Великая Цянь, область Канчжоу, округ Лэчунь, уезд Минлунь. Передний зал аптеки «Возвращённая весна».
— Фан Мин, паршивец, а ну живо сюда! Сорвёшь сделку — шкуру спущу!
Пожилой управляющий, мечась между гостями в диковинных одеждах, обернулся и гаркнул так, что все аптекарские мальчишки в зале невольно втянули головы в плечи и поспешно уткнулись в работу.
За спинами у гостей висели бамбуковые корзины. На них были пёстрые короткие куртки, тёмные штаны и ярко-зелёные пояса, а лица покрывала разноцветная роспись, от которой рябило в глазах. У предводителя краски было столько, будто на его лице открыли красильню: выглядел он почти как нечисть.
Руки здоровяка бугрились тугими мышцами, ладони были широкими и тяжёлыми — каждая размером едва ли не с подушку для сидения. Покраснев от натуги, он размахивал ими перед управляющим и выдавливал:
— Это… нет… надо-а-а…
А когда окончательно зашёл в тупик, выпалил несколько фраз на своём наречии, после чего окружающие запутались ещё сильнее.
«Возвращённая весна» считалась одной из двух лучших аптек уезда Минлунь. Её хозяин Ван Дахэн, прозванный Благодетелем Ваном, был учеником могущественного Союза Царя Лекарств из округа Лэчунь и имел вес как среди чиновников, так и в преступном мире. Аптека занимала больше трёх му земли и представляла собой огромнейшее предприятие, где травы собирали, обрабатывали и продавали. Лечение больных, как ни смешно, давно стало побочным занятием.
Недаром говорили: живёшь у горы — кормишься с горы, живёшь у воды — кормишься с воды. Благодетель Ван положил глаз на горный хребет Хошань, протянувшийся на сотни ли вокруг Минлуня. Он пересекал несколько округов и уходил в неведомую глубь. В горах водились змеи, насекомые, крысы, волки, тигры и леопарды, росли ремания, эфедра, женьшень, линчжи — словом, всё, что душе угодно. Открыв здесь аптеку, Ван Дахэн каждый день грёб деньги лопатой.
Беда была лишь одна: глубины Хошаня круглый год скрывал густой туман, нередко ядовитый. Леса стояли сплошной стеной, травы росли буйно, и заблудиться там было проще простого. Поэтому сбор лекарственных растений оставался крайне опасным делом.
Каждый год «Возвращённая весна» отправляла в горы мальчишек-сборщиков, не слишком заботясь о том, сколько из них вернётся. Однако главным источником трав служила торговля с горными племенами Хошаня. Именно к ним и принадлежали эти странно одетые гости.
— Иду, иду!
Услышав зов, Фан Мин бросил работу и подбежал. Управляющий кивнул ему, словно наконец вздохнул свободно, поднял чашку и принялся неспешно пить чай, вновь обретя привычную невозмутимость.
Фан Мин поздоровался со стариком, а затем заговорил с предводителем гостей на его языке. Наречие звучало из его уст настолько чисто, что можно было принять его за уроженца гор. Здоровяк обрадовался, словно встретил родича, хлопнул Фан Мина по плечу и оживлённо заговорил.
Дальше всё оказалось просто. Гость хотел обменять травы на припасы и непременно требовал местную канчжоускую парчу с облачным узором. Общего языка он не знал, образца с собой не принёс, вот разговор и зашёл в тупик. С появлением Фан Мина препятствие исчезло. Обе стороны пересчитали товары и завершили сделку.
Уходя, довольный здоровяк обнял Фан Мина, а затем провёл пальцем по его щеке, оставив яркую полосу. Фан Мин знал, что так горцы выражают дружеское расположение, и мог лишь криво улыбнуться.
Когда он вернулся в передний зал, управляющий уже допил чай.
— Неплохо сработано. Ступай умойся, смотреть страшно.
Фан Мин тут же согнулся в почтительном поклоне.
— Что вы, что вы! Мы молоды, опыта нет. Без вас, почтенный, в аптеке ни одно дело не сдвинется.
Заметив, как глаза управляющего слегка сузились, он поспешил откланяться.
Во дворе Фан Мин подошёл к колодцу, вытащил ведро холодной воды и стал смывать краску. Из дрожащего отражения на него смотрел обычный с виду юноша лет пятнадцати-шестнадцати. Лицо ничем не выделялось, зато тёмные, ясные глаза придавали ему живость.
Холодная вода освежила лицо, и Фан Мин невольно задумался.
«Уже два или три месяца, как я попал в этот мир. Вот ведь подстава!»
В прежней жизни он был самым обычным студентом-гуманитарием двадцать первого века. Любил играть в «Героев Цзинь Юна», а особенно симпатизировал герою Сяо Сями, Дунфан Вэймину, чьё имя перекликалось с его собственным. За это приятели прозвали его Полугероем.
Незадолго до выпуска он лежал в постели, ворочался и мучился мыслями о будущей работе. Внезапно перед глазами потемнело — и он перенёсся.
Очнулся Фан Мин уже в чужом теле. Причём тело это висело посреди отвесной скалы: верёвка впивалась в пояс и не давала дышать, а пальцы мёртвой хваткой держали лекарственную траву. Потом его потащили наверх, и острые выступы едва не содрали с него половину кожи.
Оказавшись на краю обрыва, он потерял сознание. Тогда же в его разуме появился Жетон Боевых Искусств, а следом хлынул поток сведений. Получив воспоминания прежнего владельца тела, Фан Мин понял, что угодил в уже порядком заезженный сюжет с переселением души. Только оказался не императором и не наследником богатого рода, а нищим.
Фан Мин мысленно показал Жетону Боевых Искусств средний палец.
Сколько помнило это тело, оно попрошайничало в Минлуне. Голодать через день было нормой, а наесться досыта — настоящим праздником. В прошлые годы урожай был неплохим, и жить ещё удавалось. Но в этом году Канчжоу поразила страшная засуха. Помощи от властей не хватало ни на что, даже семьи с небольшим достатком разорялись, а мальчишка попросту оказался на грани смерти.
Когда он уже почти умирал от голода, «Возвращённая весна» объявила набор мальчиков-сборщиков. Он прекрасно знал, что это дорога без возврата. Несколько его товарищей-нищих уже пытали счастья, но ни один не продержался и года. Однако ему оставалось жить от силы день. Тут и мышьяк за еду примешь — по крайней мере, умрёшь сытым.
Следующие десять дней показались раем. Ему выдали новую одежду, пусть и не по размеру, и на каждой трапезе разрешали есть лепёшки из грубой муки досыта. Правда, одновременно приходилось учиться собирать травы: не усвоишь урок — останешься голодным. Наставники особенно не старались и за десять дней кое-как вбили в учеников всё необходимое. Потом каждому выдали по бамбуковой корзине — и новый сборщик был готов.
Дальше мальчишки отправились в горы за наставниками. Фан Мину достался сборщик по имени Ван Инь. Такие мастера один другого стоили — гнилые с головы до ног. Нужно подняться на опасную высоту — сначала лезет мальчишка. Спуститься в глубокое ущелье — опять мальчишка. Попалась ценная трава — рискуй жизнью ученика.
Фан Мина привязывали к верёвке и спускали со скал не раз и не два. В тот день прежний хозяин тела провисел над пропастью полдня и всё же добрался до растения. Он подал сигнал, но больше не выдержал и умер, уступив тело Фан Мину.
Жетон Боевых Искусств оказался его «золотым пальцем» — особой силой, полученной при переносе. Заодно он даровал способность понимать любые языки и письмена: достаточно услышать одну фразу, и Фан Мин уже мог свободно говорить; достаточно взглянуть на текст — и смысл становился ясен.
Осознав всё это, Фан Мин окончательно впал в ступор.
«Вот же подстава! Небеса, почему вы не дали мне только этот подарочек? В современном мире я стал бы великим знатоком языков! Высший уровень английского, первый уровень японского, синхронный перевод — все бы передо мной на коленях ползали! Разве пришлось бы беспокоиться о работе? Переводил бы понемногу, пил хорошее вино, ездил на машине, жил среди красавиц в огромном доме. Такую жизнь и на бессмертие не променяешь!»
Главная проблема заключалась в том, что Небеса подарили слишком много. Скромному смертному было не вынести такой щедрости.
Будто услышав его жалобы, Жетон Боевых Искусств проявил строку знаков, похожих на письмена на гадательных костях. Фан Мин без труда прочёл описание. Оказалось, с помощью жетона он мог путешествовать по мирам уся, известным ему из прошлой жизни. Однако имелись ограничения.
Во-первых, выбрать мир самостоятельно он пока не мог: тот определялся случайно. Во-вторых, перенос становился доступен каждое полнолуние, а провести в ином мире можно было лишь три месяца. От путешествия разрешалось отказаться, накопив время до следующего мира, но стоило войти — и приходилось использовать весь срок. В-третьих, пока доступно было только переселение души.
Есть старая поговорка: жизнь похожа на изнасилование — если не можешь сопротивляться, остаётся получать удовольствие. С переносом в иной мир всё обстояло так же. В прежней жизни Фан Мин прочёл немало романов о попаданцах, но почти никто из их героев не возвращался на Землю. Пришлось смириться и подумать о будущем.
К счастью, дар понимания языков оказался крайне полезен. Горцев Хошаня называли одним народом, но на деле они делились на десятки племён, и каждое говорило по-своему. Управляющий Чжэн, отвечавший за закупку лекарственных трав, из-за них постоянно хватался за голову.
Фан Мин воспользовался случаем и показал знание местных наречий — не всех, чтобы не вызвать подозрений, а лишь нескольких крупных племён и десятка с лишним средних, чья речь звучала схоже. Управляющий Чжэн пришёл в восторг, перевёл его из сборщиков в аптекарские ученики и поручил принимать гостей. Так Фан Мин наконец покинул смертельный отряд сборщиков.
Свои способности он объяснил врождённым талантом к языкам и тем, что якобы изучал их с детства. Он вырос в уезде, прошлое его было всем известно, боевых искусств он не знал. К тому же местные презирали горцев и не считали знание их речи великим умением, так что объяснение приняли без особых вопросов.
Пока Фан Мин размышлял, с галереи донёсся издевательский голос:
— Гляньте-ка, Фан Мин! С раскрашенной рожей ты и правда похож на горного дикаря. Никто ведь не знает, кто твои родители. Может, ты и сам дикарское отродье? Ха-ха-ха!
Фан Мин поднял голову. В проходе стояли трое юношей лет пятнадцати-шестнадцати. Их предводитель был крепко сложен и на голову выше остальных. Звали его Ван Чэн. Он тоже служил аптекарским учеником, давно невзлюбил Фан Мина и теперь снова явился искать ссоры.
Фан Мин понимал, что своим внезапным повышением перешёл другим дорогу. Управляющий Чжэн уже несколько раз намекал, что готов продвинуть его ещё выше, а это лишь усиливало зависть. Поэтому Фан Мин держался скромно, меньше говорил и больше работал. Остальные ученики со временем смирились или просто наблюдали со стороны. Только Ван Чэн и его приятели продолжали цепляться при каждом удобном случае.
— Точно, — подхватил один из них. — Откуда ещё он так хорошо знает их язык? Наверняка от папаши с мамашей досталось! Ха-ха!
Внутри Фан Мина вспыхнул гнев, но он подавил его и развернулся, собираясь уйти.
Ван Чэн шагнул в сторону и перегородил дорогу.
— Что, сбежать решил?
— По правилам аптеки за драку полагается двадцать ударов плетью, — холодно бросил Фан Мин. — Хочешь получить их вместе со мной?
Ван Чэн уже хотел наброситься на него, но вспомнил шипастую лозу, которой секли провинившихся, и сдержался.
— Безмозглый трус! Только правилами и умеешь прикрываться. Считаешь себя мужчиной — приходи ночью в рощу к востоку от города. Разберёмся один на один. Я даже одной рукой драться буду. Ну что, кишка не тонка?
Фан Мин усмехнулся и молча прошёл мимо, не обращая внимания на ругань за спиной.