«Измеряя небо со дна колодца глубиной в метр семьдесят пять, сравниваю себя с ним и стыжусь своего облика».
«Теперь, став гордостью небес, я наконец осознаю, насколько был жалок в прошлом...»
У Лян ощутил, как в даньтяне бурлит длинная река истинной ци, и грудь его сдавило от нахлынувших чувств. В этот самый миг Синеющий Гриб, пустивший корни в самом центре его даньтяня, едва заметно вздрогнул.
Низкий гул пронесся в сознании. Уголки губ У Ляна поползли вверх.
«Отлично. Не думал, что и ты явишься поздравить меня с достижением второго Царства».
Едва эта мысль мелькнула в его голове, как перед глазами, словно он действительно наелся ядовитых грибов, вспыхнули причудливые, гротескные видения. Крошечные человечки невесть откуда выпрыгнули в его разум, приплясывая и размахивая руками.
— Послушай меня, послушай меня...
— Говорят, в этом мире когда-то существовало чудо неба и земли — Река Матери и Ребенка.
— Вот только позже появление одного Небесного Достопочтенного разрушило это чудо, лишив людей возможности размножаться и порождать потомство через воды Реки Матери и Ребенка.
— Мир прозвал его Небесным Достопочтенным Великой Резни. Он поклялся вырезать все живое под небесами, убить всё, что невозможно убить.
— Он разрубил Реку Матери и Ребенка надвое, превратив её в нынешние Реку Любящей Матери и Реку Странствующего Сына, и спрятал их на противоположных концах Западного Региона.
— Однако мать и сын в конце концов встречаются. Каждый год рыбы из Реки Странствующего Сына плывут по подземным каналам, чтобы дать потомство в Реке Любящей Матери, а затем возвращаются обратно тем же путем.
«Река Матери и Ребенка?»
«Небесный Достопочтенный Великой Резни?»
У Лян вскинул бровь. Искры неподдельного интереса вспыхнули в его глазах. Прожив на берегах Реки Любящей Матери так долго, он и подумать не мог, что где-то в мире существует еще и Река Странствующего Сына. И уж тем более он не слышал, что обе эти реки когда-то были легендарным чудом неба и земли... Рекой Матери и Ребенка.
Обычные чудеса притягивают смертные грибы, а чудеса неба и земли манят к себе бессмертные грибы. Разница в названиях невелика, но пропасть между ними колоссальна.
«Смотря в трубку на леопарда, видишь лишь одно пятно, но можешь судить о целом».
«Небесный Достопочтенный Великой Резни сумел разрубить чудо неба и земли надвое и разделить его пространствами».
«Остается только догадываться, какой всепоглощающей мощью он обладал...»
Сердце У Ляна забилось чаще от предвкушения, взгляд затуманился. Он задался вопросом, сможет ли когда-нибудь взобраться на ту же вершину. Впрочем, к тому времени он, возможно, уже найдет способ вернуться домой и покинет этот мир. У Лян взял эмоции под контроль и покачал головой.
«Жаль только Реку Матери и Ребенка...»
«Если мне не изменяет память, это то самое чудо неба и земли, описанное в Сказании о Людях-Грибах».
В этом мире существовала древняя легенда, подлинность которой никто не мог подтвердить...
Согласно преданиям, на заре времен, когда мир только зародился, земли были абсолютно пустынны. И вот на этих бесплодных пустошах появился Человек-Гриб, пришедший неведомо откуда. Облик его был странным: тело человеческое, а голова — как шляпка гриба. Человек-Гриб брел по унылым землям, и одиночество пропитывало его плоть и душу, словно холодный пот. Не в силах выносить это чувство, он возжелал изменить мир.
Он сорвал со своей головы грибную шляпку и окропил землю своим потом. С каждым его шагом жизненная сила покидала тело, а из следов, оставленных на почве, прорастали мириады грибов. Мир наполнился жизнью. Бесчисленные виды грибов буйно разрастались по всей земле. Впитывая эссенцию неба и земли, они превращались в истинных духов мироздания, обретая самые невероятные способности.
И всё же...
Грибы были духами неба и земли. Хоть они и являлись детьми Человека-Гриба, их сущность принадлежала самому мирозданию. Один из них, названный Грибом Жизни, преградил путь своему создателю.
— О, человек! — воскликнул Гриб Жизни. — Мой долг — созидать жизнь. Прошу тебя, остановись.
Человек-Гриб замер, растерянно моргая. Он искренне не понимал: если даже дитя, созданное им самим, просит его остановиться, как же ему избавиться от одиночества? В этот момент Человек-Гриб принял решение. Он протянул руку и схватил Гриб Жизни, намереваясь раздавить его, но в последний миг сердце его дрогнуло.
«Жизнь, в конце концов, ты — дитя, созданное мной».
«Я не могу заставить себя убить тебя, но и не позволю преграждать мне путь».
Человек-Гриб не желал больше слушать речей, он просто вырвал свои глазные яблоки и высоко поднял их вместе с Грибом Жизни.
«Жизнь, посмотри, как пуст и безрадостен этот мир».
«Даже наполнившись грибами, он всё ещё дышит одиночеством. Поэтому я должен обрести силу, способную изменить само небо и землю».
«А вдруг? Вдруг в один прекрасный день! В недалеком будущем!»
«Появится тот, кто изменит этот мир, и мир больше не будет одинок?»
С этими словами Человек-Гриб встряхнул Гриб Жизни, заставив того пролить потоки жизненной силы. Он разорвал свою плоть на части, и каждый осколок его тела превратился в копию его самого. Эти создания... стали людьми. В мире появились люди. Одиночество не исчезло, но у него появился шанс на исцеление. Люди больше не умирали от тоски. Человек-Гриб радовался этому, но он не предвидел, что к людям явится другой гриб.
Гриб по имени «Смерть».
— О, Человек-Гриб! Ты создал жизнь, но породил и смерть.
— Жизнь и смерть не властны над тобой, но они неизбежно заберут тех, кого ты сотворил.
Люди начали умирать один за другим по самым разным причинам. Человек-Гриб, мучимый скорбью, беспомощно брел по земле, наблюдая, как его создания покидают этот мир. Жизнь и Смерть вились вокруг него, не давая ни минуты покоя. Незаметно для себя он пришел в особое место. Здесь бесчисленные реки сливались и расходились вновь, вытекая из пустоты и уходя в густой туман. Эту реку звали Руины Истока. Увидев её, Человек-Гриб обезумел от радости: он понял, как помочь людям победить смерть. Он забросил Гриб Жизни вверх по течению...
И тогда из Руин Истока вытекла река, получившая имя Реки Матери и Ребенка. Всюду, где она протекала, люди начинали рожать детей, но и этого оказалось мало... Численность людей продолжала сокращаться. Скорость размножения даже близко не поспевала за косой смерти. Человек-Гриб долго смотрел на это в молчании и, наконец, осознал истину.
Да...
Если жизнь и смерть будут подвластны ему, в них не останется никакого смысла, и мир рано или поздно вернется к своему изначальному пустому состоянию. Человек-Гриб потянулся, крепко сжал в руке Гриб Смерти и улыбнулся понимающей улыбкой. Смерть начала расползаться по его телу... Его безграничная жизненная сила, словно прорвавшаяся плотина, хлынула во все уголки мира, превращаясь в самых разных людей.
«Смерть, ты куда мудрее Жизни, но я не позволю тебе поступать по-твоему».
«Если позволить тебе беспрепятственно сеять погибель, всё это тоже потеряет смысл».
«Смерть должна быть скована правилами...»
Даже находясь на пороге гибели, Человек-Гриб не выпустил Гриб Смерти из рук. В этот момент он нашел свой покой. В конце концов, Человек-Гриб умер... Его труп рухнул в Реку Матери и Ребенка и поплыл вниз по течению, унося с собой Гриб Смерти. С тех пор Река Матери и Ребенка протекает между границами жизни и смерти. От рождения и до самой могилы круг повторяется бесконечно, и именно поэтому люди смогли выжить...
«Люди обрели Реку Матери и Ребенка, а вместе с ней способность рожать и размножаться».
«Неудивительно, что Небесный Достопочтенный Великой Резни, возжелавший уничтожить всё сущее, решил разрушить эту реку».
У Лян едва заметно кивнул, не желая забивать голову мифами древности. Даже если теперь он знал, что Реки Любящей Матери и Странствующего Сына образовались из чуда неба и земли, ему это ничего не давало.
«Сейчас самое важное — как можно скорее отправиться в так называемый Павильон Буддийских Сокровищ и выбрать грибы второго Царства».
«Иначе какой смысл обладать культивацией второго Царства, если мне нечем атаковать? Выходит, я прорвался впустую?»
Приняв решение, У Лян немедленно поднялся, намереваясь нанести визит в Павильон. Судя по времени, настоятель Шаньжэнь скоро объединится с тремя семьями для силового прорыва в Бронзовую Башню. Чтобы заполучить Наследие Бесформенного, У Лян обязан был нарастить достойную боевую мощь до начала штурма. Только так он сможет использовать Жетон Бесформенного, чтобы проникнуть внутрь раньше остальных и перехватить инициативу.
Спустя примерно полчаса...
У Лян долго плутал по монастырю и наконец наткнулся на Павильон Буддийских Сокровищ.
— А, это ты, Сэкун.
— Пришел выбрать новые грибы?
Навстречу с радушной улыбкой вышел старейшина Павильона. Он обладал культивацией третьего Царства, но перед сыном настоятеля не смел вести себя заносчиво. У Лян сохранил бесстрастное выражение лица и слегка кивнул.
— Недавно совершил прорыв. Зашел присмотреть несколько грибов второго Царства.
— Прекрасно, прекрасно. Сэкун, подожди немного, — тут же отозвался старейшина. — Я сейчас же прикажу монахам принести все грибы пути ветра, которые тебе нужны.
Разумеется, прежний Сэкун был мастером пути ветра. Вот только во время стычки с У Ляном он был настолько пьян, что едва стоял на ногах. Из-за воздействия Гриба Обмана он взорвал свой даньтянь прежде, чем успел применить хотя бы одну технику.
У Лян поспешно замахал руками.
— Не утруждайте себя, старейшина...
— Недавняя опасность заставила меня глубоко задуматься. Кажется, путь ветра мне не слишком подходит.
— В этот раз я решил сменить свой путь. Пожалуй, прогуляюсь и выберу сам.
Старейшина не нашел в этом ничего подозрительного. Для мастеров первого-второго Царства смена пути была обычным делом. Отмахнувшись от старика наскоро выдуманной причиной, У Лян шагнул внутрь Павильона Буддийских Сокровищ и принялся изучать ассортимент. По сравнению с Грибной комнатой главной ветви семьи У, выбор здесь был гораздо богаче. От изобилия форм и цветов рябило в глазах. К счастью, У Лян заранее наметил цель.
Он подошел к нужному месту и сорвал из питательного грунта упитанный, мясистый гриб глубокого фиолетового цвета. Это был гриб второго Царства... Гриб Большого Извержения!
...