Время текло как вода, годы летели как челнок.
Три месяца прошли в мгновение ока.
Высоко висела полная луна. В деревянной комнате Фан Мин сидел, скрестив ноги, с закрытыми глазами. По щеке медленно стекала капля пота.
Истинная ци Божественного Искусства Архата, уже получившая некоторую глубину, непрерывно двигалась внутри тела и ударяла в ещё не открытый участок меридиана.
Ночной ветер был холодным, но тело Фан Мина горело. Очевидно, настал важный момент.
Сердце не знало ни радости, ни печали. «Канон Сердца Сидения в Забвении» действовал непрерывно, направляя всю изначальную ци на открытие пути.
Пу!
Наконец внутри прозвучал тихий хруст. Поток истинной ци вошёл в новый меридиан.
Фан Мин открыл глаза и выпустил белый пар.
— Получилось.
После трёх месяцев непрерывного труда он открыл два из двенадцати основных меридианов: ножной шаоиньский меридиан почек и ножной шаоянский меридиан желчного пузыря. Малый инь и малый ян соединились, вода и огонь поддержали друг друга, инь и ян пришли в соответствие. Одна шестая работы была завершена.
— Три месяца на два меридиана. Значит, для всех двенадцати и малого завершения Посленебесной ступени потребуется восемнадцать месяцев? Средние способности действительно остаются средними.
На основе объяснений Наньгун Цинчэн и собственных размышлений Фан Мин условно разделил ступень преобразования ци.
Никаких смешных «первого» и «второго» уровней не существовало, но несколько явных этапов всё же были.
Открытие двенадцати основных меридианов означало малое завершение Посленебесной ступени. Затем требовалось открыть шесть из восьми чудесных, кроме Управляющего и Опоясывающего, — это большое завершение. Открытие последних двух считалось вершиной Посленебесного.
Малое завершение, большое завершение, вершина — всего три ступени. Причём лишь для внутренней основы. Реальную силу всё равно определял бой.
На любом из этапов человек мог поймать искру врождённой природы и перейти к Врождённому переплавлению ци. Всё зависело от личной судьбы. Обычно у мастера на вершине шанс был выше, чем у человека малого завершения, но не всегда. В огромной Великой Цянь неизбежно рождались чудовища, созданные, чтобы сокрушать чужую уверенность.
Фан Мин прикинул: если два меридиана заняли три месяца, а каждое следующее препятствие будет сложнее, то до вершины Посленебесного придётся трудиться сорок-пятьдесят лет.
Сорок-пятьдесят лет!
К тому времени он станет седым стариком. Что толку от великого завершения, если любой Врождённый убьёт одним ударом?
Фан Мин тяжело вздохнул и почти захотел плакать.
Его способности изначально были ужасны. Жизненная сущность из мира «Оленя и котла» подтянула тело до обычного уровня, но рядом с настоящими талантами он всё равно двигался как черепаха.
— Без терпеливых объяснений старшего брата Лю Чжоу и старшей сестры Цинчэн я, вероятно, потратил бы ещё месяц только на понимание препятствия.
Имя Лю Чжоу почему-то постоянно напоминало Фан Мину Лю Ичжоу из «Оленя и котла» и его печальную судьбу человека, которому Вэй Сяобао наставил рога.
Но если забыть о соперничестве в любви, Лю Чжоу был хорошим человеком. Обычно держался как настоящий старший брат и учил очень старательно.
— Раз способностей не хватает, придётся восполнять судьбой.
Фан Мин поднял голову. За окном висела круглая серебряная луна, подобная нефритовому блюду.
В море сознания нефритовый жетон внезапно засиял.
«Доступный мир: “Меч, обагрённый королевской кровью”. Время: девять месяцев».
— Чёрт. Три месяца ждал — наконец выпал надёжный мир.
Фан Мин почувствовал облегчение.
В предыдущие два месяца Жетон тоже предлагал переход, но оба мира принадлежали Гу Луну и были полны опасностей. В главном теле не существовало срочной нужды рисковать, поэтому он отказался и накопил время.
Теперь план будущего стал ясным.
В мирах Цзинь Юна было много трактатов с понятным происхождением, люди чаще держали слово, а героев хватало. Там удобно практиковаться. Миры Гу Луна непредсказуемы, полны скрытых мастеров и интриг — их лучше использовать для накопления боевого опыта и понимания цзянху.
Лишь уверенно освоившись в обоих типах миров, можно пробовать миры высоких боевых искусств Хуан И. Иначе одна случайность убьёт его, и великий шанс будет растрачен.
— «Меч, обагрённый королевской кровью»? Уровень силы подходит. Шаолинь тоже существует, можно продолжить обучение. Вот за что люблю романы Цзинь Юна. Вперёд!
Фан Мин закрыл глаза.
Жетон создал в межбровье чудовищное притяжение, словно чёрную дыру, которая непрерывно втягивала внутреннюю силу и изначальную ци главного тела.
Повторилось знакомое зрелище. Фан Мин был готов и молча терпел.
В тумане сознания снова возникла первозданная картина. Жетон понёс искру истинного духа сквозь множество миров и вошёл в реку из бесчисленных белых сфер.
Каждая сфера была целой вселенной. Один цветок — один мир, одна травинка — одно небо.
Жетон плыл по реке миров, внезапно задрожал, выбрал сферу, обвитую тонкими красными нитями, и ворвался внутрь.
* * *
Шёл конец династии Мин. За северной границей маньчжурские войска каждый год вторгались в страну. Внутри империи поднимались толпы голодных беженцев, и сильнее всех становилась армия Мятежного князя Ли Цзычэна. Казалось, приближалось рождение новой династии.
В комнате постоялого двора Фан Мин смотрел в бронзовое зеркало и изучал новое тело.
«Кто я? И кто из нас — я? В буддизме говорится о теле воздаяния, теле Дхармы и проявленном теле. После “Оленя и котла” кто знает, не являются ли эти люди моими воплощениями? Как иначе это объяснить?»
Нефритовый жетон сиял в море сознания. Внутренняя сила главного мира, подобная великой реке, хлынула в тело и мгновенно разбила слабую, беспорядочную основу прежнего хозяина, постепенно растворяя её.
Чужие воспоминания прошли перед Фан Мином словно фильм.
— Цуй Симинь… Имя знакомое. Где же я его слышал?
После практики Сидения в Забвении Фан Мин научился тонко управлять мыслями и находить сокровища глубокой памяти. Всё увиденное когда-либо стало почти таким же ясным, как линии на ладони. Особенно прочитанные книги — забыть их теперь было трудно.
Человеческий мозг и без того обладал непостижимыми возможностями. Ещё в прошлой жизни Фан Мин читал, что обычный человек сохраняет все увиденные образы, просто они погребены в глубине. Канон позволял поднять их наружу. Это было огромным сокровищем.
— Вспомнил. Цуй Симинь — ученик Хуашаня, ученик Хуан Чжэня по прозвищу Медная Кисть и Железные Счёты. Совершенно проходной персонаж.
Фан Мин вынес приговор своей новой личности.
— Впрочем, отношение Жетона улучшается. Уже не безымянный человек, а персонаж с именем в романе. Когда права Жетона вырастут, может, однажды стану главным героем.
Он осмотрел тело.
Крупные руки и ноги, высокий крепкий рост, огромная сила в ладонях. Прежний хозяин долго тренировался, но, похоже, без правильного метода.
— Именно он… Тогда возникнут неприятности.
На лице Цуй Симиня появилась горькая улыбка.
Фан Мин быстро перебрал сюжет «Меча, обагрённого королевской кровью» и нашёл собственное место.
Во всём романе Цуй Симинь играл ничтожную роль третьеразрядного персонажа. Его дядя Цуй Цюшань служил у Мятежного князя, однажды спас главного героя Юань Чэнчжи и несколько дней обучал его. Именно он направил мальчика в Хуашань, где тот стал учеником Божественного Меча и Бессмертной Обезьяны Му Жэньцина. Среди ранних второстепенных героев дядя ещё что-то значил.
Цуй Цюшань получил от Му Жэньцина лишь указания по Ладони Усмирения Тигра и официально учеником не стал. Позднее, забыв стыд, он всё же устроил племянника Цуй Симиня к старшему ученику Му Жэньцина — Хуан Чжэню. Так Цуй Симинь стал младшим племянником Юань Чэнчжи по школе.
Но способности прежнего Цуй Симиня были тупыми и медленными, совершенно не подходили живому, изобретательному характеру Хуан Чжэня. Он почти ничему не научился. В оригинале лишь поздние советы Юань Чэнчжи позволили ему добиться хоть какого-то результата.
— Неприятно. Очень неприятно.
Когда воспоминания слились, Божественное Искусство Архата уже завершило работу, полностью преобразовав прежнюю мутную ци в ортодоксальный буддийский поток.
Но Фан Мин не радовался.
— Цуй Симинь уже ученик Хуан Чжэня. Если я откажусь от школы, это будет предательством наставника. Весь Хуашань начнёт охоту.
Продолжать обучение там Фан Мин не собирался.
Ладонь Смешанного Изначального Хуашаня объединяла внутреннее и внешнее, Кулак Дробящего Нефрит был необычайно разрушителен, искусство меча превосходно и обладало собственными тайнами.
Но основа Фан Мина уже определилась. До большого завершения — как минимум до Врождённой ступени — он не хотел смешивать другие пути.
Собирать достоинства сотни школ можно только после создания собственной прочной опоры. На этапе накопления следует идти по одной дороге и не загрязнять корни.
— Но что делать…
Фан Мин заглянул внутрь. Божественное Искусство Архата полностью заняло дантянь. Остатки слабой хуашаньской ци исчезли неизвестно куда. Стоило применить силу — любой понял бы, что основа чужая.
Мысль о вражде с Хуашанем, который в этом мире почти считался сильнейшей силой цзянху, заставляла кожу головы неметь.
— Ладно. В худшем случае найду заброшенный храм и просижу там девять месяцев в уединении.
Фан Мин стиснул зубы. Это был крайний план, пока не обязательный.
— Слава Небесам, наставник отправил этого парня одного, и сейчас рядом никого нет. Секрет пока не раскроется.
Он постучал по голове и вспомнил поручение. Хуан Чжэнь велел Цуй Симиню встретиться с Ань Сяохуэй и отправиться в Цзяннань собирать военные средства для Мятежного князя.
— Значит, события происходят немного раньше начала основного сюжета. Всё совпало.
Фан Мин потёр подбородок.
Знание сюжета давало огромное преимущество. Он не только помнил поручение, но и знал, что Цуй Симинь и Ань Сяохуэй соберут две тысячи лянов золота. Во время перевозки они разделятся, и Ся Цинцин похитит деньги. С этого начнётся длинная цепь событий.
Прежний честный Цуй Симинь уже бежал бы в Цзяннань со всех ног.
Нынешний Фан Мин закатил глаза.
— Ещё чего.
Он быстро собрал вещи и направился к Шаолиню.
Что будет с Мятежным князем, его совершенно не волновало.