С другой стороны.
Выйдя из Зала Будды, У Лян мгновенно помрачнел, его лицо стало мрачнее грозовой тучи.
«Странно, всё это слишком странно...»
Кто-кто, а уж он-то прекрасно знал, какое колоссальное значение придавал настоятель Шаньжэнь Наследию Бесформенного!
Теперь, когда наследие явило себя миру, известие об этом неминуемо разлетится по округе, привлекая в Поселок Призывающей Брата бесчисленное множество стервятников.
Однако настоятель и ухом не вел, демонстрируя абсолютное спокойствие, словно его это вообще не касалось.
Окажись У Лян на его месте, он бы уже давно не находил себе места от нетерпения, самолично ворвался бы в Девятиярусную Бронзовую Башню и ломал бы голову над прохождением этих так называемых испытаний.
А он сидел сиднем, не высовывая носа за ворота, и предоставил борьбу за наследие кучке юнцов.
Впрочем, это было не самым подозрительным в поведении настоятеля.
В конце концов, «глубокую расчетливость» настоятеля вполне можно было списать на банальную паранойю: он просто не желал лично рисковать своей шкурой.
По-настоящему У Ляна тревожило другое: настоятель отпустил его, «Сэкуна», с горы, чтобы тот тоже участвовал в борьбе за Наследие Бесформенного.
Надо понимать, что раз настоятель отравил его грибным ядом, значит, у него были на него какие-то виды.
Неужели он не боится, что, отпустив его с горы, навсегда потеряет над ним контроль?
У Лян сдвинул брови, его разум тщетно бился над этой загадкой. Ему ничего не оставалось, кроме как засунуть свои сомнения куда подальше.
«Ладно, пока информации кот наплакал. Буду действовать по обстоятельствам», — рассудил он про себя.
«Как ни крути, то, что меня отпустили с горы, играет мне на руку. Если, конечно, вынести за скобки возможные ловушки настоятеля. По крайней мере, это куда лучше, чем гнить под домашним арестом в секте. У меня будет больше свободы действий, и я смогу бороться за Наследие Бесформенного в открытую».
У Лян едва слышно вздохнул. Не сбавляя шага, он направился к своему двору для медитаций, чтобы продолжить изучение книги счетов.
Однако внезапно он резко остановился. Какая-то мысль пронзила его сознание.
«Погодите-ка...»
Выражение лица У Ляна неуловимо изменилось, он бросил быстрый взгляд в сторону Зала Будды.
Сейчас настоятель был там, и судя по тому, как разворачивались события, в ближайшее время он не собирался возвращаться в свои покои.
Раз так, то разве это не значило...
Что прямо сейчас настал идеальный момент для проникновения в комнату для медитаций настоятеля?!
Сердце У Ляна дрогнуло, он мгновенно принял решение.
Завтра он должен спуститься с горы, отправиться в Башню Весеннего Аромата, слушать музыку с гордостями небес трех семей, а затем шагнуть в Девятиярусную Бронзовую Башню.
Потом у него вряд ли появится шанс проникнуть в покои настоятеля.
— Смелость города берет, а трус дома сидит, — прошептал У Лян себе под нос и, не меняя курса, уверенно свернул в монастырскую уборную.
Вскоре оттуда вышел неприметный, с виду совершенно обычный молодой послушник.
«Жаль, что у меня нет Гриба Обмана. Если бы я наткнулся на наставницу Вэнь или кого-то еще с одним лишь Грибом Иллюзии Второго Царства, меня бы раскусили в два счета».
У Лян поднял руку и ощупал иллюзорную личину, покрывавшую его лицо, втайне радуясь.
«К счастью, уже стемнело. Сомневаюсь, что наставница Вэнь и остальные будут бесцельно шататься по округе. Если я буду хоть немного осторожен, проблем возникнуть не должно...»
Он воровато огляделся по сторонам и, убедившись, что никого нет, крадучись двинулся в сторону покоев настоятеля.
Он решился на эту вылазку не только из-за поручения наставницы Вэнь.
Конечно, давление с её стороны было нешуточным, но ради этого У Лян не стал бы рисковать жизнью, залезая в логово настоятеля.
Истинной причиной, подтолкнувшей его к этому безумному шагу, стало подозрительное поведение самого настоятеля.
Да, зачастую именно неизвестность пугает больше всего.
Необъяснимые решения настоятеля породили в сердце У Ляна чувство гнетущей тревоги.
Хотя он и не понимал истинных мотивов этого старого лиса, интуиция вопила: тот не замышляет ничего хорошего.
В такой ситуации единственное, что мог сделать У Лян, — это постараться заполучить как можно больше козырей.
А секрет, скрытый в покоях настоятеля, несомненно, был очень весомым козырем.
Независимо от того, таится там что-то или нет, он мог бы использовать этот поход, чтобы заручиться доверием наставницы Вэнь и вывести их сотрудничество на новый уровень.
Тогда он смог бы использовать силу наставницы Вэнь как мощный рычаг для реализации своих планов, которые раньше были ему не по зубам.
Вскоре У Лян, соблюдая предельную осторожность, перемахнул через стену внутреннего двора и наконец оказался в непосредственной близости от покоев настоятеля.
Вокруг стояла мертвая, звенящая тишина.
Но стоило ему собраться с духом и сделать рывок к заветной цели, как вдалеке показались два монаха.
Эти двое, один толстый, другой худой, шли в обнимку, выписывая замысловатые зигзаги. Они были явно в стельку пьяны.
— Ик... Эй, ты, мелкий! Чего ты там прячешься? — горланил толстый монах, заметив У Ляна с первого же взгляда.
К счастью, возле покоев настоятеля монахи появлялись редко, и этот крик не вызвал переполоха.
У Лян поморщился, проклиная про себя свое невезение.
Но он быстро сориентировался, опустил голову и, изображая панический ужас, заикаясь, ответил.
— О... Отвечаю, старший брат... Я... Я тут тайком вина глотнул... приспичило по нужде, а уборную найти не смог... вот и... вот и... — пролепетал он, испуганно косясь на стену, через которую только что перелез.
Его жалкий вид вызвал у парочки пьянчуг взрыв хохота.
— Ну ты даешь, послушник! Хватило же у тебя наглости прийти сюда нужду справлять! — Толстый монах звучно рыгнул и издевательски протянул. — Если бы настоятель про это прознал, он бы с тебя три шкуры спустил и корень бы твой вырвал!
При этих словах У Лян изобразил такой неподдельный ужас, словно его сейчас хватит удар.
Его затрясло мелкой дрожью, в глазах заблестели слезы, он стал похож на перепуганного зайчонка.
— Б-братья... не пугайте меня так... — всхлипнул он. — Я только недавно в храме... заповедей толком не знаю... сделайте милость, братья, простите меня на этот раз...
Он не успел договорить, как глаза пьяного тощего монаха вдруг алчно блеснули.
— Ого! Только недавно в храме? — воскликнул он. — Значит, ты еще совсем птенчик невинный? Настоятель тебя еще не пробовал?
Тощий мерзко осклабился, в его мутных глазах вспыхнул похотливый огонек.
— Отлично, просто отлично! — радостно забормотал он. — Иди-ка сюда, иди-ка к старшему брату, дай я проверю, какого ты качества.
— С-старший брат... — пролепетал У Лян, отступая на шаг и изображая крайний испуг.
Заметив его колебания, толстый монах грозно насупился и рявкнул своим зычным голосом.
— Сказали тебе подойти, значит подходи! Чего телишься? Ты же не баба какая-нибудь, чтоб ломаться! Подумаешь, дашь старшим братьям разок расслабиться! В нашей секте все братья через это проходили! А ну живо иди сюда, не то мы прямо сейчас пойдем и доложим настоятелю, что ты тут гадишь!
У Лян побелел как полотно, изображая смертельный ужас.
После секундного колебания, скрипя зубами, он с крайней неохотой зашагал к ним.
— Надо же, вышли проветриться, а заодно и мяском полакомимся, — ухмыльнулся толстый монах, перемигиваясь с тощим. Их лица исказились в гримасе животной похоти.
Однако в тот самый момент, когда они уже собирались сорвать с «юного послушника» рясу...
Вспышка!
Полоса ци меча со свистом пронеслась мимо.
Гнусные ухмылки толстого и тощего монахов мгновенно застыли. На их шеях проступила тонкая кровавая линия.
В следующее мгновение две отрубленные головы покатились по земле.
Страх и тревога мигом исчезли с лица У Ляна, уступив место гримасе крайнего омерзения.
— Тьфу! — сплюнул он. — Всякий мусор смеет заикаться о проверке моего качества?