В ту ночь, когда закончился VIP-предпоказ, Соён уложила Ли Джуна спать и только тогда позволила себе выдохнуть. Она опустилась на диван и включила новости - и почти сразу на экране появился знакомый заголовок.
[Шестилетний вундеркинд живописи Ли Джун, предпоказ специальной выставки... Неизданные работы впервые показаны публике]
Официальное открытие было назначено на завтра, однако предпоказ уже просочился в эфир. Камеры неспешно скользили по залам музея «Сэхан»: красная дорожка, блистательные гости в вечерних нарядах - и картины, которых широкая публика ещё ни разу не видела.
Но репортаж сосредоточился на неожиданном. Не на картине-победителе «Солнце встаёт над морем моего родного города» - той, ради которой, казалось бы, и затевалось всё это торжество.
-Работа, привлекшая сегодня на предпоказе больше всего внимания, - произнесла ведущая с той особой интонацией, которую придерживают для сенсаций. - Новая картина юного Ли Джуна, «Серия о тёте», прежде нигде не выставлявшаяся.
На экране, бок о бок, возникли две картины. «Тёнализа». И «Тёдуза» - тёмная, тревожная, с той самой гримасой.
-Серия, которую шестилетний Ли Джун написал, используя в качестве модели свою опекуншу-тётю, - продолжала ведущая. - Одна работа переосмысляет «Мону Лизу» Леонардо да Винчи, другая - «Медузу» Караваджо. Обе впервые представлены на сегодняшнем предпоказе, и интерес художественного мира к ним исключительно высок. Публичный показ начинается завтра.
Соён переключила канал. Сидеть и наблюдать, как её собственное лицо крупным планом заполняет весь экран, было выше её сил. На другом канале шло студийное обсуждение с участием искусствоведов, и на мониторе в кадре, во всю стену, красовалась «Тёдуза». Рот Соён невольно и медленно открылся. Лицо, искажённое в темноте, волосы, обратившиеся в змей, одинокая слеза в уголке глаза - и серьёзные люди в дорогих пиджаках, которые всё это обстоятельно разбирали.
-Когда я увидел эту работу, - начал один именитый критик, выдержав театральную паузу, - у меня по спине пробежал холодок. Подумайте. Шестилетний ребёнок нарисовал свою опекуншу, тётю, в образе Медузы. Что это значит?
Разумеется, никто в студии не подозревал, что речь идёт о лице, которое тётя скорчила, когда ударилась мизинцем о дверной косяк. Сам художник не сказал об этом ни слова.
Ведущий принял вопрос с выражением человека, обсуждающего государственную тайну.
-Что ж. Как нам это понимать?
-Может быть, - произнёс критик так, словно решался на что-то важное, - для этого ребёнка тётя - фигура страха?
В студии повисла тишина.
-Обычно она любящая тётя, - развил он свою мысль, - но стоит мальчику сделать что-то не так, как она превращается в Медузу. Её волосы становятся змеями, и одного её взгляда достаточно, чтобы обратить его в камень. Ужас, который шестилетка чувствует, когда взрослый его ругает, - разве эта картина не есть этот самый ужас, наконец обретший форму?
-О, если так на это посмотреть, всё складывается, - подхватил второй критик. - Но как тогда объяснить это выражение - на грани слёз? Медуза плачет. У неё в глазу собирается слеза. И змеи - тоже.
Первый критик кивнул с видом человека, которого спросили именно о том, о чём он и хотел говорить.
-Именно в этом и заключается глубина этой работы. Тётя ругает его так же сурово, как Медуза, но внутри её сердце болит. Амбивалентность опекуна, который страдает, даже когда воспитывает. Ребёнок инстинктивно это прочитал и перенёс на холст.
Тут в разговор вмешался третий критик, и тон его заметно отличался от предыдущих.
-Не слишком ли глубоко вы погрузились в поиск смыслов? По-моему, это просто... маленький мальчик развлекается. Картина Караваджо ведь очень впечатляющая. Он её увидел, захотел попробовать сам - и попробовал. А мы сидим и говорим об амбивалентности, об ужасе... Не приписываем ли мы ему то, что нам удобно?
-Развлекается, говорите? - парировал первый, и голос его стал чуть суше. - Посмотрите на точность работы с тенебризмом. А что насчёт индивидуального выражения на каждой из двадцати змей?
-То, что техника выдающаяся, и то, что за этим стоит какой-то глубокий смысл, - два разных разговора, - не сдавался третий. - Кто-нибудь вообще спрашивал мальчика? «Ты нарисовал это потому, что тётя тебя пугает?» Никто не спросил.
-Работу правильно интерпретируют через саму работу, а не через слова художника...
-Вот именно! Мы сидим здесь и сочиняем друг другу разные выдумки.
-Ну право, выдумки, говорите. Оставлять пространство для разных прочтений - это сама суть современного искусства...
Двое критиков вступили в полномасштабную перепалку, и ведущий всё более растерянно поглядывал то на одного, то на другого.
Серьёзный спор между именитыми людьми, и всё же ни один из них даже не догадывался, что предметом их грандиозного обсуждения было на самом деле перекошенное лицо тёти, ударившейся мизинцем о дверной косяк.
-Так, так, вы оба разгорячились, - поспешно вмешался ведущий. - Я бы сказал, это лишь доказывает, какая это хорошая картина. Перейдём к следующей работе.
Изображение на мониторе сменилось. На этот раз - «Тёнализа», и оба критика почти без паузы схлестнулись снова.
-Эта картина - полная противоположность. Он написал тётю как «Мону Лизу» Леонардо - безгранично нежно. Если «Тёдуза» - это страх, то «Тёнализа» - любовь. Он разделил две стороны одного человека на две отдельные работы.
-Картина действительно выглядит здесь на удивление мягкой по сравнению с «Тёдузой». Почти как другой человек, - согласился второй.
-Вот видите. Две работы образуют пару - любовь и страх. На поверхности тётя кажется мягкой, но под ней прячется Медуза. Вот заявление художника. Это не случайность - он намеренно выстроил контраст.
-Но чтобы это было намеренно, возраст юного Ли Джуна всё же...
-Простите? - Первый критик резко обернулся. - Вы сомневаетесь в нём из-за возраста? Как Корейская художественная ассоциация?
-Так, так, давайте все успокоимся... - снова забормотал ведущий.
-Послушайте! Когда я говорил, что сомневаюсь в нём? Я лишь говорю, что он ещё слишком мал, чтобы думать в таком ключе!
-И чем это отличается от сомнения?
Где-то по дороге серьёзная дискуссия незаметно для всех превратилась в перебранку из-за выбора слов.
-Когда я это говорил?!
-Вы только что это сказали!
Наблюдая за этим, Хан Соён медленно покачала головой, вытянула руку и выключила трансляцию. Хватит с неё теленовостей.
Она переключилась на статьи в интернете. Несколько материалов о предпоказе специальной выставки уже успели появиться на главной странице портала. Соён кликнула на самый популярный.
[Специальная выставка Ли Джуна проводит VIP-предпоказ... Около сотни неизданных работ раскрыто]
Сама статья оказалась непримечательной и лишь рассказывала, что происходило на предпоказе, кто присутствовал, какие картины висели. Всё то, что Соён уже знала по собственному опыту. Она спокойно листала страницу - пока её взгляд не споткнулся об одно предложение.
[Моделью для «Серии о тёте», как сообщается, является популярная художница вебтунов Хан Соён-сси (30 лет), тётя юного Ли Джуна.]
-Опять...
Снова тридцать. В первый раз, когда они ошиблись, девушка вспыхнула от возмущения, но потом решила, что это не настолько важно, чтобы звонить и требовать исправлений. А зря - потому что вслед за первой статьёй подтянулись все остальные, одна за другой: тридцать, тридцать, тридцать. Никто не удосужился проверить; все просто скопировали друг у друга. К этому моменту Соён уже смирилась с судьбой.
Впрочем, двадцать девять или тридцать - это было не главное. Главным было другое.
-Почему... почему все начинают именно с этой...!
Новости, ток-шоу, статьи - все до единого направляли прожектор на «Тёдузу». «Тёнализа» была бы куда терпимее: там она хотя бы выглядит прекрасно. Но «Тёдуза» - совсем другое дело. Тёмный фон и змеи вместо волос и гримаса, которую она скорчила, когда ударилась мизинцем о дверной косяк. Каждый раз, когда Соён смотрела на эту картину, её мизинец, казалось, начинал пульсировать сочувственной болью.
-Я же... я же просто ударилась мизинцем! - Её голос сорвался почти на стон. - Когда я вообще когда-либо ругала Джуна как Медуза! Я не настолько страшная женщина, спасибо большое!
Соён схватилась за голову.
-Честно, почему все поднимают такой шум из-за чьего-то лица...
Её выражение при ударе мизинцем транслировалось на всю страну. Да ещё с грандиозными интерпретациями.
-А-а-а-а!
Соён уткнулась лицом в подушку.
И тут телефон завибрировал на одеяле рядом с ней. Сообщение от редактора.
[Госпожа Хан! Я видела «Тёдузу»! Это невероятно, серьёзно!!!]
Обессиленная девушка медленно подняла лицо из подушки.
[Мы обязательно должны вставить это в ранние эпизоды следующей серии! «Мой племянник нарисовал меня Медузой»! Это гарантированный хит, разве нет???]
Соён уставилась в телефон. Следующая серия... Вебтун о повседневной жизни с ребёнком, основанный на их с Джуном буднях. Она уже вовсю работала над раскадровкой, распланировала несколько эпизодов - только никак не могла решить, с чего начать. И тут редактор уже предлагала открыться инцидентом с «Тёдузой».
-Ты хочешь, чтобы я увековечила свой самый унизительный момент в вебтуне... собственными руками?
Соён набросала ответ. Редактор отозвалась немедленно.
[Госпожа Хан, ваше лицо уже известно всей стране, так какая разница? Ха-ха, все и так об этом знают. Давайте хотя бы мы первыми на этом заработаем!]
Легко говорить, когда это не твоя проблема!
Но Соён скрипнула зубами, признавая это, - редактор была права. Вся страна картину уже видела. Раз уж она всё равно на виду, было больше смысла использовать это и в своих интересах.
И всё же Соён рвала на себе волосы.
-Я должна нарисовать своё лицо с ударенным мизинцем... своими собственными руками... и сериализовать это...
А телефон тем временем не умолкал - словно её номер стал общественным достоянием ровно в тот момент, когда «Тёдуза» появилась в эфире.
[Здравствуйте, это журнал ○○. Как модель для «Серии о тёте» мы хотели бы взять у вас интервью...]
[Госпожа Хан, сколько лет, сколько зим! Вы меня помните, да? Может, как-нибудь пообедаем...]
[Я сценарист с телеканала △△. Вы тётя юного Ли Джуна, верно? Насчёт появления в эфире...]
[Это косметический бренд □□. Мы хотели бы предложить сотрудничество...]
Запросы, на время утихшие, взорвались снова - и на этот раз целью был далеко не Ли Джун, а сама Хан Соён - модель для «Серии о тёте». «Тёнализа» и «Тёдуза» во плоти. Красивая художница вебтунов, неожиданно оказавшаяся в самом центре внимания.
-Послушайте... я никогда не позировала ни для какой картины... я просто ударилась мизинцем... - пробормотала Соён и, прижав телефон к груди, рухнула на кровать, глядя в потолок. Её племянник занял первое место на международном конкурсе, а также увековечил лицо тёти на всю страну - именно то лицо, с ударенным мизинцем, - а в довершение всего её возраст намертво закрепился как тридцатник.
-Джун, ты... тётя правда...
Виновник крепко спал в своей комнате, не ведая ни о каких тётиных страданиях.
Соён смотрела в потолок, и сама не понимала - жалуется она или нет.
...Но почему, подумала она вдруг. В памяти всплыли слова вице-президента Пак Санхуна.
«Возможность, которая сейчас у Джуна, - та, о которой бесчисленные художники до него мечтали всю жизнь».
Может, то же самое было верно и для неё сейчас? Ли Джун был ходячей золотой жилой материала - а «Тёнализа» и «Тёдуза» стали двумя убийственными крючками, брошенными в самую гущу публики. Для художника вебтунов это была золотая возможность, буквально свалившаяся с неба. И прямо сейчас бесчисленные безвестные авторы наверняка завидовали ей, не подозревая о её страданиях.
Какой была сама Хан Соён, когда только начинала? Разве она не молилась о том, чтобы получить слот сериализации на популярной платформе, клянясь, что сделает что угодно - лишь бы пробиться? И вот теперь, когда эта возможность сама шла к ней в руки, она пыталась выпихнуть её обратно.
-...Аргх!
Соён резко села на кровати.
-Ну и что, если я выгляжу смешно! И что с того?!
Она пересела за стол, взяла перо для планшета и набросала заголовок.
[Пролог. Рождение Тёдузы.]
Пальцы задвигались сами собой.
«Аааа!» - Хан Соён ударяется мизинцем о дверь. Её племянник, читавший в своей комнате, поднимает голову и видит тётю с таким выражением лица, какого, пожалуй, не сыщешь и в учебнике по мимике. А книга, которую он как раз держит в руках, - альбом с работами Караваджо. Гримаса тёти накладывается на лик Медузы, и в этот самый момент вдохновение поражает его как удар молнии. Соён изобразила это в подобающей драматической манере комикса - с искрами, восклицательными знаками и округлившимися глазами племянника.
-Да. Вот оно! Ну и что, если я выставлю себя дурой? Всё это - деньги!
На данном этапе надежды на замужество всё равно были призрачными. Раз так - почему бы хотя бы не заработать кучу денег. Если уж позориться, то до конца.
Племянник объявляет, что на этот раз нарисует тётю. Та, не имея представления, чем это кончится, сама предлагает позировать и бесстыдно принимает соблазнительные позы. Племянник же взирает на неё с видом примерно таким же впечатлённым, как если бы смотрел на макрель, трепыхающуюся на суше. «Позови меня в следующий раз, когда снова ударишься мизинцем». Даже реплика его звучит холодно и отстранённо.
И вот «Тёдуза» завершена. Тётя в ужасе, когда видит картину. Племянник, напротив, надувается от гордости. А в последующие годы картина будет провозглашена одним из шедевров Ли Джуна и станет сенсацией на всю страну...
-...Хорошо, вот оно, то самое!
Читатели этого вебтуна придут, уже зная, кто главный герой. В таком случае не нужно было соблюдать порядок событий - начинать следовало с того, что зацепит сильнее всего, захватить взгляд читателя с первой же панели. Рисовать маленького племянника как можно более проницательным, тётю - как можно большей растяпой. Чем сильнее тётя себя унижает, тем лучше идёт вебтун. Это была её стратегия.
В конце пролога - поставить оригинальную «Медузу» рядом с «Тёдузой». Чтобы читатели могли сравнить. Ей было немного жаль Джуна, но и картину придётся принести в жертву ради популярности вебтуна. Всё во имя искусства.
-Хе-хе-хе-хе-хе...
Поздней ночью, пока все вокруг спали, планшет Хан Соён буквально пылал.
Разговоры с переводчиком:
О, наконец Соён отпустила стыд и пошла во все тяжкие.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.