, честно сказать, немного поломал голову.
Как это обыграть?
Но в итоге мы выбрали прорыв в духе «Кинтаро».
Решили так: герой разруливает всё с невероятным пламенным напором, случайность громоздится на случайность, вдобавок всякие судьбоносные знакомства, и сначала он выходит на высшее руководство компании, а потом понемногу — на всё более влиятельных людей.
А ещё понадобится красавица-хозяйка первоклассного клуба, через которую герой будет выходить на крупных шишек.
И непременный конфликт героя с каким-нибудь элитным выскочкой. Понятное дело, тот станет его соперником.
И ещё без кого в бизнес-комиксе никак не обойтись — это воротила из подпольного мира, который ворочает огромными деньгами. Обычно — чудовищно богатый ростовщик, к которому на поклон ходят даже крупные корпорации.
Уже по такой схеме история примерно стояла перед глазами.
Что, впрочем, означает и то, что потом бизнес-комиксы и дорамы на этих клише заполонили всё.
Как бы то ни было, уже одного этого хватало, чтобы получилась история, от которой дух захватывает.
Зато о том, как устроены настоящие компании, мы знали маловато. Раз мы собирали всё из готовых приёмов, профессионализма неизбежно не хватало.
Отчасти потому, что информацию тут вообще непросто собрать, но прежде всего — не хватало времени.
Поэтому эту часть мы решили смело выкинуть.
Логика, точность — к чёрту, ставим всё на то, чтобы было интересно.
Пока мы работали, история понемногу обретала форму и становилась всё крепче.
И, несмотря на всю корявость, то ли сама история была интересная, но Пак Сансику она нравилась.
— Ух, оказывается, в историях про бизнес есть свой смак! И герой обаятельный. Характер огонь. У него есть всё, что нравится мужикам.
— Это и есть фишка бизнес-историй, где прут напролом мачизмом и упорством.
— Вот оно что.
Пак Сансик, похоже, и правда был доволен историей.
Так прошло три дня.
Чон Сангилю, видимо, стало интересно, как продвигается подготовка, и он снова нас вызвал.
Через несколько дней мы опять пришли в мастерскую команды B и проверяли то, что уже успели сделать.
Сделано было примерно на треть.
Конечно, точный объём будет ясен только после раскадровки, но если брать за основу десять томов, это примерно три-четыре тома. Однако развитие сюжета пока было не гладким. Даже в готовой части кое-что ещё надо было подтянуть.
И всё же для трёх дней — неплохо.
Самое трудное — персонажи и общий сюжет — уже было продумано, так что на деле, считай, больше половины работы сделано.
Пока мы ждали Чон Сангиля и подгоняли реплики под характеры персонажей, к нам кто-то подошёл.
— О-о, наконец-то свиделись.
Это и был хозяин мастерской, которого мы ждали, — художник Чон Сангиль.
— Здравствуйте.
— А, вы пришли?
Чон Сангиль улыбнулся в ответ Пак Сансику, как бы извиняясь.
— В прошлый раз, когда вы приходили, я даже не вышел, да? Закрутился, простите.
— Ничего. Зато мы многое для себя узнали.
— А ты?
Он смотрел на меня, и я кивнул.
— Да. Я тоже.
Хотя, конечно, узнали мы не только хорошее.
— Ну и хорошо. А сюжет вы уже начали?
— Да. Общий сюжет в целом определён, а сделано примерно процентов тридцать.
— О, немало. Можно почитать?