— Ш-ш-ш... — Из тёмного коридора донёсся едва уловимый странный звук.
— Кто там? — Наставница Вэнь, всё ещё пытавшаяся осмыслить потрясающую новость, внезапно изменилась в лице. Она резко обернулась и посмотрела в сторону туннеля, откуда они пришли.
В полумраке смутно виднелся чей-то силуэт, подглядывающий из тени. Незнакомец, поняв, что обнаружен, без лишних слов обратился в призрачную тень, пытаясь сбежать.
— Проклятье!
— Вероятно, этот человек и есть кукловод, стоящий за спиной юнца.
— Ни в коем случае нельзя упустить его, тайна этого места должна быть сохранена!
Мысли Наставницы Вэнь неслись вскачь, она поспешно отдала приказ. Если это действительно Наследие Бесформенного, они ни при каких обстоятельствах не могли позволить посторонним узнать об этом. Иначе, как только слухи поползут, они потеряют контроль над ситуацией.
— Оставайтесь здесь на страже, защищайте Сэкуна.
Даже грузный Боевой монах У осознал всю серьёзность положения. Бросив несколько указаний монахам, он без колебаний бросился в погоню за призрачной тенью.
Наставница Вэнь активировала какой-то гриб, её фигура растворилась, превратившись в чернила, и она тоже устремилась следом.
Оставшиеся монахи растерянно переглядывались, не зная, что делать.
— Ха-ха-ха...
— Богомол ловит цикаду, а иволга выжидает позади.
— Кажется, вашей Секте Храма Дарующего Детей не удастся удержать это место.
Наблюдая за этой сценой, У Лян смеялся так, что ему не хватало воздуха.
— Смеёшься? Я тебе покажу смех! — Сэкун только сейчас пришёл в себя. С трудом поднявшись на ноги, он пнул У Ляна.
У Лян повалился на землю, выглядя крайне жалко.
— Отлично! Ты всё-таки попался в мои руки.
— Разве ты не хотел, чтобы меня залюбили до смерти?
— Давай! Что же ты молчишь?
Сэкун состроил свирепую гримасу, тяжело дыша и хрипя.
В его глазах не было никакого интереса к какому-то там наследию, только ненависть к У Ляну, заставившему его пройти через невыносимые муки.
У Лян молчал, лишь пристально смотрел на Сэкуна с откровенной издевкой в глазах.
Увидев этот взгляд, Сэкун разозлился ещё сильнее.
— Хе-хе...
— Решил поиграть в молчанку?
— Сегодня я покажу тебе, кто на самом деле станет бабой, которую живьём залюбят до смерти!
— Я заставлю тысячу человек использовать тебя как куклу, изрежу на куски и оставлю труп гнить сто дней на солнце, только так моя ненависть утихнет.
Сказав это, Сэкун повернулся к монахам. Стиснув зубы, он прорычал:
— Вы, кучка мусора, чего застыли?
— Обычно вы полны сил перед прихожанками, не так ли?
Смысл его слов был очевиден: он хотел, чтобы эти монахи выместили всю свою похоть на У Ляне.
— Но... — Монахи замялись. Хотя в тайне они и были сластолюбцами, они не бросались на всё подряд.
К тому же, Наставница Вэнь и Боевой монах У ещё не вернулись. Если они проявят грубость и случайно убьют парня, отвечать придётся им.
— Что?
— Вы даже меня не слушаетесь?
— Я возьму всю ответственность на себя! Если продолжите тянуть время, я расскажу отцу обо всех ваших грязных делишках!
Резко бросил Сэкун ледяным тоном.
Услышав это, монахи вздрогнули. Переглянувшись, они быстро приняли решение.
Оскорбив Боевого монаха У и Наставницу Вэнь, ещё можно было надеяться на выживание. Но перейти дорогу Сэкуну, с его мстительным, коварным и жестоким характером, означало верную смерть.
Выбор в такой ситуации был очевиден. Следуя принципу «расслабься и получай удовольствие, если не можешь отказаться», монахи с плотоядными ухмылками обступили У Ляна.
— Постойте!
Внезапно подал голос У Лян, бросив на Сэкуна многозначительный взгляд.
— Перед смертью я хочу открыть тебе секрет.
— Ха... Секрет? — Сэкун презрительно усмехнулся, явно не ожидая услышать ничего стоящего.
У Лян проигнорировал усмешку, его губы едва шевельнулись. Голосом, который мог услышать только Сэкун, он произнёс:
— Неужели ты забыл?
— На самом деле У Лян — это ты...
Услышав это, Сэкун оторопел, чувствуя полное недоумение. Что за бред? Этот парень, должно быть, не выдержал потрясения и сошёл с ума?
Он открыл рот, собираясь что-то ответить.
Однако в этот самый момент!
У Лян мысленным усилием раздавил Гриб Обмана Пятого Царства!
В мгновение ока всё воздействие Гриба Обмана, наложенное вчера, рассеялось как дым. Воспоминания вспыхнули в сознании, словно проносящиеся облака.
...
— Хорошо, хорошо, хорошо...
— Ты опозорил моё старое лицо перед всеми.
— Заговор против родной сестры, обман главы семьи — эти преступления не прощаются.
— Завтра сам отправишься в зал предков и получишь триста ударов палками. Без препирательств.
Когда глава семьи У ушёл, У Лян долго сидел в комнате, погружённый в раздумья. Мысли роились в голове, он раз за разом анализировал всё произошедшее.
— Что-то не сходится...
— Девять шансов из десяти, что тут что-то не так...
У Лян нахмурился. Дело было не в суровости главы У, а в реакции Наставницы Вэнь... Она казалась неестественной.
Все знали, что Наставница Вэнь ненавидит зло и обладает добрым, словно у бодхисаттвы, сердцем.
По логике, услышав о тех мерзостях, которые он сотворил с родной сестрой, она должна была отреагировать иначе. Заявить, что это их семейные дела, в которые она не может вмешиваться? Да неужели она мало совала нос в чужие семьи?
Что заставило непримиримую Наставницу Вэнь так легко отпустить его? Она даже не проявила ни капли сострадания к «сестре», чьи дни были сочтены.
— Неужели... Наставница Вэнь что-то заподозрила?
Придя к этой мысли, У Лян всё больше убеждался в её правдивости. В конце концов, она была грибным мастером пути информации Четвертого Царства. Было бы совершенно нормально, если бы у неё нашлись неведомые ему методы распознать ложь.
— Если это так, я, скорее всего, уже раскрыт...
— Тогда завтрашний побег из посёлка обернётся смертельной опасностью, это верная гибель!
— Но если я останусь, свои же забьют меня до смерти...
— Шаг вперёд — смерть, шаг назад — тоже смерть...
— Неужели не осталось ни единого лучика надежды?
У Лян ещё дважды тщательно проанализировал всю ситуацию и наконец нащупал тонкую ниточку, способную обернуться в его пользу.
— Раз Наставница Вэнь не поняла, что сестра — это Сэкун, значит, она не может пробить иллюзию Гриба Обмана...
С этой мыслью У Лян посмотрел на приходящего в сознание Сэкуна, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. В этот момент он решил воспользоваться запасным планом, который продумал ранее, и сплести грандиозную ложь!
У Лян рывком поднял Сэкуна и, пожертвовав шестьюдесятью годами своей жизни, активировал Гриб Обмана.
— С завтрашнего дня ты будешь У Ляном, а я... стану Сэкуном.
Что такое грандиозная ложь? Это ложь, способная одурачить каждого! Использование Гриба Обмана для искажения их восприятия друг друга! Превратить Сэкуна в У Ляна, а У Ляна — в Сэкуна.
Только так, став «Сэкуном», он сможет остаться в стороне и гарантировать абсолютную безопасность. И тогда, даже если завтрашний план рухнет, и он окажется в безвыходном положении, он сможет одним ходом перевернуть игру в свою пользу.
Но осуществить задуманное было непросто, и одного лишь Гриба Обмана было недостаточно для полного успеха.
— Похоже, завтра придётся купить не только Гриб Посмертного Облика, но и Гриб Смены Лиц, чтобы сменить внешность и усилить обман.
Высшая ступень обмана — сделать самого себя частью иллюзии. И цена за это была весьма высока. Из-за самовнушения его собственное восприятие изменится, и он начнёт считать себя Сэкуном.
В таком состоянии он не сможет по своей воле снять действие Гриба Обмана. Лишь когда превращённый в «У Ляна» Сэкун действительно окажется на краю гибели и раздавит заранее переданный ему Гриб Обмана, иллюзия развеется.
Заплатить Грибом Обмана Пятого Царства за величайшую иллюзию — сделка, в которой невозможно проиграть!
...
В мгновение ока! «Сэкун» пришёл в себя, в его глазах мелькнул холодный блеск.
— Хех, как бы вы ни строили козни, вам и в голову не могло прийти, что я — это не я.
— Поставить всё на кон, чтобы выжить. Только сегодня я осознал свою истинную суть... — Взгляд У Ляна дрогнул, и он посмотрел на «У Ляна».
Зрачки «У Ляна» были расфокусированы, он явно ещё не осознал, что произошло.
— Чего вылупились?
— Почему бы вам не показать этому щенку свою мощь? — безразличным тоном приказал «Сэкун», то есть У Лян.
Монахи не посмели ослушаться. Оскалившись, они ринулись вперёд.
«У Лян», оказавшийся Сэкуном, побелел от ужаса.
— Стойте!
— Вы... — Но не успел он договорить, как его накрыла волна лысых амбалов.
Звуки ритмичных шлепков и жуткие вопли разнеслись по подземелью! Эта картина стала идеальным исполнением обещания У Ляна: отплатить похотливому монаху Сэкуну его же монетой!