— Тот великий наставник катался по полу и разбил множество вещей хозяина. А худой мужчина дрался ещё смешнее — будто большая утка!
Слуга жадно поглядывал на серебро и описывал события с такими красками, словно сам рассказывал пьесу.
— Это Кулак Утки. Сейчас в цзянху его почти никто не знает. Мастерство обоих было неплохим, — пояснил Чэн Цинчжу.
— Хе-хе, старый господин здесь ошибся, — улыбнулся слуга. — На вид эти двое были страшными, но на самом деле оказались пустышками. Преследовавший их юноша легко коснулся каждого несколько раз — и оба выплюнули кровь, рухнув без сил. Потом он забрал золотую шкатулку. Цок-цок!
Юань Чэнчжи и остальные переглянулись, поражённые услышанным.
По описанию слуги, двое противников обладали приличным мастерством. Победить их за несколько приёмов среди присутствующих, вероятно, мог лишь сам Юань Чэнчжи, да и то не обязательно легко.
— Если даже шкатулка была сделана из золота, содержимое наверняка бесценно, — сказала Ся Цинцин.
— Конечно! Но кто из нас осмелился бы заглянуть? — Слуга высунул язык. — Забрав вещь, юноша ушёл. Вскоре худой мужчина и великий наставник тоже, поддерживая друг друга, выбрались наружу.
— Куда они направились?
Юань Чэнчжи захотел помочь пострадавшим и заодно познакомиться с ними.
— Этого ничтожный действительно не знает, — с горечью ответил слуга.
— Ладно. Рассказал ты неплохо. Держи.
Ся Цинцин бросила ему серебро.
Более внимательный Юань Чэнчжи остановил слугу и спросил, как выглядел похититель. Услышав описание, он вдруг ударил кулаком по ладони.
— Это он!
— Кто? Глава союза знает этого человека? — с любопытством спросили Чэн Цинчжу и Ша Тяньгуан.
— Цуй Симинь, — ответила Ся Цинцин.
Она не принадлежала к Хуашаню и, напротив, терпеть не могла высокомерие Сунь Чжунцзюнь и привычку супругов Гуй командовать Юань Чэнчжи. Поэтому поступки Фан Мина втайне доставляли ей некоторое удовольствие, хотя перед любимым она этого не показывала.
— Так это он. Тогда неудивительно.
Лица Чэн Цинчжу и Ша Тяньгуана изменились.
В последнее время предательство Цуй Симинем школы Хуашань, уничтожение мастерства Сунь Чжунцзюнь и тяжёлое ранение Мэй Цзяньхэ стали одними из главных новостей цзянху.
Мэй Цзяньхэ некогда одним мечом усмирил семерых героев; его фехтование и лёгкое искусство были превосходны. Сунь Чжунцзюнь носила прозвище Летающей Демоницы и тоже не принадлежала к посредственным бойцам.
Поднявшись на славе двух мастеров молодого поколения, Фан Мин превратился в самую яркую восходящую звезду еретического пути.
Ходили и другие слухи: будто он тайно проник в Шаолинь, украл множество руководств и благодаря этому резко усилился. Монастырь якобы даже отправил особый отряд высоких монахов Дисциплинарного двора на его поиски.
Шаолинь был тысячелетней великой школой. Столь открытая охота придавала легенде о Фан Мине ещё более загадочный оттенок.
— Значит, он тоже здесь.
В сердце Юань Чэнчжи возникло дурное предчувствие.
— Быстро поедим и отправимся дальше. Боюсь, на празднике старого героя Мэна произойдут перемены.
* * *
В Баодине праздновали день рождения Мэн Бофэя, прозванного Соперником Мэн Чана. Перед воротами усадьбы непрерывно встречали и провожали гостей. Повсюду толпились люди мира боевых искусств.
В доме напротив Фан Мин снял отдельный дворик. Он неторопливо пил чай и играл в шахматы.
На столе стояла открытая золотая шкатулка. Внутри сидели две совершенно белые жабы с алыми глазами.
Фан Мин знал, что это Красноглазые Ледяные Жабы, живущие в снежных горах Западного края. Они обладали чудесной способностью нейтрализовать яды. Если растереть их и принять внутрь, можно вылечить практически любую внутреннюю травму; говорили даже, что они возвращают мёртвых к жизни и наращивают плоть на белых костях.
Метод Сердца Бодхи, который практиковал Фан Мин, тоже мог растворять яды, но ещё не достиг великого завершения. Обычные отравы ему уже не угрожали, однако против редчайших ядов Поднебесной уверенности не было.
Две жабы почти равнялись двум дополнительным жизням. Даже если забрать их в основной мир невозможно, Фан Мин бесстыдно отнял сокровище.
Он также хотел проглотить их перед возвращением и посмотреть, даст ли это пользу.
Скрипнула дверь. Во двор вбежал мужчина, и в его движениях смутно угадывалась шаолиньская основа.
Это был Хун Шэнхай, случайно подчинённый Фан Мином. Школа Бохай, откуда он происходил, являлась боковой ветвью Шаолиня, так что между ними существовала некоторая связь.
Хун Шэнхай уже служил Доргоню и мог оказаться полезен. Кроме того, он питал кровную ненависть к Гуй Эрнян и Сунь Чжунцзюнь.
После того как Фан Мин уничтожил мастерство Сунь Чжунцзюнь и пообещал разобраться с Гуй Эрнян, Хун Шэнхай поклялся служить ему до смерти.
— Господин, я всё время следил за усадьбой напротив. Дун Кайшань прибыл.
— Отлично. Скоро может стать опасно. Тебе лучше уйти.
Фан Мин закрыл золотую шкатулку и спокойно поднялся.
— Нет! Даже если этот ничтожный умрёт, то откусит кусок мяса у Гуй Эрнян! — сквозь зубы ответил Хун Шэнхай.
— Как хочешь.
Фан Мин одним прыжком оказался на стене.
— Главный сопровождающий нанкинского бюро Юншэн Дун Кайшань прибыл! Подносит блюдо персиков долголетия!
В этот момент распорядитель у ворот усадьбы Мэн громко объявлял нового гостя.
— Тебя-то я и ждал.
Фан Мин спрыгнул со стены. Его фигура бросилась вниз, словно великий пэн, схвативший добычу.
— Ты…
Дун Кайшань держал блюдо с персиками и успел произнести лишь одно слово. Палец Фан Мина уже коснулся точки под рёбрами, полностью лишив его движения.
Фан Мин легко принял блюдо. Чуть ощупав персики, он понял, что внутри спрятано нечто другое, и обрадовался.
— Благодарю главного сопровождающего Дуна за долгую доставку. Здесь наши пути расходятся.
Дун Кайшань застыл в позе входящего: одна нога уже переступила порог, тело не двигалось, и только глаза беспомощно вращались. Выглядел он чрезвычайно смешно.
Но в душе сопровождатель кричал, что встретил призрака.
Опасаясь преследования супругов Гуй, он спрятал пилюли внутри персиков и хотел пронести их под видом подарка. О тайне знал только он сам. Как противник с первого взгляда раскрыл обман?
Потеряв императорское подношение, Дун Кайшань отчаянно надеялся привлечь внимание людей семьи Мэн. Мэн Бофэй обладал громким именем и дружил с сильными мастерами. Возможно, они ещё сумеют вернуть пилюли.
Шум у ворот действительно заметили. Из внутреннего двора вышел человек.
— Главный сопровождающий Дун? Кто ты такой? Какая наглость — устраивать беспорядок на празднике моего отца!
Это был сын Мэн Бофэя, Мэн Чжу. Он получил истинную передачу Тридцати Ладоней Беззаботности, особенно славился устойчивой нижней стойкой.
Увидев, как Фан Мин открыто отнимает подарок, Мэн Чжу покраснел и ударил обеими мясистыми ладонями.
— Немного смысла есть, но всё равно недостаточно.
Фан Мин протянул два пальца и зажал ладони противника.
Мэн Чжу почувствовал, словно руки попали в железные клещи. Как он ни напрягался, вырваться не удавалось. В душе поднялся ужас, но вслух он всё же спросил:
— Раз пришёл создавать неприятности, осмелишься назвать имя?
— Слишком много пустых слов.
Фан Мин не собирался тратить время на мелкую фигуру. Железный Палец коснулся локтя Мэн Чжу, и обе руки того бессильно обвисли.
Во внутреннем дворе поднялся шум. Голоса быстро приближались: услышав доклад слуг, мастера шли на помощь.
Фан Мин не хотел связываться с этой мелочью. Два кулака трудно противопоставить четырём рукам. Если его задержат, позднее придётся встретиться с Юань Чэнчжи и людьми Гуй, а это означало лишние хлопоты.
— Ха-ха! Старый герой Мэн, сегодня я забираю блюдо персиков. Деньги и товар рассчитаны!
Фан Мин взмыл в воздух. Небольшой серебряный слиток упал прямо на голову Дун Кайшаня. Он стоил намного дороже обычного блюда персиков.
Мэн Бофэй был опытным человеком цзянху и сразу понял, что дело нечисто.
— Хорош же ты, старый Дун! Осмелился использовать меня в своём расчёте!
Внешне он всё же подошёл спокойно и начал направлять ци по каналам Дун Кайшаня и Мэн Чжу. Прошло некоторое время, но точки не раскрывались.
Лицо Мэн Бофэя изменилось.
— Какая мощная сила Железного Пальца Чань!
Стоявший рядом старый друг Чжан Жогу спросил:
— Это высокий мастер Шаолиня?
— Ошибки быть не может. Судя по виду юноши, это тот самый Цуй Симинь, о котором в последнее время шумит весь мир, — с горькой улыбкой ответил Мэн Бофэй.
Три слова «Цуй Симинь» словно обладали странной силой. Шумная толпа мгновенно замолчала.
— Хе-хе… Шаолиньское мастерство этого предателя Хуашаня действительно глубоко. Интересно, где он его выучил?
На пути боевых искусств основа важнее всего. Цуй Симинь, формально оставаясь учеником Хуашаня, обладал чистейшим буддийским искусством. Это делало его исключением среди исключений, и Чжан Жогу не удержался от насмешки.
Слова сильно оскорбляли Хуашань. Мэн Бофэй уже хотел предупредить друга, как прозвучал резкий женский голос:
— Старый пёс несёт чепуху!
Чжан Жогу не успел отреагировать. Серая тень ворвалась в зал и с невероятной скоростью дважды ударила его по лицу.
Мэн Бофэй присмотрелся. В помещении появилась супружеская пара, похожая на обычных крестьян. Женщина держала на одной руке болезненного младенца. Именно она только что ударила Чжан Жогу.
Даже будучи стеснённой ребёнком, она проявила мастерство первого класса.
— Оказывается, прибыл господин Гуй, Непобедимый Божественный Кулак, вместе с супругой. Ваше присутствие озаряет мой бедный дом, — с вынужденной улыбкой поприветствовал их Мэн Бофэй.
Лицо Чжан Жогу налилось кровью. Он сам первым сказал лишнее, к тому же понимал, что уступает Гуй Эрнян, а рядом с ней стоял муж. О мести не могло быть речи. Кожа стала почти фиолетовой.
— Брат Мэн, старший брат сегодня потерял лицо.
Выражение Чжан Жогу несколько раз изменилось. Наконец он развернулся и поспешил во внутренний зал.
— Я только что слышала имя маленького ублюдка Цуй Симиня. Где он? — спросила Гуй Эрнян, вскинув узкие глаза. Лицо её было наполнено убийственной яростью.
Любимая ученица Сунь Чжунцзюнь лишилась мастерства, а Мэй Цзяньхэ получил тяжёлую рану. Гуй Эрнян давно ненавидела виновника до глубины костей.
— К сожалению, он только что ушёл. У почтенной пары превосходное лёгкое искусство — возможно, ещё успеете догнать, — ответил Мэн Бофэй.
Гуй Синьшу подошёл к Дун Кайшаню и несколько раз надавил на его тело. Тот вздрогнул, и запечатанные точки сразу раскрылись.
«Непобедимый Божественный Кулак действительно не зря получил имя», — с завистью подумал Мэн Бофэй.
Ему хотелось попросить Гуй Синьшу помочь и Мэн Чжу, но он не знал, как заговорить.
— Где вещь? — холодно спросил Гуй Синьшу.
— Нет её! Нет! Цуй Симинь забрал!
Дун Кайшань бессильно сел на землю. Его лицо стало серым.