Фан Мин с унынием обнаружил, что в последнее время удача стала совсем плохой.
Сначала его объявили в розыск и погнали через горы. Затем без всякого предупреждения превратили в младшего ученика какой-то школы, которая к тому же находилась в смертельной вражде с крупнейшей силой Великой Цянь.
Одного клейма ученика Сюаньчжэнь было достаточно, чтобы Секта Лазурных Облаков уничтожила его без остатка, и никто не сказал бы ни слова.
Путь Сюаньчжэнь — так называлась новая школа Фан Мина.
По словам второй старшей сестры Наньгун Цинчэн, прежде она процветала и властвовала в области Ючжоу. У неё было тридцать тысяч обычных учеников, триста истинных и несколько десятков старейшин Врождённой ступени переплавления ци. Глава достиг уровня великого гроссмейстера и считался заметной фигурой во всей Великой Цянь.
Но перед таким чудовищем, как Секта Лазурных Облаков, даже сильная школа рассеялась как дым. Осталось лишь несколько человек.
Наньгун Цинчэн и один старший брат были двумя истинными учениками. В момент бедствия они забрали ребёнка наставника и, защищая её, бежали в глубины Хошаня.
Чтобы сохранить наследие и оставить искру на будущее, они начали принимать в окрестностях «достойные таланты».
Розыск всё ещё продолжался, а сила Секты Лазурных Облаков несравнима с дворцом военного наместника. Наньгун Цинчэн и её старший брат могли действовать только тайно. Требования к ученикам снижались снова и снова, пока удача не выпала Фан Мину — хотя сам он о такой удаче не просил.
По его мнению, широкая раздача семян означала, что двое истинных учеников вообще не надеялись на нынешнюю группу.
Возможно, их брали только для распространения наследия. Или чтобы при бегстве целей стало больше: если враг найдёт убежище, новые ученики отвлекут погоню.
Если один-два сумеют уйти, линия школы всё равно продолжится и учение не оборвётся.
Но Фан Мину подобная роль не нравилась.
У него был Жетон Боевых Искусств. Разве ему не хватало великих канонов и тайных методов? Зачем добровольно оскорблять одну из Трёх Великих Сект?
Однако смысл Наньгун Цинчэн был предельно ясен. Фан Мин не хотел проверять, отпустит ли она отказавшегося ученика или просто подарит удар мечом.
Поэтому он поклонился трижды и девять раз коснулся лбом земли перед столом со знаками «Сюаньчжэнь», окончательно поднявшись на пиратский корабль.
— Путь Сюаньчжэнь основал Истинный человек Тяньфэн. Мирское имя предка — Сыма Чэнчжэнь. Он жил в эпоху основателя Великой Цянь и был земным бессмертным, превзошедшим предел Неба и Человека.
После поклонов холодность Наньгун Цинчэн смягчилась. Она начала рассказывать о школе.
— Большинство наших методов создал предок Тяньфэн. «Канон Сюаньчжэнь» состоит из тринадцати свитков. Каждый прямо ведёт к пути Неба и Человека и является высшим чудесным методом.
Интерес Фан Мина постепенно проснулся.
Великая Цянь явно была миром высоких боевых искусств. Наследие величайшего мастера здесь должно во много раз превосходить слабые методы эпохи Цзинь Юна.
— Но злодеи Секты Лазурных Облаков сожгли наш Павильон Истинных Канонов. Большинство книг утрачено.
Следующая фраза сбросила Фан Мина с небес в бездну.
— Мы со старшим братом Лю недостаточно одарены и не получили истинной передачи «Канона Сюаньчжэнь». Моё Искусство Меча Сгущённого Инея не подходит твоему телу. Придётся ждать возвращения старшего брата Лю, чтобы он дал советы.
Словно испытывая неловкость, Наньгун Цинчэн добавила:
— Твоё внутреннее дыхание чистое и глубокое. Основа переплавления цзин заложена хорошо. Повтори свой метод.
Человек был рыбой на разделочной доске. Кроме того, Фан Мин не верил, что она позарится на начальное шаолиньское искусство. Поэтому честно прочитал Божественное Искусство Архата.
Наньгун Цинчэн выслушала, закрыла глаза и долго молчала.
— Сколько талантов существует под Небесами. Твой метод заложения основы уступает нашему «Сгущению Сущности и Возвращению к Истоку», но всё равно очень хорош. Путь чистый и правильный, внутреннее дыхание относится к великой ортодоксии. В будущем будет меньше препятствий.
— У меня есть «Канон Сердца Сидения в Забвении», обязательный для учеников Сюаньчжэнь. По преданию, его тоже создал предок Тяньфэн. Сейчас передам тебе. Практикуй тщательно.
— «Канон Сердца Сидения в Забвении»?
— Да. Мудрец говорил: «Отбросить тело, устранить проницательность, покинуть форму и знание, слиться с великим потоком — это и называется сидением в забвении». Канон глубок и служит основой наших боевых искусств. Говорят, в нём скрыта великая тайна. Постигший её может на месте стать бессмертным и догнать предка Тяньфэна.
Несмотря на восторг Наньгун Цинчэн, Фан Мин оставался скептичен.
Тридцать тысяч учеников, сотни истинных, множество старейшин и глав школы веками не раскрыли тайну. Почему это должно удаться ему?
Наньгун Цинчэн не знала о сомнениях и начала передачу:
— У меня есть метод сидения в забвении — важнейшее средство культивации дао. Усердно следуя ему, непременно обретёшь дао… Внутри не ощущай собственного тела, снаружи не ведай Вселенной; слейся с дао во тьме и оставь десять тысяч забот… Не провожай и не встречай, не связывай себя мирскими чувствами. Не становись трупом имени, хранилищем замыслов, рабом дел или хозяином знания. Не следуй любви к жизни, сделай сосредоточенное сердце занятием…
Текст насчитывал чуть больше тысячи знаков. Вместе с объяснениями передача заняла меньше двух часов.
Понимание Фан Мина было неплохим. Изначально слабые корни после получения жизненной сущности из мира «Оленя и котла» поднялись до среднего уровня. К тому же он учился в настоящей академии буддийских боевых искусств — Шаолине. Поэтому смысл не вызвал больших трудностей.
«И всё-таки это чудовищно бесполезный вспомогательный метод».
Полностью разобрав текст, Фан Мин горько усмехнулся.
Весь Канон с первых строк учил собирать мысли, отбрасывать смешанные эмоции и сохранять изначальную ци тела.
Сначала это звучало потрясающе. Воин переплавляет цзин в ци, ци в дух, и основа важнее всего. Метод, усиливающий цзин, ци и дух, должен быть высшим сокровищем.
Но Наньгун Цинчэн быстро разрушила мечты.
Канон действительно максимально сохранял изначальную ци и превращал её в прибавку внутренней силы. Только происходило это чрезвычайно медленно.
В нём было семь уровней. Цуй Лин за год едва достиг второго — Разрыва Связей. Внутренняя практика стала быстрее лишь совсем немного.
Насколько «немного»? По его словам, год накопления ци после обучения давал прибавку примерно ещё в семь дней по сравнению с прошлым. Всё-таки лучше, чем ничего.
Можно было подумать: низкий уровень даёт слабый результат, а дальше станет лучше. Но нет.
Это была вторая ловушка Канона.
Начать легко. Даже самый посредственный человек способен освоить один-два уровня. Но после третьего трудность резко возрастает.
Наньгун Цинчэн и старший брат Лю были прямыми наследниками Сюаньчжэнь и обладали талантом одного из сотни. Однако едва достигли четвёртого уровня.
По преданиям, чем дальше, тем страшнее препятствия. Без подходящей возможности даже великий гроссмейстер не продвинется. Прежний глава школы уровня гроссмейстера достиг только пятого уровня.
В старых записях упоминался внешний ученик, который однажды за один день прозрел и вошёл на шестой уровень Великого Спокойствия. После этого его сила росла с невероятной скоростью. Он несколько раз спасал Сюаньчжэнь от бедствий и стал владыкой возрождения, вдохновляя поколения потомков.
— Возможно, только предок Тяньфэн достиг последнего уровня Канона — Обретения дао, — завершила Наньгун Цинчэн.
Фан Мин мысленно закатил глаза и подвёл итог свойствам вспомогательного метода.
Во-первых, главное достоинство: Канон удивительно совместим. Он не конфликтует ни с какой чужой истинной сущностью и принимает всё.
Во-вторых, начать может даже глупец. Один-два уровня доступны почти каждому, а за годы всё равно дают небольшую пользу.
В-третьих, что сейчас было важнее всего, Канон собирает сердце и дух, помогая рассеивать внутренних демонов и ярость. Искать отдельный метод воспитания сердца больше не требовалось.
— Иди. Если что-то непонятно, приходи спрашивать.
Наньгун Цинчэн необычно покраснела и отпустила его.
* * *
— Семь уровней: первый — Вера и Почтение; второй — Разрыв Связей; третий — Собрание Сердца; четвёртый — Упрощение Дел; пятый — Истинное Созерцание; шестой — Великое Спокойствие; седьмой — Обретение дао.
В комнате Фан Мин сидел, скрестив ноги, и обдумывал сущность Канона.
Он не мечтал прозреть за один день и сразу догнать Небо и Человека. Достаточно, если метод нейтрализует ярость шаолиньских искусств.
— Для Семидесяти двух искусств и «Канона Изменения Сухожилий» нужен как минимум третий уровень, Собрание Сердца. Но сейчас хватит первого или второго.
Фан Мин хорошо понимал собственное состояние.
Отбросив лишние мысли, он запустил первый уровень — Веру и Почтение.
Начало было простым: с помощью приёмов, похожих на буддийскую медитацию и чаньское сидение, собрать сердце. Благодаря буддийской основе Фан Мин быстро прошёл этот этап. Посторонние мысли стремительно ослабевали, подчинялись и забывались.
Незаметно он вошёл на второй уровень — Разрыв Связей.
Это было сложнее. Нужно отпустить привязанности, подобно буддийскому пониманию пустоты четырёх великих элементов. Но человек живёт среди родственных уз, любви и бесчисленных связей. Как полностью оставить их? Большинство учеников Сюаньчжэнь останавливались именно здесь.
Фан Мин отличался.
Он пришёл из другого мира и навсегда потерял связь с прежней жизнью. Это был самый полный возможный «разрыв связей».
Канон Сердца Сидения в Забвении понёсся с огромной скоростью. Почти мгновенно второй уровень начал рушиться, открывая путь к третьему — Собранию Сердца.
Страшная скорость испугала самого Фан Мина.
«Не может быть. Этот метод настолько мне подходит? Или я уже отклонился в безумие?»