Властный и деспотичный!
Эгоистичный и корыстный!
Под светом Гриба Зеркала Сердца истинная сущность настоятеля Шаньжэня предстала перед всеми совершенно обнажённой.
Слова, исходящие от его сердца, явно выражали глубокую одержимость и безумные амбиции.
— Настоятель и глава семьи У — люди одного сорта...
У Лян слегка прищурился, казалось, немного удивлённый увиденным.
Как он и сказал...
Глава семьи У и настоятель Шаньжэнь в какой-то степени действительно были одинаковыми.
Оба ради вознесения и обретения бессмертия не гнушались никакими средствами.
Глава семьи У ради так называемой бессмертной судьбы был готов пожертвовать всей своей семьёй.
Настоятель поступал так же, только его эгоизм и деспотичность превосходили всё мыслимое.
Один был ещё неопытен, другой — матёр.
В сравнении этих двоих разница была очевидна.
Если бы главе семьи У дали ещё несколько десятков лет повариться в этом котле, возможно, он дорос бы до уровня настоятеля Шаньжэня.
Их различала лишь глубина коварства...
— Какое прекрасное отражение истинного сердца.
С мрачным лицом холодно произнёс настоятель Шаньжэнь.
Очевидно, он никак не ожидал, что Гриб Зеркала Сердца, отразив его истинную сущность, ещё и выдаст его тайны всем присутствующим.
Не раздумывая ни секунды, он взмахнул монашеской рясой и разбил чёрное сердце в зеркале.
Настоятель Шаньжэнь даже не попытался стереть так называемую пыль.
В его глазах эта «пыль» была той самой одержимостью, что вела его к вознесению и бессмертию.
Если стереть её, он перестанет быть самим собой.
Хоть Шаньжэнь и носил рясу, он был лишь фальшивым монахом, совершенно не желающим становиться Буддой с кристально чистым сердцем, не тронутым пылинкой.
Он хотел оставаться мирским человеком, тем, кто стоит на вершине и смотрит на всех свысока.
— Хм...
Настоятель Шаньжэнь холодно фыркнул, и его взгляд скользнул по У Ляну и остальным.
В этот момент главы семей Янь и Ван всё ещё переваривали услышанную из зеркала фразу о том, что бродячий культиватор захватил тело настоятеля.
Их лица бледнели и краснели, и они поспешно опустили головы.
«Не повезло, как же не повезло...»
Главы семей мысленно обливались слезами.
Знания о бессмертном грибе уже было достаточно, чтобы стоить им жизни.
А теперь они узнали ещё один секрет настоятеля, причём настолько ужасающий.
Дело дрянь, теперь им точно не жить...
— Подойдите и посмотрите в зеркало.
— Этому старому монаху очень интересно узнать, как выглядят ваши сердца.
Голос настоятеля Шаньжэня звучал зловеще и не терпел возражений.
У Ляну даже не нужно было думать, чтобы понять: этот старик хочет заглянуть в их души и выведать все секреты.
«Дело принимает скверный оборот...»
«Если я подойду, мои навязчивые идеи и желания наверняка окажутся связаны с возвращением домой или местью».
«Эта штука ведь не выдаст мой секрет о том, что я Внеземной Небесный Демон?»
При этой мысли У Лян ощутил глубокую тревогу.
Всё верно!
В этом мире переселенцев называли Внеземными Небесными Демонами.
Мир грибов был огромен и богат, и время от времени здесь появлялся один-два таких демона.
Эти Внеземные Небесные Демоны не обязательно происходили с Земли, как У Лян.
Они могли прийти из самых причудливых миров, оказавшись здесь по воле случая.
Именно таких людей и называли Внеземными Небесными Демонами.
Говорили, что этот мир не терпит таких чужаков.
Стоит им только обнаружить себя — и весь мир объединится, чтобы их уничтожить!
Это было общеизвестным фактом, и в народе ходило множество легенд о Внеземных Небесных Демонах, сеявших хаос и убитых мастерами праведного пути.
Именно поэтому за все прошедшие годы У Лян ни разу не выдал свою личность переселенца.
Даже когда в семье У ему приходилось туго, он не хвастался знаниями из прошлой жизни, не читал стихи и не строил из себя вундеркинда.
Можно сказать, что, помимо Синеющего Гриба, величайшей тайной У Ляна была его скрытая личность Внеземного Небесного Демона.
И пока У Лян терзался сомнениями, главы семей Ван и Янь под давлением настоятеля уже подошли к зеркалу.
Первым своё сердце показал глава семьи Янь. Его сердце выглядело грязным и тоже было покрыто изрядным слоем пыли.
Но по сравнению с настоятелем Шаньжэнем, оно казалось намного чище.
А его навязчивые идеи были просты: он лишь хотел продолжить род, сохранить наследие семьи Янь, прославить предков и вернуть семье былую славу.
Вырастить бессмертного мастера, чтобы однажды вернуть семью Янь в Восточные Земли.
Но именно из-за этой глубокой одержимости продолжением рода он так сильно ценил мальчиков и презирал девочек. В его сердце было место только для недавно родившегося младшего сына.
— Отец...
Янь Усинь молча смотрела на всё это, и её лицо выражало глубокую печаль.
У Лян остро уловил перемену в настроении Янь Усинь, и в его глазах мелькнула задумчивость.
С другой стороны глава семьи Ван тоже подошёл к зеркалу.
На его сердце пыли оказалось меньше всего.
В отличие от главы Янь и настоятеля Шаньжэня, чьи амбиции были грандиозны и связаны с бессмертием, желания главы Вана были предельно приземлёнными — он просто хотел разбогатеть и стать местным царьком.
Из-за отсутствия глубоких стремлений он всегда осторожничал, боясь обидеть то одного, то другого.
Ему не хватало смелости рискнуть всем, поэтому он и оказался в таком жалком положении.
— Чего ждёте, вы двое?
Настоятель Шаньжэнь холодно окинул взглядом сердца глав семей, а затем посмотрел на У Ляна и Янь Усинь.
У Лян колебался, испытывая сильное нежелание выставлять свою душу напоказ.
А вот Янь Усинь была не столь щепетильна. Отпустив У Ляна, она без колебаний шагнула вперёд.
Серое сердце мгновенно предстало перед глазами присутствующих.
Оно гулко забилось и заговорило.
«Почему? Неужели я настолько плоха?»
«Я столько сделала для семьи Янь, но почему отец никогда не ценил меня, и даже передал семью, которая по праву должна была достаться мне, этому так называемому брату?»
«Я даже в глаза не видела этого брата. Он только родился, и ещё неизвестно, сможет ли он вообще стать грибным мастером. С какой стати семья достаётся ему?»
«Неужели только потому, что у него с рождения есть этот отросток?»
«Но ведь сейчас я тоже в мужском теле, почему я до сих пор не заслужила признания отца?»
«Раз так, однажды я заставлю вас всех пожалеть об этом!»
«Знайте, даже если я откажусь от этого мужского тела и снова стану девушкой, я смогу вознестись, стать бессмертной и поразить весь мир, заставив всех взглянуть на меня с уважением!»
Лицо Янь Усинь заледенело, утратив свою привычную мягкость.
Она отошла от зеркала, не проронив ни слова.
Глава семьи Янь нахмурился, явно не ожидая, что в сердце его ребёнка кроется такая глубокая обида.
Его старое лицо вытянулось, и он не удержался от упрёков.
— Нелепость!
— Синь-эр, почему ты никак не поймёшь своего отца?
— Ты теперь молодой глава семьи Янь. Твои помыслы должны быть о благе семьи и прославлении предков, а не об этих глупостях.
— И что мне с тобой делать?
— Будь ты хоть мужчиной, хоть женщиной, ты всё равно старший брат или сестра для своего младшего. Как ты можешь ревновать к родному брату?
Слова главы Янь заставили Янь Усинь замолчать.
Видя, что тот собирается продолжить свои нравоучения, настоятель Шаньжэнь раздражённо прервал его.
— Довольно, этому старому монаху неинтересно слушать ваши семейные разборки.
Сказав это, настоятель посмотрел на У Ляна.
— Чего ждёшь? А ну, подойди, дай-ка и мне посмотреть, что у тебя на сердце.
— Эм, а можно я не пойду?
У Лян чувствовал, что если он встанет перед зеркалом, то точно случится беда.
Настоятель Шаньжэнь лишь бросил на него красноречивый взгляд, не проронив ни слова.
У Лян мысленно вздохнул, понимая, что отвертеться не удастся.
От безысходности ему пришлось опереться на Янь Усинь, чтобы та помогла ему подойти.
— Хе-хе-хе, дай-ка посмотрю, как выглядит твоё сердце.
Зверь Э в зеркале усмехнулся и без колебаний активировал Гриб Зеркала Сердца.
В тот же миг по поверхности зеркала пошли круги, и постепенно начало проступать сердце.
— А?
— Кажется, моё сердце всё-таки довольно чистое...
У Лян, увидев совершенно чистое сердце без единой пылинки, удивлённо поднял брови.
Но как только эта мысль промелькнула у него в голове, произошло нечто неожиданное!
В следующее мгновение чистое сердце на глазах начало покрываться грязью.
Красное сердце из серого стало грязным, а затем почернело, словно тушь, став куда чернее, чем у настоятеля!
И это было ещё не всё. Пыль на сердце У Ляна всё разрасталась, достигнув пугающих масштабов.
Грязь начала расползаться, заполняя всю поверхность зеркала.
В мгновение око яркое зеркало стало мутно-серым.
Теперь в нём не то что сердце, даже силуэт стоящего перед ним человека нельзя было разглядеть.
— Как... как такое возможно?
— Эта старуха никогда в жизни не видела, чтобы у человека было столько скрытых желаний, что даже Гриб Зеркала Сердца не смог их отразить!
Недоверчиво воскликнул зверь Э.
В этот момент все взгляды скрестились на У Ляне, а лица присутствующих исказились от крайнего изумления.
Что за демоны прячутся в душе этого парня?
Даже Наследие Бесформенного не может их прочесть?
В то же время Воля Бесформенного, пристально наблюдавшая за ними, тоже пребывала в замешательстве.
«Этого не может быть...»
«Этот сопляк всего лишь на Втором Царстве. Гриб Зеркала Сердца Четвёртого Царства по логике должен был без труда отразить его суть».
Воля Бесформенного ломала голову, как и все остальные.
А сам У Лян, наоборот, с облегчением выдохнул.
Он не искал пыли, но пыль сама нашла его.
На мгновение он даже не знал, радоваться ему или огорчаться.
Радоваться стоило тому, что настоятель Шаньжэнь и остальные так и не узнали о его происхождении, избежав тем самым ненужных проблем.
Огорчало же то, что его навязчивые идеи оказались настолько глубоки, что даже зеркало не справилось. Не повлияет ли это на него в будущем?
Он слышал, что люди с глубокими наваждениями в итоге часто бросаются в крайности — либо становятся великими святыми, либо величайшими злодеями!
— Хм, похоже, этот хвалёный Гриб Зеркала Сердца ничего из себя не представляет, раз не смог прочесть даже мальчишку Второго Царства.
Настоятель Шаньжэнь недовольно фыркнул, раздосадованный тем, что не услышал секретов У Ляна.
На словах он пренебрегал зеркалом, но в глубине души подозревал, что причиной всему был тот самый бессмертный гриб.
— Хватит этого фарса...
— Пора переходить на следующий ярус.
Утратив интерес, настоятель Шаньжэнь внезапно нанёс удар кулаком прямо в зеркало.
Зверь Э внутри совершенно не ожидал такого внезапного нападения.
Застигнутое врасплох, зеркало высотой в десять метров со звоном покрылось сетью трещин, угрожая вот-вот рассыпаться.
Настоятель Шаньжэнь с самого начала не собирался честно проходить эти так называемые испытания.
Он понимал, что если они будут следовать правилам, то точно не успеют забрать Наследие Бесформенного до прибытия подкрепления буддистов.
Единственным выходом было пробить путь силой, добраться до девятого яруса и завладеть наследием, пока буддисты не опомнились.
Раздался грохот!
Настоятель Шаньжэнь одним Малым Кулаком Света разнёс зеркало вместе со скрывавшимся внутри зверем Э вдребезги.
Бедный зверь Э, наконец-то увидевший людей, даже не успел толком поболтать, как лишился жизни.
Со смертью зверя и уничтожением зеркала награда за испытание — Гриб Зеркала Сердца Четвёртого Царства — была безвозвратно утрачена.
Но настоятеля Шаньжэня это совершенно не волновало, он даже не удостоил его взглядом.
Возможно, из-за бессмертного гриба У Ляна его мышление кардинально изменилось.
Теперь все его мысли были заняты только одним: как можно скорее добраться до девятого яруса и использовать Сорочье Гнездо, чтобы захватить тело У Ляна, пока не случилось непредвиденное.
— Идём...
Бросив эту фразу, настоятель Шаньжэнь превратился во вспышку кровавого света и рванул вперёд.
Бронзовые врата, ведущие на шестой ярус, при столкновении с кровавым светом мгновенно покрылись ржавчиной и начали осыпаться.
Главы семей Ван и Янь не смели медлить и тут же атаковали врата.
Для одного мастера Пятого Царства и двух Четвёртого взломать бронзовую дверь не составляло никакого труда.
Через мгновение врата с грохотом рухнули.
«Вот это мощь настоятеля Шаньжэня».
«Будь я на его месте, до сих пор бы торчал на этом ярусе, не зная, что делать».
У Лян мысленно вздохнул, видя, как легко они прошли пятый ярус.
Если так пойдёт и дальше, к вечеру настоятель доберётся до девятого яруса и унаследует всё.
Лицо У Ляна помрачнело.
«Дело дрянь...»
И пока он предавался тревожным мыслям, Янь Усинь уже перенесла его на шестой ярус.
Шестой ярус был окутан густым серым туманом. Видимость не превышала и трёх метров.
— Чего застыли? Почему не идёте следом?
Обернувшийся настоятель Шаньжэнь помрачнел, увидев, что они еле плетутся.
— Настоятель, младший...
Янь Усинь утёрла пот со лба, намереваясь что-то сказать.
Но в этот момент из тумана появился ещё один настоятель Шаньжэнь.
Увидев их, этот второй настоятель изменился в лице.
— Какая дерзость! Кто посмел принять облик этого старого монаха?
— Вы двое, быстро сюда, тот — фальшивка!
Фальшивка?
Янь Усинь и У Лян опешили, переводя взгляд с одного на другого, и в их головах одновременно промелькнула одна и та же мысль:
«Что здесь происходит?»
«Одного настоятеля уже хватало с лихвой, а тут ещё один такой же. Нам что, жить надоело?»