«Как жаль, что я лишился Гриба Обмана...»
«Будь он у меня, я бы смог, как и прежде, даже на Первом Царстве плести грандиозную ложь и водить наставницу Вэнь за нос».
«Сейчас же в моём арсенале до смешного мало трюков».
У Лян тихо вздохнул, ощутив острую волну бессилия.
В конечном счёте, всё упиралось в его ничтожную слабость...
Перед лицом абсолютной силы любые заговоры и ухищрения превращаются в прах.
И сейчас выбор сводился лишь к одному-единственному варианту.
Ему придётся прикрываться той самой несуществующей фракцией, чтобы выиграть время, пуская пыль в глаза наставнице Вэнь.
Подчиниться её приказу и шпионить за настоятелем — риск был слишком велик. Один неверный шаг, и он станет расходным материалом.
Нужно понимать: взаимной выгодой можно назвать лишь союз равных.
А в его положении это чистейшей воды эксплуатация.
У Лян и сам жаждал уничтожить настоятеля, но явно не сейчас.
Наставница Вэнь до дрожи боялась засветиться перед настоятелем, так чем У Лян от неё отличался?
«Ладно, хватит пустых мыслей. Нужно просто потянуть время».
«Пока иллюзия моей поддержки жива, она не решится на резкие движения».
«Иначе, пригрози я утащить её за собой на дно, ей придётся крепко подумать, готова ли она предстать перед гневом настоятеля раньше срока».
«Сейчас моя главная и самая срочная проблема — этот проклятый Грибной яд, невесть откуда взявшийся в моём теле...»
При мысли об этом глаза У Ляна сузились.
Заняв место Сэкуна, он почти сразу же оказался под домашним арестом в Секте Храма Дарующего Детей под предлогом культивации.
За всё это время он пересекался лишь с местными монахами и монахинями.
Кто же в таких тепличных условиях умудрился его отравить?
Неужели похотливый пёс Сэкун успел нажить столько врагов, что У Лян просто попал под шальную раздачу чужой мести?
«Нет, что-то не сходится...»
«Если кто-то и жаждал отомстить Сэкуну, так же как и я, то использовать Грибной яд было бы верхом глупости».
У Лян задумчиво потёр подбородок.
Грибной яд не относился к распространённым методам Пути Яда, однако о нём слышал каждый.
А всё потому, что этот яд упоминался на первых же страницах «Сказания о Людях-Грибах».
То, что называли Грибным ядом, на самом деле было... одиночеством.
В этом мире всё сущее зародилось из одиночества.
Человек-Гриб, гонимый одиночеством, сажал грибы и создавал людей.
А поскольку употребление грибов в пищу часто несло в себе яд, появилось понятие Грибной яд.
Люди рождались одинокими и, чтобы спастись от этой пустоты, сбивались в стаи, основывая племена и возводя цивилизации.
Следование за толпой — это защитный механизм, выработанный человечеством в ходе эволюции для борьбы с одиночеством.
«Если мне не изменяет память, человек не может заразиться Грибным ядом, если только не съест гриб сырым».
«Разве что кто-то специально использовал Гриб Одиночества, чтобы отравить меня».
«Но Гриб Одиночества... Разве его уже давно не причислили к богомерзким демоническим инструментам наравне с грибами Пути Крови и Пути Убийства?»
«У кого хватило бы наглости применить такую дрянь против меня? И главное — зачем?»
В этот момент в голове У Ляна словно щёлкнул невидимый тумблер.
Во всей Секте Храма Дарующего Детей существовал лишь один человек, который мог обладать подобными демоническими методами. И гадать тут не приходилось. Это мог быть только...
«Настоятель Шаньжэнь».
Лицо У Ляна потемнело. Он мгновенно вычислил отравителя.
Даже свирепый тигр не жрёт своих детёнышей. А этот старый ублюдок не побрезговал отравить собственного сына!
А ведь У Лян искренне верил, что раз Сэкуну прощали любые зверства и наглость, значит, настоятель Шаньжэнь души не чаял в своём отпрыске.
Но теперь стало очевидно: за этой вседозволенностью скрывалось нечто куда более зловещее.
«Грибной яд не убивает».
«Если одиночество разъедает человеческую душу, то Грибной яд разрушает сами грибы».
«Поражённые ядом грибы становятся изгоями, от которых все шарахаются, как от прокажённых. Их никто не хочет, никто не растит, никто не сажает».
«Общеизвестно, что очищение гриба — это процесс подавления дикой воли гриба волей самого человека».
«Но если мастер заражён Грибным ядом, его контроль над грибами в даньтяне начинает растворяться. Их подавленная воля пробуждается, и они вновь становятся дикими».
«Чего же добивался настоятель Шаньжэнь, применяя столь подлую тактику против собственной плоти и крови?»
У Лян погрузился в свои мысли, кропотливо выстраивая цепочку зацепок.
И вскоре перед ним вырисовался леденящий душу вывод...
Отравление было напрямую связано со скоростью его культивации.
Пока мастер слаб, Грибной яд почти не проявляет себя.
Но стоит ему достичь определённого порога, как яд показывает свои зубы.
«Сильные всегда одиноки. Чем больше сила, тем глубже пропасть в сердце».
«Настоятель ждал, пока я достигну нужного Царства. А затем он бы активировал яд, и я лишился бы контроля над своими грибами».
«Оставшись без сил, я превратился бы в беззащитную овцу, полностью покорную его воле».
«Он хотел вырастить во мне силу, но при этом держать меня на коротком поводке».
«Неужели... Он положил глаз на мой Даньтянь Класса Цзя? Решил повторить старый трюк и захватить моё тело, словно горлица, занимающая сорочье гнездо?!»
Взгляд У Ляна заледенел. Чем больше он об этом думал, тем больше убеждался в своей правоте.
Это блестяще объясняло, почему исчезновение Сэкуна вызвало такую бурю, и почему настоятель бросил на его поиски сразу двух мастеров Четвертого Царства — наставницу Вэнь и Боевого монаха У.
В этом мире не бывает любви без причины...
Учитывая звериную натуру настоятеля Шаньжэня, он никак не походил на любящего отца. Вся его слепая снисходительность к выходкам Сэкуна оказалась тонко рассчитанной игрой.
Неудивительно, что он так трясся над его культивацией! Он просто откармливал свинью на убой.
«Возможно, настоящий Сэкун тоже всё понял».
«Иначе как объяснить, что с Даньтянем Класса Цзя, даже при беспробудном пьянстве и вечных гулянках по борделям, он за полгода едва дополз до пика Первого Царства?»
«Вполне вероятно, что он пустился во все тяжкие именно от безысходности. Поняв, что обречён, он решил напоследок взять от жизни всё».
У Лян прищурился, погрузившись в мрачные думы.
Кто бы мог подумать, что Сэкун, давно сгнив в земле, оставит ему такую смертоносную подлянку!
У Лян сделал глубокий вдох и отмахнулся от лишних мыслей, сфокусировавшись на главном враге — Грибном яде.
Сейчас, на низком уровне культивации, яд спал. Но оставлять эту бомбу замедленного действия в своём теле было чистым безумием.
У Лян не собирался смотреть, как все его с таким трудом взращённые грибы в одночасье обращаются в прах.
«Способов избавиться от одиночества много, и большинство из них описаны в Сказании о Людях-Грибах».
«Как назло, в школе семьи У я успел прочесть лишь первую главу».
«Помню лишь, что дальше шла история о ребёнке Человека-Гриба, первом Достопочтенном в мире — Небесном Достопочтенном Великого Солнца».
У Лян разочарованно покачал головой, проклиная себя за то, что не вчитался получше.
Но кусать локти было поздно. Кто же знал, что эта книжка с картинками, которую он счёл бесполезной детской сказкой, скрывает в себе столько тайн!
«Придётся послать одного из храмовых монахов на побегушках вниз с горы, чтобы он купил мне экземпляр Сказания о Людях-Грибах...»