В Павильоне Хранения Сутр находилось огромное собрание буддийских текстов. Но Фан Мин искал только трактаты о боевых искусствах. Благодаря способности понимать любые письмена он просматривал их почти мгновенно.
После отбора стало ясно: Павильон заслуживает славы сокровищницы. Из Семидесяти двух непревзойдённых искусств здесь нашлось не шестьдесят или семьдесят, но не меньше сорока-пятидесяти. Более простых и разрозненных методов было не счесть.
Фан Мин хорошо знал: высокие шаолиньские искусства, особенно Семьдесят два, обладают суровой, воинственной природой. Без соответствующего понимания буддизма она разрушает тело и разум. Сяо Юаньшань и Мурон Бо служили лучшими примерами.
Поэтому изучать всё подряд он не собирался. Достаточно выбрать несколько подходящих методов.
Те двое тайно практиковали множество техник сразу, не понимая правильного пути, и в итоге тяжело заболели. Сам же Фан Мин считался законным шаолиньским учеником, некоторое время изучал буддизм и хотел взять только две-три техники. Проблем возникнуть не должно.
Разве не жили спокойно многие поколения монахов, каждый из которых практиковал несколько из Семидесяти двух искусств?
— Сначала внутренний метод. После Божественного Искусства Архата есть разные пути, но лучше всего — «Метод Сердца Бодхи».
Он отложил одну книгу.
«Метод Сердца Бодхи» разрешалось изучать лишь выдающимся монахам Двора Бодхи. По слухам, на высоком уровне сердце становилось подобным чистому зеркалу, неуязвимому для злых влияний, а внутренняя сила могла нейтрализовать яды. Именно это особенно привлекало Фан Мина.
Для кулачного искусства он выбрал «Ладонь, Разбивающую Великий Монумент». Из пальцевых техник — «Железный Палец Чань» и его развитие, «Один Палец Чань».
Для ног взял «Ноги, Следующие за Тенью». Подумав, что в цзянху нельзя обойтись без оружия, добавил «Саблю Нарушения Обетов».
На столе оказалось шесть трактатов.
— Вот же проклятье. Другие мучаются от нехватки тайных книг, а я — от их избытка. Всё, хватит, иначе не успею запомнить.
Фан Мин с огромным трудом подавил жадность и почти со слезами посмотрел на шесть выбранных книг.
Дальше оставалось одно: учить.
Он призвал всю самоотверженность, с которой когда-то готовился к вступительным экзаменам и сдавал университетский английский, и начал вбивать трактаты в память.
Две прожитые жизни дали ему превосходную память. Иначе задача была бы почти невозможной.
Фан Мин раскрыл «Метод Сердца Бодхи», поставил ногу на всё ещё лежавшего без сознания Вэй Сяобао и принялся повторять каждую строку, не допуская ни одного пропуска.
* * *
Ночью Павильон ярко освещали свечи, масляные лампы и даже принесённые дрова.
Угроза была ясна: попробуете штурмовать — я сожгу всё собрание.
Поэтому вокруг озера стояло кольцо монахов. Настоятель Хуэйцун непрерывно произносил имя Будды, но ничего поделать не мог.
Ночь сгущалась. Незаметно приблизилась полночь.
Фан Мин потёр уставшие глаза. После нескольких часов мучительной работы шесть тщательно выбранных техник были полностью запечатлены в памяти.
В это время особенно хотелось спать, и он невольно зевнул.
И тут произошло неожиданное.
Треск!
Оконная рама разлетелась. Внутрь влетела маленькая худощавая фигура в водолазном костюме и молниеносно бросилась на Фан Мина.
— Отлично! Я знал, что вы не смиритесь!
Фан Мин громко рассмеялся. Получив желаемое, он уже ничего не боялся.
Он ударил «Чёрным тигром, вырывающим сердце», выпустив всю силу Божественного Искусства Архата.
— Хм!
Чёрная фигура издала тонкий женский звук.
— А, это Шуанъэр! Верная, как и ожидалось.
Фан Мин быстро перебрал события оригинала и понял, кто перед ним.
— Откуда ты знаешь моё имя?
Это действительно была Шуанъэр. Она послушно оставалась рядом с Шаолинем, но, услышав, что безумец захватил Вэй Сяобао, немедленно пришла спасать его. Когда незнакомец назвал её по имени, девушка невольно замерла.
— Ха-ха! Хорошая Шуанъэр, забирай своего мужа!
Фан Мин поддел ногой лежавшего Вэй Сяобао и бросил в её сторону. Подросток весил пятьдесят-шестьдесят цзиней, но взлетел как мешок.
Шуанъэр раскрыла руки, чтобы поймать хозяина. В тот же миг Фан Мин оказался перед ней и одним пальцем запечатал точку.
— Ты…
Она застыла, удерживая Вэй Сяобао.
Фан Мин снял с неё маску и капюшон. Открылось нежное, милое лицо юной девушки.
— Хорошая Шуанъэр, дай поцеловать!
Фан Мин был в прекрасном настроении. Напряжение последних месяцев наконец вырвалось наружу, и он позволил себе редкую для него вольность — поцеловал её в щёку.
— Господин… он меня обижает…
Шуанъэр встревожилась. Слёзы покатились по лицу, словно жемчужины.
Фан Мин сразу пожалел. Будучи попаданцем, он привык воспринимать героев «Оленя и котла» как персонажей игры и позволил себе лишнее. Это было неправильно.
— Ладно, ладно, не плачь. Больше не буду.
Он вытер слёзы рукавом.
Шуанъэр растерянно смотрела на монаха, который то пугал, то утешал её.
Затем прикусила губу и прошептала тише комариного писка:
— Прошу… отпусти моего господина. С Шуанъэр можешь делать что угодно.
Фан Мин неожиданно расхохотался.
— Чему ты смеёшься? — спросила она.
— Себе. Я слишком торопился. Уже собирался отпустить этого маленького хитреца. А теперь жаль — надо было потребовать больше выгоды.
Он поддразнивал девушку.
Треск!
В этот момент дверная рама сломалась, и внутрь ворвались несколько чёрных теней.
Старый монах в рясе несколько раз взмахнул руками. Облако серой пыли прошло по залу — и масляные лампы, дрова и свечи мгновенно погасли, почти не оставив дыма.
Монахи снаружи заметили вторжение и тут же пошли на штурм.
Ещё две фигуры бросились к Фан Мину. Коготь Дракона и Коготь Тигра били по жизненно важным точкам. В темноте засвистело скрытое оружие.
— Прекрасное мастерство. Но теперь оно совершенно бесполезно.
Фан Мин вздохнул.
Жетон Боевых Искусств в сознании вспыхнул ослепительным светом.
Белый столб полностью окутал его.
Высокие монахи увидели необычайное зрелище: внутри сияния тело Фан Мина слой за слоем рассыпалось, а затем из него вылетел нефритовый жетон и, подобно метеору, прорезал небо.
«Неужели этот юноша действительно был перерождением великого добродетельного монаха? Иначе откуда явление радужного тела?»
Вопрос надолго поселился в сердцах свидетелей.
* * *
Великая Цянь, «Возвращённая весна».
— Кто первым пробудился от великого сна? Лишь я всю жизнь это знал. Прекрасный сон… прекрасный сон!
Фан Мин открыл глаза и с наслаждением потянулся.
Луна всё ещё висела высоко, а палочка благовоний рядом не успела сгореть даже наполовину.
— Говорят, один день на Небесах равен году на земле. Но разница между Великой Цянь и миром «Оленя и котла» ещё страшнее. Там прошло шесть месяцев, а здесь — всего несколько минут.
Он изумлённо вздохнул.
Вдруг выражение лица изменилось.
Жетон загудел. Из него хлынул тёплый поток и мгновенно разошёлся по всему телу.
Настоящее тело Фан Мина впитывало его, словно высохшие корни в пустыне — долгожданную воду.
— Это… жизненная сущность? И полностью совместимая с моим телом!
Он замер, а затем понял её происхождение.
— Мир «Оленя и котла» был настоящим. Всё, что я получил там, Жетон перенёс сюда. Похоже, ещё и очистил, сделав сущность плотнее.
Во время первого путешествия он мог бы обнаружить это, но тело нищего в «Семи оружиях» не изучало боевых искусств и в конце почти погибло. Возвращать было нечего, кроме травмы. Поэтому грудь болела несколько дней, а новой силы он не заметил.
— Чудесно! Просто чудесно!
Фан Мин обрадовался.
— Моё нынешнее тело с детства было истощено. Я собирался долго лечить и питать его, а сущность из другого мира одним разом устранила недостаток.
Чужую сущность нельзя было поглощать бездумно. Но этот поток представлял собой итог собственных тренировок Фан Мина в другом теле, а Жетон и переход между мирами дополнительно очистили его. Он был полностью совместим.
Фан Мин встряхнулся. В теле раздалась череда хлопков, словно лопались жареные бобы. Даже рост будто немного увеличился.
— Сущности достаточно. Внутреннее дыхание должно родиться само.
Он уже проходил через этот процесс в мире «Оленя и котла», поэтому теперь действовал уверенно.
Фан Мин сел, скрестив ноги, и вошёл в состояние без радости и печали. От него исходил лёгкий дух Чань и тихое, пустотное ощущение дао.
Позы Девяти Схем и Шести Сидячих Образов вместе с дыхательными методами прошли через сознание. Мышцы и кровь задвигались так мощно, что внутри возник глухой звук, подобный перекатыванию свинца и ртути.
С тихим щелчком в дантяне родилась нить исключительно чистой истинной ци внутренней школы.
— Божественное Искусство Архата!
Фан Мин сразу повёл новую ци по маршруту канона, собирая остатки жизненной сущности во всех частях тела.
Под питанием метода и потока сущности тонкая нить непрерывно росла.
— Ха!
Завершив полный круг, Фан Мин открыл глаза. В них вспыхнул яркий свет.
Он резко вскочил.
— Длинный Кулак Шаолиня!
За шесть месяцев тридцать три формы глубоко отпечатались в памяти. Теперь тело воспроизводило их плавно, без малейшей скованности.
Закончив Длинный Кулак, Фан Мин перешёл к Кулаку Архата. Это была его самая уверенная боевая техника. Он уже начал изучать Кулак Усмирения Тигра, но переходы между формами ещё оставались шероховатыми, поэтому в настоящем бою Фан Мин по-прежнему предпочитал Кулак Архата.