Впереди люди-гу, позади люди-грибы
Глава 1 из 163
Настройки чтения
18px
1.8
1

Впереди люди-гу, позади люди-грибы

Глава 1

Впереди люди-гу, позади люди-грибы

Западный Регион.

Посёлок Призывающей Брата.

Земли семьи У.

Из небольшого двора, огороженного плетнём, донёсся гневный окрик.

— Лян-эр, ты нас так разочаровал! — раздался резкий женский голос.

— Мы с таким трудом тебя вырастили, и вот так ты нам платишь?

У Лян стоял на коленях посреди комнаты. Глядя на восседавших во главе стола тётю и дядю, он хранил холодное молчание.

Ему было около шестнадцати лет. Грубая холщовая ткань натирала кожу, а меж бровей юноши горела пронзительно-яркая киноварная метка — клеймо его статуса.

— Правила клана гласят предельно чётко: всякий, кто открыл даньтянь и стал грибным мастером, должен обеспечивать себя сам и не обременять старших.

Тётя всплеснула руками, всем своим видом выражая горечь и скорбь, словно смотрела на кусок ржавого железа, из которого так и не выковали клинок.

— А ты, неблагодарный волчонок, оказался лишённым совести. Талантом обделён, зато хитрости хоть отбавляй! Наверняка до сих пор заришься на те жалкие гроши, что остались у нас с дядей…

Дядя хранил мрачное молчание. Его лицо потемнело, как грозовое небо, пока он неспешно попивал чай в стороне.

— Дядя, тётя... — нарушил тишину У Лян.

Его голос звучал поразительно ровно, а взгляд был опущен в пол.

— Ваш племянник всего лишь хочет вернуть наследство, оставленное моими родителями, чтобы купить лекарства для младшей сестры.

Звонкий треск разорвал напряжённую тишину!

Дядя с силой швырнул чашку на пол. Брызги обжигающего чая и осколки фарфора полетели прямо в У Ляна, пятная его одежду.

— Лекарства? Ты ещё собираешься лечить эту дрянь? — рявкнул он.

— Если бы эта бесстыдница не спуталась с монахом из Секты Храма Дарующего Детей, разве наша семья стала бы посмешищем для всей округи?

В словах дяди не было ни единого упоминания о наследстве. Стало предельно ясно, что он не собирался отдавать У Ляну ни монеты на лечение сестры.

В этот момент в комнату уверенным шагом вошёл юноша, облачённый в роскошный белый халат.

— Отец, матушка, как вы можете так говорить о Вэйян?

Он лучился снисходительностью.

— Она всё-таки сестра моего двоюродного брата. Мы одна семья, нас связывают кровные узы. Разве можно называть её распутной девкой?

Увидев юношу, суровые лица дяди и тёти мгновенно преобразились, расплывшись в ласковой улыбке.

— Ох, наш Дэ-эр вернулся! — радостно воскликнула тётя и вдруг осеклась.

— Подожди-ка... А куда подевался Гриб в Горшке с твоего лба? Неужели...

Она порывисто встала, во все глаза рассматривая гладкий лоб сына, её зрачки расширились от восторга.

Юноша, У Дэ, гордо вздёрнул подбородок.

— Отец, матушка, ваш сын не обманул ваших ожиданий.

— Глава семьи открыл мой даньтянь. Почва оказалась невероятно плодородной, целого Класса И!

— Старейшины семьи посовещались и сделали исключение, позволив мне унаследовать место в главной ветви, оставшееся от родителей двоюродного брата. Они сняли Гриб в Горшке! Теперь ваш сын больше не бесправный раб побочной ветви...

В голосе У Дэ сквозило откровенное самодовольство, словно он чеканил каждое слово специально для стоящего на коленях юноши.

У Лян, услышав, что место в главной ветви, по праву принадлежавшее его семье, было нагло украдено двоюродным братом, даже не дрогнул в лице. Казалось, он давно предвидел подобный исход.

— Отлично! Просто отлично! — расхохотался дядя.

Его ничуть не заботили чувства У Ляна. Открыто демонстрируя свою предвзятость, он принялся осыпать сына похвалами:

— Вот это мой Дэ-эр! Куда способнее своего братца!

У Дэ лишь загадочно улыбнулся и перевёл насмешливый взгляд на У Ляна. Словно вспомнив о чём-то маловажном, он достал из-за пазухи увесистый мешочек с колотым серебром и небрежно бросил его брату.

— Мой брат — человек чести. Вэйян прикована к постели, лежит без сознания, а ты всё не отходишь от неё, продолжая заботиться.

— Я искренне восхищаюсь тобой. Это серебро для смертных мне больше ни к чему. Возьми, купи лекарства для сестры.

— Возвращать не нужно. Считай это скромной компенсацией за то, что я занял твоё законное место в главной ветви.

У Лян молча смотрел на валяющийся в пыли мешочек. Повисла тяжёлая пауза.

Затем, глубоко вздохнув и не проронив ни звука, он сгрёб монеты, развернулся и вышел за дверь.

Провожая его ледяным взглядом, тётя презрительно скривилась и пробормотала:

— И как мы только вырастили такого неблагодарного волчонка... Даже спасибо не выдавил...

...

День выдался ослепительно ясным, на небе не виднелось ни единого облачка.

Солнечные лучи прорезали сухой, прохладный воздух, принося с собой освежающее тепло.

— Пирожки! Горячие пирожки!

Доносились крики уличных зазывал.

— Точу ножи, ножницы!

— Правлю тесаки!

Собачий лай, кукареканье петухов и гомон торговцев сливались в нескончаемую симфонию городской суеты.

У Лян вышел из аптекарской лавки. Оставив позади уличный шум, он зашагал вдоль берега Реки Любящей Матери.

Это место было настоящим чудом природы посёлка Призывающей Брата, здесь во множестве произрастали самые разные человеческие грибы.

Юноша замер у самой воды, заворожённо глядя на искрящуюся рябь.

— Шестнадцать лет скитаюсь на чужбине, и слёзы льются от тоски по дому, — тихо прошептал он.

В его груди разрасталась глухая, ноющая боль.

— Во сне всё так же близкие со мною, а наяву лишь гриб блестит под солнцем.

— Не успел оглянуться, как оказался заперт в этом мире на целых шестнадцать лет...

— Даже рыбы в Реке Любящей Матери когда-нибудь вернутся к своим истокам. А когда смогу вернуться домой я?

Память услужливо подкинула самодовольные лица дяди и тёти, и во взгляде У Ляна мелькнула невыразимая тоска.

В этот момент он всем сердцем скучал по родителям из своей прошлой жизни. Да, его прежний мир имел свои недостатки, но он был неизмеримо лучше этой жестокой реальности, пережёвывающей людей и выплёвывающей одни лишь кости.

Впрочем, было в этом месте и кое-что стоящее...

Как минимум, это был невероятный мир, где существовали культиваторы и даже настоящие бессмертные!

Здесь тех, кто шёл по пути самосовершенствования, называли грибными мастерами. Они открывали даньтянь, сажали грибы, выращивали их и использовали в бою.

Гриб Неожиданного Богатства, сулящий несметные сокровища; Гриб Долголетия, дарующий долгие годы жизни; Гриб Великой Силы, позволяющий голыми руками раскалывать скалы...

Видов было бесчисленное множество, каждый обладал своими причудливыми, поражающими воображение свойствами.

И У Лян верил, что среди этого многообразия обязательно найдётся тот самый гриб, который вернёт его домой.

К несчастью, небеса обделили его талантом. Открытый им даньтянь оказался ничтожным Даньтянем Класса Дин — самым худшим из возможных вариантов для начала пути.

Такой даньтянь отличался крайне истощённой почвой, с трудом питающей грибы. Большинство обладателей подобного таланта застревали на уровне первого или, в лучшем случае, второго Царства на всю оставшуюся жизнь.

И если так, то каким бы завораживающим ни был этот мир, какие бы чудеса ни таили в себе грибы, для У Ляна все двери были закрыты.

— К счастью, у меня есть мой Синеющий Гриб...

Его глаза едва заметно блеснули.

— Однажды он точно поможет мне найти способ улучшить мой талант.

Отогнав мрачные мысли, У Лян быстрым шагом миновал переулки и вскоре добрался до своего жилища.

В отличие от добротного двора родственников, его дом представлял собой жалкое зрелище: одинокая, покосившаяся глинобитная хижина, продуваемая всеми ветрами.

— У-у-х...

Сквозь щели в двери донёсся слабый, болезненный стон.

У Лян нахмурился, его черты лица мгновенно ожесточились.

— Быстро же она очнулась...

Не торопясь, с ледяным спокойствием, он заварил лечебные травы и лишь затем, откинув занавеску, шагнул в полумрак комнаты.

На убогой кровати, скорчившись от боли, лежала молодая девушка. Её бледное лицо было покрыто испариной, а в уголках глаз застыли слёзы. Выглядела она бесконечно жалко, напоминая болезненную красавицу.

Однако ожидаемого сострадания не последовало. У Лян, глядя на пленницу, резким, безжалостным движением сдёрнул с неё одеяло.

Холодный воздух остудил её воспалённую плоть. Бледное, истощённое тело девушки оказалось сплошь покрыто страшными ожогами, кровоподтёками и рубцами от жестоких побоев. Это было леденящее душу зрелище.

Было совершенно очевидно, что несчастная подверглась нечеловеческим пыткам.

У Лян скользил взглядом по её ранам с пугающим равнодушием, словно безумный скульптор, оценивающий свою лучшую работу.

— Чтоб... чтоб ты сдох в муках... — прохрипела девушка, едва ворочая пересохшим языком. В её затуманенных глазах плескалась чистая, незамутнённая ненависть.

— О? Неужели?

У Лян хмыкнул, его голос звучал пугающе обыденно.

— Но мне почему-то кажется, что твоя смерть будет куда более мучительной, чем моя.

Он спокойно взял в руки миску с исходящим паром целебным отваром. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он слегка наклонил чашу.

Пш-ш-ш!

Обжигающе горячий густой отвар вылился прямо на обнажённый, исполосованный ожогами живот пленницы.

— А-а-а-а!

Девушка зашлась в истошном, нечеловеческом крике, её тело выгнулось дугой, сотрясаясь в диких конвульсиях.

— Убей... убей меня!

— Жалкий мусор! Если у тебя есть хоть капля мужества... убей меня!

Её волосы спутались, налитые кровью глаза выкатились из орбит, она рычала, словно загнанная в угол бешеная псина.

Но не успела она договорить, как рука У Ляна железной хваткой сомкнулась на её горле, грубо сдавив челюсти.

— Как же я могу убить тебя прямо сейчас? — прошептал он, склонившись к самому её лицу.

— Ты уничтожила последние крохи человечности в моей душе.

— Я заставлю тебя умолять о смерти, заставлю пожалеть о том, что ты вообще появилась на свет. Только так я смогу отплатить тебе за всё, что ты совершила. Иначе это было бы слишком лёгким наказанием.

— К тому же, если ты сдохнешь здесь, твой папаша-настоятель с его звериным чутьём живо заявится сюда.

Услышав это, девушка, превозмогая невыносимую боль, хрипло, надрывно расхохоталась. Её трясло от агонии.

— А я-то думала... ты ничего не боишься...

— Открою тебе секрет. В нашем храме есть строгий закон: всякий, кто не возвращается с горы в течение трёх дней, объявляется предателем.

— Наверняка мой отец уже понял, что со мной случилась беда. Думаю, очень скоро он явится сюда.

— И когда он обнаружит, что ты держал меня на цепи... он сотрёт тебя в порошок! От тебя не останется даже праха!

У Лян слегка вздёрнул бровь. Угроза не произвела на него ровным счётом никакого впечатления.

— О? И что с того?

От его спокойного тона по спине мог пробежать мороз.

— Прямо сейчас ты — моя "любимая младшая сестрёнка". Кто бы ни пришёл, он никогда в жизни не узнает в тебе ту, кем ты являешься на самом деле.

— Ты так легко творила зверства с другими лишь потому, что сама не ведала боли.

— Так что в оставшиеся дни твоей жалкой жизни сполна насладись тем, что значит истинное страдание...

С этими словами он взял ложку и медленно, с садистской методичностью, принялся соскребать остывающий лечебный отвар с её обваренного живота, задевая края кровоточащих ран.

Новая волна боли захлестнула девушку, она открыла рот для нового вопля, но У Лян мгновенно впихнул остатки горячей каши прямо ей в глотку, едва не заставив её захлебнуться.

В этот миг её мир сузился до пульсирующего клубка боли.

К счастью для неё, отвар всё же обладал целебными свойствами: вскоре её сознание померкло, и она провалилась в спасительное забытье.

Убедившись, что пленница потеряла сознание, У Лян наконец позволил маске равнодушия спасть. Его лицо исказила гримаса невыносимой душевной боли.

— Сестрёнка... спи спокойно.

— Теперь, когда тебя нет, мне уже плевать, кто прав, а кто виноват.

— Я заставлю их всех заплатить. Всех до единого.

...

Прошло неизвестно сколько времени.

Внезапно —

Звон!

Пронзительный, режущий слух высокочастотный гул разорвал барабанные перепонки У Ляна.

— Спустя целый месяц... он наконец-то наелся, — пробормотал юноша, ничуть не испугавшись привычного шума.

Усилием воли он погрузил сознание глубоко внутрь себя.

Даньтянь У Ляна занимал площадь около шестисот квадратных метров. Он выглядел донельзя убого: иссохшая, покрытая сеткой глубоких трещин земля источала лишь мёртвую, затхлую пустоту.

Но в самом центре этой безжизненной пустыни возвышался один-единственный, бросающий вызов законам природы гриб.

Бессмертный гриб шестого Царства... Синеющий Гриб!

1 2 3 ... 163
впередвперед