Стрекот насекомых подчёркивал тишину гор, редкий полёт птицы — глубину леса.
В глубинах Хошаня клубился белый туман, принимая бесчисленные формы. Место напоминало владения бессмертных.
Под древней сосной с переплетёнными корнями Фан Мин сидел, скрестив ноги. Лицо было торжественно спокойным. Казалось, он слился с огромным чёрным валуном, покрытым зелёным мхом.
От тела исходило ощущение пустоты, тишины и отрешённости — признак того, что во время внутренней практики человек забыл о себе и мире.
— Му-у!
Спустя долгое время тело Фан Мина дрогнуло. Изо рта вырвалась длинная струя белого пара, пролетела на несколько чи, словно острый меч, и только затем рассеялась дымкой.
Шорох!
Белка, державшая шишку, вся распушилась, будто впервые заметила это странное существо, и мгновенно взлетела по стволу.
— Неудивительно, что мастера любят уединяться в глубоких горах. Такая обстановка действительно полезна для внутреннего искусства.
Фан Мин заглянул внутрь себя и увидел: дыхание Божественного Искусства Архата заметно выросло, истинная ци стала на несколько десятых плотнее. Во время практики он, очевидно, вошёл в необычное состояние и получил немалую пользу.
— Наверное, я уже прочно переступил порог внутреннего искусства и укрепил основу. Дальше — долгая шлифовка.
Он вздохнул.
Внутренняя сила всегда накапливалась капля за каплей. Добиться всего одним шагом невозможно. Даже нынешнее внезапное прозрение, скорее всего, стало взрывом накоплений из мира «Оленя и котла».
— По рассказам горцев, глубины Хошаня чрезвычайно опасны. Говорят даже о существовании «бессмертных». Если собираюсь пересечь весь хребет, нельзя терять осторожность.
На лбу появилась складка тревоги.
После убийства Ван Чэна и Ван Иня Фан Мин оказался в полном розыске по Лэчуню. На дорогах и заставах дежурили сыщики. С нынешней силой прорваться через них он не мог.
Единственный путь из округа лежал через Хошань. Стоило пересечь опасную область и попасть в другие земли — при нынешнем состоянии Великой Цянь местный дворец наместника уже не сумел бы до него дотянуться.
Заодно горы позволяли закалять боевые искусства.
— Хорошо, что ярость была неглубокой. Убийство Ван Чэна и Ван Иня выпустило большую часть, а я вовремя понял ошибку и разорвал наваждение. Поэтому и пришло это прозрение. Иначе скорее случилось бы отклонение ци.
Только теперь Фан Мин осознал трудность внутренней практики. В Шаолине этого почти не чувствовалось. Но в одиночестве, без советов наставников и братьев по школе, сбиться было невероятно легко.
Он прикрыл глаза. Через сознание прошли шесть методов из Семидесяти двух непревзойдённых искусств — крупнейшая добыча в мире «Оленя и котла».
Больше всего Фан Мин ценил внутренний «Метод Сердца Бодхи».
— Братья говорили, что его изучают лишь высокие монахи Двора Бодхи. После достижения сердце становится чистым зеркалом, зло не может проникнуть, а сила нейтрализует яды. Первоклассный метод.
Фан Мин жаждал начать, но понимал пределы.
Он лишь переступил порог Божественного Искусства Архата. До уровня, необходимого для «Метода Сердца Бодхи», оставалось далеко.
Внутренний канон — важнейшая вещь. Даже короткий текст Божественного Искусства Архата, не достигавший тысячи знаков, Фан Мин постепенно понял только под руководством Чэнчжи. Во многих местах современный человек никогда не догадался бы о правильном смысле без объяснения.
«Метод Сердца Бодхи» был намного глубже. Вероятно, даже Чэнчжи не видел всей его сути. Что мог сделать нынешний Фан Мин?
То же относилось к пальцевым и ножным техникам.
Хотя он знал, насколько сильны Семьдесят два искусства, трактаты пришлось глубоко спрятать в памяти и не трогать.
— Надеюсь, при следующем открытии Жетона снова выпадет мир Цзинь Юна.
Фан Мин искренне скучал по тихому Шаолиню, где утром звучали колокола, вечером барабаны, а жизнь текла спокойно и долго. Стоило начать новую технику — вокруг находилась целая толпа наставников и дядьев, готовых объяснить. С братьями можно было обмениваться приёмами. Одиночное блуждание не шло ни в какое сравнение.
— Шаолиньские боевые искусства — это не несколько тайных книг. Это сотни лет истории, культурное и духовное наследие, особое настроение и среда. У других великих школ наверняка так же.
В сердце постепенно родилось понимание.
— Те, кто думают стать непобедимыми, найдя пару непревзойдённых трактатов, либо обладают невероятной удачей и талантом, либо не сумеют понять даже специальные термины. Как Два Демона Чёрного Ветра… Трудно. Трудно. Трудно.
Путь был тяжёлым, но в глазах Фан Мина зажёгся свет.
— В прошлой жизни я хотел получить истинный метод, но не мог. Небеса позволили перенестись сюда. Как упустить такую возможность? Может ли вершина боевых искусств разбить пустоту? Даровать вечную жизнь? Я хочу узнать.
Решимость воина у него уже была. Оставались усилия и борьба.
— Для великого завершения нужны талант, удача и воля. Если есть все три, хороший наставник и высший трактат, появляется шанс.
Фан Мин оценил себя.
— По таланту я обычен. Понимание среднее, корни ещё хуже: тело с детства имело недостаток и требует восстановления. С удачей всё ясно — Жетон Боевых Искусств трудно превзойти. Значит, остаётся воля.
Перед ним лежала гора сокровищ из бесчисленных миров уся, а сюжеты были заранее известны. Если Фан Мин не станет трудиться и растратит шанс, в будущем останется только удариться головой о стену.
Закончив размышления, он встал и провёл полный Кулак Архата. Удары несли ветер. Затем перешёл к Кулаку Усмирения Тигра, делая движения всё свободнее.
Выполнив дневную работу, Фан Мин достал из свёртка несколько лепёшек и стал жадно есть, запивая сладкой водой ручья.
— Для учёности нужна бедность, для боевых искусств — богатство. Сейчас это временная мера. Потом обязательно добуду деньги и буду кормить себя как следует.
Лепёшка была настолько твёрдой, что едва не ломала зубы. Фан Мин колотил себя по груди, глотал воду большими глотками и со слезами давал клятву.
— Хм?
Когда он закончил, убрал следы и собрался идти дальше, уши слегка дрогнули.
После практики Божественного Искусства Архата слух и зрение постепенно обострялись. До буддийских сверхспособностей Небесного Глаза и Небесного Уха было бесконечно далеко, но в лесу Фан Мин замечал многое, недоступное обычному человеку, и избегал опасностей.
— Гав! Гав-гав!
Среди ломающихся веток всё ближе раздавался яростный лай.
Лицо Фан Мина стало серьёзным.
— Откуда в глубине гор дикие собаки? Похоже, погоня уже здесь. Быстро пришли.
— Даже сухая еда без костра не помогла скрыть следы?
Он горько усмехнулся. В прошлой жизни был гуманитарием и ничего не понимал в заметании следов.
О приёмах цзянху знал ещё меньше. Что-то придумал сам, но перед специалистами Шести Дверей сразу выдал себя.
— Гав-гав!
Лай стал возбуждённым. Из травы вылетела худая, длинноногая гончая.
— Проклятая тварь!
Глаза собаки покраснели, из пасти с острыми зубами текла слюна. Она метнулась прямо к горлу.
Таких гончих специально тренировали государственные сыщики. Они отлично выслеживали и нападали из засады. Если вцепятся — вырваться почти невозможно.
Фан Мин не колебался.
Правая рука ударила убийственной формой Кулака Усмирения Тигра — «Покорить дракона и усмирить тигра». Кулак врезался в голову гончей и сбил её в сторону.
В глазах Фан Мина мелькнул холод. Левой рукой он вонзил кинжал в живот зверя.
Пф!
Фан Мин отскочил. Кровь брызнула в воздух, собака рухнула мёртвой.
— Раз гончая добралась сюда, люди рядом. Кто бы ни преследовал меня, в глубокие горы он вошёл только с уверенностью в победе. Отступаю.
Фан Мин быстро взвесил положение и отказался от сопротивления.
— Сейчас пойду ещё глубже. Чем опаснее для меня, тем опаснее и для них.
Он подхватил свёрток и применил «Стрекозу, касающуюся воды». Тело стало легче, несколько прыжков унесли его вдаль, и вскоре фигура исчезла.
* * *
Меньше чем через час появились другие гончие. Они окружили мёртвого собрата и жалобно заскулили.
Ветки раздвинулись. Показался мрачный взгляд Фэн Юя.
— Раз Цин погиб здесь, значит, нашёл зверёныша. По крови тот ушёл меньше часа назад. Направление ведёт в глубокие горы. Смелости ему не занимать.
На лице Фэн Юя смешались гнев и удивление.
Он, старый государственный сыщик, считал поимку мальчишки пустяком. Но противник оказался хитёр, а опыт в цзянху не уступал крупным разбойникам. Фэн Юю пришлось собрать всех розыскных собак Минлуня и воспользоваться помощью Благодетеля Вана, чтобы наконец выйти на след.
— В таком возрасте он уже решителен и беспощаден. Что будет, когда вырастет?
В сердце мелькнул холод, а ястребиные глаза наполнились убийственным намерением.
— Раз вражда началась, нельзя позволить ему подняться.
Фэн Юй достал бамбуковую трубку, зажёг фитиль и направил в небо. С пронзительным свистом взлетел фейерверк.
— Отец!
— Наставник!
Вскоре прибыло несколько служителей ямэня во главе с молодым человеком, очень похожим на Фэн Юя. На всех лежала усталость долгой дороги.
— Преступник вошёл в глубокие горы. Преследуем.
Фэн Юй кивнул и принял решение, не обращая внимания на умоляющие взгляды сына и учеников.