Подробности несчастного случая почти не сохранились в памяти Итана.
В один миг он неспешно шёл по тротуару, а в следующий всё его тело пронзила невыносимая боль. До костей пробрал леденящий холод, и Итан пожалел о каждой секунде своей жизни.
Постойте, я вообще жив?
Итан не знал. Он почти ничего не помнил о случившемся. Последнее, что сохранилось в памяти, — как он возвращался из школы, когда его что-то сильно ударило. Кажется, он услышал хруст костей, а потом ощутил лишь тьму и мучительную боль.
Вскоре воспоминание вернулось. Он разговаривал по телефону с приятелем. Как его звали? Джим? Итан не был уверен. Да и вообще он едва мог вспомнить хоть что-нибудь о своём друге.
Впрочем, неважно, с кем он говорил: он смотрел под ноги. Чёрт, он даже не шёл по проезжей части — как обычно, шагал по тротуару. До школы от его квартиры было меньше мили.
Это была автомобильная авария? Итан никак не мог вспомнить.
Да какая разница, если я умираю?!
Но тут боль отступила, а вместо неё его окутал пронизывающий холод.
Внезапно раздался громовой голос, и перед глазами замелькнули строки текста.
[Обнаружена аномалия.]
[Запуск боевых мер…]
[Ошибка.]
[Удаление преждевременно пробудившегося сознания.]
[Операция не удалась.]
[Запуск второй фазы…]
— Да заткнёшься ты наконец? — выкрикнул Итан.
[Обнаружено сознание пробудившейся души…]
[Перезапись протокола Системы…]
Он выругался. Ему даже спокойно умереть не дадут, что ли?
Итан понятия не имел, что всё это значит, но по крайней мере крикун замолчал, а мерцающий текст исчез из поля зрения. Его окружала лишь тишина пустоты.
Постой! Итан встрепенулся. Вернись! Нельзя просто взять и бросить меня здесь одного.
Ни мерцающий текст, ни голос не вернулись. Зато, к его удивлению, леденящий холод отступил. Более того, грудь наполнило приятное, уютное тепло.
А потом, словно спустя целую вечность, пронзительная боль вновь терзала его изнутри. Невольный вопль сорвался с губ. Вспыхнул поток света — такой яркий, что Итан ослеп. Сквозь затуманенный взгляд он различал лишь расплывчатые тени, двигавшиеся вокруг.
Возможно, всё не так плохо, как ему казалось. Итан не мог не надеяться. Может, у него ещё оставался шанс выжить.
Но, чёрт возьми, как же больно! Он плакал, как младенец; этот звук резал слух даже ему самому, но остановиться он не мог.
Когда адские муки терзали каждую клеточку его тела, стоило ли вообще продолжать жить? Даже если он не останется прикованным к постели до конца дней, Итан не верил, что когда-нибудь снова сможет играть в футбол.
Ради всего святого, у вас что, нет анестезии? Вколите мне уже максимальную дозу!
Похоже, его крики помогли. Страдания утихли, а их сменило тепло и уютная атмосфера, поддерживавшие в нём жизнь ещё немного. Наконец обретя покой, Итан позволил тьме поглотить свои мысли и провалился в глубокий сон.
Время пролетало стремительно. Итан не знал, лежит ли он в коме, но снова и снова просыпался от собственных воплей и видел размытые огни и силуэты, двигавшиеся вокруг. По крайней мере, боль больше не мучила его, хотя бессилие никуда не делось. Он был слишком слаб, чтобы пошевелить даже одним мускулом.
И вот однажды его зрение прояснилось.
Итан оказался в положении, какого прежде не мог даже вообразить. Он был не в больнице и не в коме. Нет — теперь он оказался заперт в теле новорождённого младенца.
Несколько минут он не мог вымолвить ни слова. В голове роились мысли о религиозном смысле перерождения. Даже если перерождение или реинкарнация существуют, люди ведь обычно не сохраняют воспоминаний?
Разум всё ещё был затуманен, словно его окутало плотное облако, не позволявшее глубоко задумываться. И всё же Итан ощущал себя куда более цельным, чем следовало бы.
Он даже не верил в буддизм — или индуизм? — где проповедовали учение о перерождении. К тому же, насколько он знал, его кармы вряд ли хватило бы, чтобы вновь родиться человеком. Он никогда намеренно никому не вредил. А из добрых дел — разве что пару раз пожертвовал несколько долларов.
В лучшем случае он мог рассчитывать на то, что станет собакой или кошкой — не бездомной, а питомцем какой-нибудь хорошей семьи.
Если оставить шутки в стороне, Итан вспомнил чужеродный голос, который слышал: что-то про «аномалию» и «преждевременное сознание». Значит, дело было не в религии?
Подозрения оставались лишь подозрениями — подтвердить их он не мог. Попытки докопаться до ответа вызывали лёгкую боль и головную боль, унять которую помогал только сон.
Дни сливались в одно мутное пятно; большую часть времени Итан спал. Иногда он едва помнил, что вообще просыпался. Редкие часы бодрствования уходили на кормление, испражнения, плач по причинам, которых не понимал даже он сам, и размышления о тревоживших его вопросах.
Итан не знал, сколько дней прошло, прежде чем глаза наконец привыкли к свету. Теперь он различал некоторые детали. Приходилось немного щуриться, но он уже мог вспомнить лицо матери. У неё была светлая, красивая кожа, а русые волосы она всегда заплетала в косу. На вид ей было не больше двадцати пяти. Рядом с ней постоянно крутилась маленькая девочка, когда мать ухаживала за ним. Девочке было от силы семь-восемь лет, но сходство черт не оставляло сомнений: она приходилась ему старшей сестрой.
В доме появлялись и другие люди. Некоторые даже смотрели на Итана так, будто он задолжал им денег, но ни один из них не походил на отца.
Итан не знал, что и думать. Если судить по его прошлой жизни, возможно, лучше было вообще без отца.
Отбросив праздные мысли, Итан сосредоточился на более полезных. По оштукатуренным стенам, освещению и постоянному теплу в комнате он мог заключить, что в лотерее перерождения ему повезло: он родился в обеспеченной семье.
Когда голова стала соображать немного лучше, Итан начал считать дни. На одиннадцатый день после полудня мать вынесла его на свежий воздух. Она делала так часто: брала его на руки, и они сидели на крыльце или качелях либо гуляли по окрестностям. Итану нравилось бывать на улице, но, если мать позволяла, он неизменно смотрел в небо, словно пытался сосчитать звёзды в глубокой лазури.
На самом деле он уже пару раз замечал два солнца. Даже теперь, когда голова лежала набок и увидеть оба светила он не мог, Итан различал свет со стороны второго. Оно сияло не слабее первого; затмевали его разве что гигантские острова, парившие в небе.
Очевидно, он был не на Земле.
С того дня, выходя на улицу, он не сводил глаз с поразительно синего неба. Иногда там и вправду виднелись два солнца. Они были почти одинаковыми, хотя, судя по тому, как в течение дня менялось их положение, Итан подозревал, что светил может быть и больше двух.
Это заставило его задуматься. При всех сходствах с прежней жизнью эта планетная система точно не была похожа ни на одну из тех, о которых он читал в школе.
И что же для него означали два или несколько солнц?
Мать и остальные взрослые, похоже, не слишком беспокоились по этому поводу и жили в достатке. Значит, можно было не волноваться, что здесь кто-то ждёт от него решения задачи о движении множества тел. Да и в математике он никогда не блистал.
Время тянулось мучительно медленно, особенно теперь, когда Итан уже мог яснее представлять своё окружение и новую жизнь. Ему оставалось лишь размышлять о многочисленных тайнах этого мира. Технологии здесь, похоже, были недостаточно развиты, чтобы создать искусственную гравитацию. Тогда какого чёрта эти массивы земли парили в воздухе?
Ещё один вопрос в бесконечно растущем списке. Даже принципы работы многих домашних приборов ускользали от него.
Однажды после полудня все отдыхали на крыльце. Итан лежал на коленях сестры, а мать шила ему новую шерстяную одежду на зиму, когда до его слуха донёсся цокот копыт.
Он открыл глаза и увидел, как к дому приближается целый отряд солдат. Лошади остановились у самого забора, и вперёд вышел высокий человек в заляпанных белых доспехах. Итан уставился на него и с удивлением заметил, что незнакомец смотрит прямо на него. В его глазах бурлила целая гамма сильных чувств.
Одним шагом мужчина преодолел расстояние между ними и протянул руки, чтобы взять Итана. Сестра даже позволила ему это. Мужчина обращался с младенцем невероятно бережно, поддерживая его обеими большими ладонями.
Итан подозрительно разглядывал незнакомца. У того было до глупости красивое лицо: волевой подбородок, прямой острый нос. Коротко подстриженные иссиня-чёрные волосы оттеняли чуть более тёмную кожу. За спиной у него висел длинный меч, отчего Итан нахмурился.
По архитектуре домов и бытовым приборам Итан понял, что этот мир не так уж отставал от Земли в развитии — возможно, здесь просто ещё не изобрели смартфоны и компьютеры. Огнестрельное оружие и порох должны были появиться давным-давно. Тогда зачем ему меч? Да и на церемониальное украшение тот не походил — особенно рядом с такими внушительными доспехами.
Все эти мысли крутились у Итана в голове, пока мужчина не наклонился и не поцеловал его в макушку. Тем временем сестра уже обнимала незнакомца.
Солдат повернулся к матери и тепло улыбнулся. Затем он вернул Итана в её заботливые руки — не упустив возможности страстно поцеловать её.
Ну, это многое объясняет, подумал Итан. Похоже, мой отец всё-таки не подонок.
Судя по всему, он был высокопоставленным военным — кажется, командовал всем отрядом. Получив его разрешение, большинство солдат шумно рассмеялись, поздравили семью и вошли во двор. Они даже принесли подарки.
Значит, товарищи его уважали.
После короткого разговора солдаты ушли по своим делам, оставив командира наедине с семьёй. Первым делом отец снял доспехи. Итану было любопытно, как они устроены, но куда сильнее его поразило другое: стоило отцу взмахнуть ладонью, как каждая часть доспеха исчезала в воздухе.
Итан моргнул. Даже когда один за другим пропали сапоги и последние детали брони, он продолжал смотреть на это в полном изумлении.
Это точно была магия. Другого объяснения не находилось. Хотя, возможно, наука здесь достигла такой немыслимой высоты, что простому человеку она казалась волшебством.
Итан сам не заметил, как его переполнило небывалое воодушевление. Он даже замахал крошечными ручками, потянувшись к мужчине.
Отец улыбнулся, произнёс что-то невнятное для Итана и ушёл в другую комнату.
Эй! Ты же только что разжёг моё любопытство. Нельзя вот так взять и уйти!
Мать передала его старшей дочери и отправилась следом за мужем.
Когда отец наконец вернулся домой, сестра тоже не слишком стремилась присматривать за Итаном. Уложив его в колыбель, она принялась разбирать подарки, которые принесли отцовские товарищи.
Итана захлестнула детская ярость. Ну почему вы все уходите? — подумал он, остро ощущая собственное бессилие.
Похоже, мне остаётся прибегнуть к единственной силе, которая у меня есть.
Итан попытался прочистить горло, затем раскрыл рот и завопил во всю силу лёгких, катаясь в колыбели. Он так разошёлся, что ударился головой о дерево, и слёзы хлынули сами собой. Теперь он плакал по-настоящему. Его хрупкое тельце не выдержало даже лёгкого удара.
Мать прибежала, крича на дочь. Она прижала Итана к себе и успокаивающе похлопывала его по спине. Тут появился отец — на нём было лишь полотенце, прикрывавшее наготу. Похоже, он пришёл прямо из ванны.
Итан неловко посмотрел на него и замолчал. Отец подошёл ближе и потёр красное пятно у него на голове. С его ладони сорвался полупрозрачный свет и растёкся по голове Итана.
Сердце у Итана дрогнуло: тёплая успокаивающая энергия сняла боль от небольшой шишки. Вскоре боль исчезла, оставив лишь тёплое ощущение энергии, струившейся по коже головы.
Исцеляющая магия?
Итан ещё не успел прийти к выводу, как его коснулось нечто иное. Он вздрогнул, но ощущение не исчезло. Это было похоже на лёгкое прикосновение, однако всё равно вызывало дискомфорт.
[Вы хотите изучить «Чувство маны (медь)»?]
[Принять | Отклонить]
Итан удивлённо приподнял бровь, глядя на таинственный бесплотный текст, сиявший перед глазами.
Родители никак не показали, что заметили что-то необычное. Это было почти как окно игрового интерфейса, только куда загадочнее. Буквы выглядели руническими, даже эзотерическими. Итан не был уверен, что они написаны по-английски, но всё равно понимал их.
Перед глазами светились кнопки «Принять» и «Отклонить».
Итан осторожно сосредоточился на кнопке «Принять». Да-а-а?
[Получен навык: Чувство маны (медь)]
[+10 ОО]
[Человеческий уровень 0 (0 → 10/300)]
Тело Итана наполнило тёплое, приятное ощущение. Не успел он опомниться, как выгнул спину. Казалось, энергия струилась по венам, поднимала температуру тела на пару градусов и вызывала чувство, близкое к опьянению. Мысль о том, как эти чужеродные надписи поняли его внутренний отклик, едва успела мелькнуть в голове.
[Поздравляем. Вы получили первый навык медного ранга. В соответствии с Указом Арканума вам открыт доступ к Статусу.]
Перед глазами появилось большое развёрнутое окно.