Фан Мин развернул лёгкое искусство и помчался вперёд с быстротой ветра и молнии. Найдя сухую пещеру в безлюдной местности, он завалил вход камнями и сел в медитацию.
Ещё в Шаолине он разрешил множество сомнений и уже достиг необходимого понимания. Теперь внутренняя сила яростно забурлила. Божественное Искусство Архата непрерывно обращалось и пробило ещё один иньский канал из Двенадцати главных меридианов.
Когда преграда была преодолена, внутренняя сила немного возросла и устремилась к соответствующему янскому каналу.
«Но истинная сила почти исчерпана. Боюсь, этого недостаточно».
Наблюдая за телом изнутри, Фан Мин ясно понял положение.
Однако он не испугался. Достав из парчовой шкатулки восковой шарик, Фан Мин разломил оболочку и проглотил ярко-красную пилюлю размером с лунъянь.
Бум!
Едва пилюля фулин и шоуу попала в живот, она превратилась в маленький огненный шар. Обжигающий поток прокатился по конечностям и костям.
Истинная сила, уже готовая угаснуть, получила мощное подкрепление. Следующий канал мгновенно открылся, а поток непрерывно закружился в дантяне.
Лицо Фан Мина стало торжественным, словно лик статуи. Он снова и снова направлял Божественное Искусство Архата, извлекая из лекарства всю возможную силу.
Над телом поднялись тонкие струйки белого пара, придавая происходящему необычайный вид.
Когда Фан Мин завершил практику, уже наступила ночь.
Он отодвинул камни. В пещеру ворвался свежий холодный ветер, мгновенно прояснив разум.
Фан Мин глубоко вдохнул и ощутил, что всё тело стало лёгким и свободным. Истинная ци из живота беспрепятственно достигала конечностей, нигде не встречая задержки.
— Прекрасная вещь! Эти пилюли фулин и шоуу действительно прекрасны!
С помощью лекарства он за одну ночь пробил два канала и завершил накопление, на которое прежде понадобилось бы три месяца.
— Они чрезвычайно восполняют изначальную ци и приносят мне огромную пользу.
Лично испытав действие пилюль, Фан Мин решил не отдавать и оставшиеся сорок.
Изначально они должны были продлить жизнь Гуй Чжуну, но разве это могло сравниться с ростом его собственной внутренней силы? К тому же во всей линии Гуй Синьшу едва ли нашлось бы несколько приятных людей. Их поведение в книге вызывало у Фан Мина лишь презрение.
«У любых пилюль, порошков и отваров первый приём действует сильнее всего. Затем польза постепенно уменьшается».
После достижения Собрания Сердца разум Фан Мина стал кристально чистым, а мысли двигались с молниеносной быстротой. Любое рассуждение будто получало помощь свыше.
«Эти сорок пилюль как минимум помогут пробить все Двенадцать главных меридианов и достичь малого завершения Посленебесной ступени. Получу остальные сорок — возможно, сумею приблизиться даже к великому завершению».
Первую половину он добыл легко лишь благодаря знанию сюжета. Чтобы заполучить оставшиеся пилюли, неизбежно придётся столкнуться с семейством Гуй Синьшу.
Супруги Гуй защищали близких без всякой меры, не различая правых и виноватых. Единственного сына они получили в старости, а значит, ради его жизни станут сражаться до смерти.
Фан Мин не боялся их, но предпочитал сначала усилиться, а уже затем строить дальнейшие планы. Поэтому он неторопливо направился в Цзиньлин, ежедневно принимая пилюли и взращивая внутреннюю силу.
Лекарство обладало поразительным действием и даже продлевало жизнь. Обычный человек принимал одну пилюлю в год; сорока хватило бы почти на сорок лет. Фан Мин же ел по несколько в день. Увидь это старый император, он наверняка испытал бы страшную боль, а Ма Шиин бил бы себя в грудь от отчаяния.
Но Фан Мин без сожалений употреблял столь драгоценное средство, словно сладости.
При непрерывной поддержке лекарственной силы его мастерство росло с огромной скоростью. Когда все сорок пилюль закончились, Двенадцать главных меридианов были полностью открыты. Малое завершение Посленебесной ступени укрепилось, а из Восьми необычайных сосудов открылись ещё два.
— Не ожидал, что на третьей ступени, Собрании Сердца, «Канон Сидения в Забвении» настолько усилит способность собирать кровь и изначальную ци. После открытия Двенадцати главных меридианов сил осталось ещё на два необычайных сосуда.
Фан Мин был очень доволен.
После полного открытия Двенадцати главных меридианов Божественное Искусство Архата естественным образом достигло совершенства. Теперь он начал углублённо практиковать Метод Сердца Бодхи.
Это была одна из Семидесяти двух абсолютных техник Шаолиня — чрезвычайно глубокое внутреннее искусство. Достигший успеха сохранял сердце чистым, словно зеркало; внешняя скверна не могла проникнуть внутрь, а яды растворялись собственной силой.
Фан Мин давно запомнил весь текст, но прежде не понимал пути входа. Лишь в мире «Меча, обагрённого королевской кровью» он полностью разобрал его благодаря шаолиньским наставлениям.
Теперь «Канон Сидения в Забвении» уравновешивал инь и ян и растворял свирепость, а собственное мастерство достигло нужной глубины. Только поэтому Фан Мин решился начать практику.
В отличие от распространённого Божественного Искусства Архата, Метод Сердца Бодхи считался высшим искусством Шаолиня. Высокие монахи Двора Бодхи могли совершенствовать его всю жизнь. Даже первый шаг отличался исключительной сложностью.
К счастью, Фан Мин подготовился основательно. Он продвигался осторожно, словно ступая по тонкому льду, и не встретил серьёзных преград.
Укрепив внутреннюю силу, он начал выборочно осваивать запомненные абсолютные техники.
К моменту прибытия в Нанкин Фан Мин уже немного постиг Железный Палец Чань и Ноги, Следующие за Тенью. Его внутренняя сила намного превосходила прежнюю. Незаметно для себя он вошёл в число высших мастеров Поднебесной.
Цзиньлин был величайшим городом юга: тысячи ворот и десятки тысяч домов, перекрёсток путей со всех сторон. У моста Чжуцюэ звучали флейты и барабаны, возле переулка Уи мелькали шёлка. Даже у городских ворот доносилась музыка струн и духовых, навевая хмельное очарование южной столицы.
Фан Мин остановил случайного человека цзянху и выяснил, что в последнее время здесь тоже неспокойно.
Минь Цзыхуа из школы Сяньду созывал друзей и приглашал мастеров, намереваясь отомстить Цзяо Гунли из Союза Золотого Дракона за смерть старшего брата. Сегодня в Да-гунфане уже накрыли большой пир, и собрание обещало быть шумным.
— Пришёл как раз вовремя и снова угодил в чужую грязную историю.
Фан Мин скривил губы.
Он знал, что брат Минь Цзыхуа был похотливым мерзавцем и заслуживал смерти; это признала даже школа Сяньду. Один лишь Минь Цзыхуа не ведал правды, а Три Героя Тайбая подстрекали его ради своих целей.
Ключом служили два письма Цзяо Гунли, тайно присвоенные Тремя Героями Тайбая. Но ученики Гуй Синьшу постоянно мешали и путали дело, из-за чего всё едва не закончилось кровопролитием, а между Юань Чэнчжи и супругами Гуй возникла трещина.
— Остальное неважно. С супругами Гуй Синьшу полезно встретиться и заодно проверить собственную меру.
Чтобы отнять оставшиеся пилюли, Фан Мину неизбежно предстояло столкнуться с Гуй Синьшу. А если раскроется личность Цуй Симиня, возможно, даже Му Жэньцин выйдет очищать школу. Поэтому Фан Мин внимательно следил за людьми Хуашаня.
— Раньше моё мастерство не было завершено, и приходилось терпеть. Теперь можно по очереди испытать глубину учеников Хуашаня и подготовиться к будущему.
Внезапно он хлопнул себя по лбу.
— Постой… Я глупец. Возможно, супруги Гуй ещё ничего не знают. Пусть история Цзяо Гунли пока идёт своей дорогой. Сначала следует заглянуть в охранное бюро Юншэн.
В книге ясно говорилось: Ма Шиин счёл перевозку по Великому каналу слишком медленной и передал оставшиеся сорок пилюль нанкинскому охранному бюро Юншэн.
Раз Фан Мин прибыл раньше, стоило ещё раз испытать удачу.
Он вошёл в город и быстро выяснил адрес. Охранное бюро зарабатывало открыто, поэтому найти его было легко. Юншэн считался одним из лучших бюро Цзиньлина, а главный сопровождающий Дун Кайшань пользовался известностью в цзянху. Иначе Ма Шиин не доверил бы ему груз.
Благодаря «покровительству» Ма Шиина Фан Мин теперь носил золото и нефрит. Он выглядел благородным и привлекательным молодым господином, в руке держал складной веер из сянского бамбука с позолоченными деталями.
Лишь короткая стрижка казалась вызывающей. Но на юге в конце эпохи Мин среди учёных встречалось немало эксцентричных людей: одни ездили по улицам верхом на оленях, другие наряжали чернокожих слуг с Куньлуня чудовищами и ставили охранять ворота.
Два привратника бюро давно ничему не удивлялись. Увидев богатый облик Фан Мина, они решили, что пришёл крупный заказчик, и с особой любезностью провели его в гостиную.
Две служанки подали чай и закуски. Лишь после этого вышел мужчина, похожий на сопровождающего, и поклонился.
— Как следует обращаться к уважаемому гостю? Какой груз вы желаете поручить?
— Ничего особенного. Недавно мне досталось несколько редких вещей, и я хочу отправить их домой.
Фан Мин небрежно высыпал на ладонь несколько изумрудов размером с глазное яблоко. У окружавших сопровождающих сразу зарябило в глазах.
Всё, что Ма Шиин хранил в личной сокровищнице, естественно, не могло быть обычным.
— Такие чистые и прозрачные изумруды — поистине бесценные сокровища! — поспешил польстить сопровождающий.
— Это лишь малая часть. Дома у меня целый сундук.
Фан Мин выдумывал на ходу, но сердце собеседника уже колотилось: перед ним определённо стоял огромный заказ.
— Только дороги сейчас неспокойны. Говорят, ваш главный сопровождающий Дун Кайшань обладает хорошим мастерством. Я хочу, чтобы груз вёз лично он.
На лице сопровождающего появилась неловкость.
— Прошу простить. Главный сопровождающий недавно принял другой груз и как раз отсутствует. Может быть, господин Ван? В зелёных лесах Цзяннани его тоже уважают…
— Вот как.
Фан Мин изобразил разочарование. План опередить всех провалился. Затем лицо его резко потемнело.
— Проклятые бесполезные твари! Знай я это заранее, ваш молодой господин сюда бы не пришёл!
Он с руганью вышел наружу. Сотрудники бюро вынуждены были непрерывно извиняться и проводить его до самых ворот.
— Значит, первым ударить не получилось. Отправляться в погоню до Пекина?
Фан Мин покачал головой.
Ценные грузы обычно везли скрытыми маршрутами. Даже уничтожив всё бюро Юншэн, он вряд ли выяснил бы дорогу. Догнать караван было невозможно. Лучше позволить сюжету идти дальше и перехватить груз на празднике долголетия Мэн Бофэя.
Раз свободное время всё равно осталось, Фан Мин решил посмотреть на представление в Да-гунфане и поселился в ближайшей гостинице.
В еде и питье он никогда себе не отказывал. Денег хватало, а имущество из сюжетного мира всё равно невозможно было забрать с собой. Даже сокровища императора Цзяньвэня в усадьбе князя Вэй его не интересовали.
Фан Мин щедро расплачивался. Слуга с особым усердием принёс блюда нанкинской кухни и открыл редкий кувшин двадцатилетнего «Дочернего красного». Фан Мин с удовольствием наелся и напился.
Наступила ночь. Оказавшись на юге поздней Мин, он уже размышлял, не отправиться ли посмотреть на прекрасные виды реки Циньхуай, как вдруг уши дрогнули.
По крыше прошелестели почти неслышные шаги: кто-то из людей цзянху применял лёгкое искусство.
За первой группой последовала вторая, причём её мастерство явно было выше.
— Проклятье! Мне вообще позволят спокойно развлечься?
Настроение Фан Мина окончательно испортилось. Он задул лампу и сам бесшумно последовал за второй группой.