— Так этот Боевой монах ищет того похотливого мерзавца... — зашушукались в толпе.
— Хе-хе, этот извращенец не так давно выставил всю нашу семью У на посмешище. Ещё бы мы его не помнили!
Глухой ропот прокатился по залу. Все присутствующие питали к Сэкуну лишь глубочайшее презрение.
Совсем недавно этот "святой" человек почтил их своим визитом.
Несмотря на монашеские обеты, он жрал мясо, пил вино вёдрами и вёл себя как свинья. Но поскольку за Сектой Храма Дарующего Детей стояла мощь Буддийской Секты Западного Региона, державшей в страхе весь посёлок, семья У не смела перечить. Они выполняли каждую прихоть незваного гостя.
За те несколько дней Сэкун превратил жизнь клана в сущий кошмар. Страдали все: и высокомерная главная ветвь, и угнетённая побочная.
Стиснув зубы, они терпели убытки, надеясь, что он скоро уберётся восвояси.
Но этот мерзавец не собирался останавливаться. Обнаглев от безнаказанности, он открыто начал приставать к женщинам клана!
Теперь каждая собака в посёлке знала, что послушник из секты едва не изнасиловал невинную девушку из семьи У.
Обычно такие вещи скрывали любой ценой, спасая честь клана. Но девушка оказалась слишком гордой. Не в силах вынести позора, она бросилась в воды Реки Любящей Матери.
Её успели спасти, но скандал разгорелся до небес, втоптав репутацию семьи У в грязь.
Этой девушкой была У Вэйян — родная сестра У Ляна!
— Если кому-то из дарителей что-то известно, прошу, не таите, — продолжил вещать Боевой монах У, сверля толпу взглядом.
— Тот, чьи сведения окажутся ценными, будет щедро вознаграждён Серебряной Водой.
Сделав паузу, он медленно отвязал от пояса небольшой тыквенный бутыль.
В одно мгновение дыхание десятков людей сбилось. Глаза культиваторов и главной, и побочной ветвей загорелись жадной алчностью.
— Вот это щедрость! — ахнул кто-то.
— Отдать Серебряную Воду за простую сплетню! Секта Храма не зря зовётся императорами посёлка. По сравнению с нашими скупыми старейшинами, они просто разбрасываются богатствами!
У Лян скрипнул зубами. Только теперь он в полной мере осознал, насколько глубоки карманы этих «благочестивых».
Серебряная Вода была не просто валютой. Это была сжиженная эссенция неба и земли. Культиваторы использовали её для прямого вливания в даньтянь, а также кормили ею свои боевые грибы. Это был самый востребованный ресурс в грибном мире культивации.
Чтобы заработать десяток жалких капель в своей семье, мастерам приходилось рисковать жизнью, выполняя опасные поручения!
— Мастер У! Я... я знаю кое-что о молодом мастере! — закричал один из рабов побочной ветви, поняв, что кто успел, тот и съел.
Наперебой, отталкивая друг друга локтями, члены клана бросились выкладывать монаху всё, что знали о пребывании Сэкуна.
Конечно же, никто из них не осмелился произнести слово "изнасилование" или назвать его "похотливым монахом" в лицо Боевому монаху У. В конце концов, речь шла о сыне самого грозного человека в округе.
Даже их глава клана гнул перед ним спину. Чего уж говорить о простых пешках?
В результате их льстивых и трусливых показаний история обросла такими мерзкими подробностями, что правда оказалась вывернута наизнанку.
— Значит, вы утверждаете... — ледяным тоном перебил их Боевой монах У, играя желваками.
— ...Что когда Сэкун гостил у вас, некая девушка из вашего клана сама вешалась ему на шею, пытаясь соблазнить?
— И когда их связь раскрылась, он, сгорая от стыда за нарушение обетов, тайно покинул семью У?
Он вперил в толпу свирепый взгляд. Будучи старшим учеником Шаньжэня, он лучше кого бы то ни было знал, что за гниль скрывается в душе этого ублюдка Сэкуна.
Ещё в храме этот сукин сын, прикрываясь властью отца, регулярно насиловал послушниц и паломниц, пришедших молиться о даровании детей. Несчастные женщины, боясь разрушить свои семьи, молчали, рожали от него бастардов и лгали мужьям о "чудесном божественном вмешательстве".
И чтобы этот мерзавец сбежал "сгорая от стыда", потому что его "соблазнили"? Какая жалкая, очевидная ложь!
— Глава У... — процедил сквозь зубы монах.
— Кажется, ваш молодняк до смерти боится моей секты...
— Лгут в лицо, лишь бы не сказать правду. Вы отлично их выдрессировали.
— Жаль только, что этот бедный монах так ничего и не узнал.
Слова были пропитаны ядом. Глава семьи У побледнел и нервно сглотнул, попытавшись выдавить из себя нелепую улыбку. Он только открыл рот, чтобы попытаться оправдаться, как вдруг...
— Уважаемый мастер. Полагаю, я могу рассказать вам то, чего вы не знаете.
Холодный, резкий голос эхом разнёсся по притихшему залу.
— О? — монах удивлённо вскинул брови и повернул голову.
Из расступившейся толпы медленно вышел У Лян. Его взгляд пылал мрачной решимостью.
Боевой монах У мгновенно оценил ситуацию.
— Судя по перешёптываниям, ты и есть родственник той самой девушки? — уверенно произнёс он.
— Значит, между тобой и моим братом пролегла глубокая вражда. Отвечай: ты знаешь, куда он направился?
Он уже понял статус У Ляна по реакциям окружающих.
— Вы ставите меня в неловкое положение, мастер, — без тени страха ответил юноша.
— Да, у меня есть счёты с этим мерзавцем. Но он — неприкосновенный сын вашего настоятеля, а я — всего лишь пыль под ногами, жалкий культиватор первого Царства из побочной ветви.
— Как я могу знать, куда он отправился?
— Но... я могу в мельчайших подробностях описать всё то дерьмо, что он творил здесь, пока был нашим гостем.
Тон У Ляна был твёрдым и не выражал ни капли раболепия.
— Хорошо. Тогда этот бедный монах с удовольствием послушает твою версию, — монах смерил юношу оценивающим взглядом, в котором промелькнула искра жалости.
У Лян сделал глубокий вдох. С трудом подавив клокочущую в груди ярость, он начал свой рассказ. И это была совсем другая история.
В его словах Сэкун предстал тем, кем он был на самом деле: похотливым, кровожадным зверем в человеческом обличье.
В тот роковой день...
Мертвецки пьяный Сэкун в сопровождении кучки прихвостней из главной ветви шатался по владениям клана, избивая всех встречных рабов ради забавы.
И на свою беду они наткнулись на юную девушку, стиравшую бельё на берегу реки.
В Сэкуне взыграла животная похоть. Он решил прямо там, на глазах у всех, сделать её своей игрушкой.
А те подонки из главной ветви, прекрасно зная, что перед ними их собственная соплеменница, не только не остановили его, но и бросились помогать, заламывая жертве руки!
В отчаянии, поняв, что спасения нет, девушка предпочла смерть бесчестью и прыгнула в ледяную воду.
Лишь испугавшись гнева главы клана за убийство, трусливые шакалы бросили тонущую и сбежали вместе с монахом.
И если бы её брат не оказался поблизости в ту же самую секунду и не вытащил её из воды, Сэкун добавил бы к своим грехам ещё одно хладнокровное убийство.
— Глава семьи! — Голос У Ляна сорвался на крик, он обернулся к побледневшему старцу.
— Моя сестра, как и я, принадлежит к побочной ветви, но в наших жилах течёт та же кровь семьи У!
— Ублюдки из главной ветви помогают похотливому мерзавцу насиловать нашу плоть и кровь — и им всё сходит с рук?! Разве это справедливо?!
Он резко повернулся к толпе рабов.
— И вы! Вы, слепые идиоты из побочной ветви, которые не видели ничего своими глазами, смеете распускать грязные слухи!
— Моя сестра бросилась в реку, чтобы защитить свою честь! А из ваших поганых ртов льётся дерьмо о том, что она "сама соблазнила монаха"!
— Мы родились от одного корня, почему же вы с таким рвением уничтожаете своих же?!
У Лян тяжело дышал, обводя притихший зал горящим взглядом.
В этот миг каждый присутствующий кожей ощутил обжигающую, неистовую ненависть, клокочущую в сердце этого одинокого юноши!