Потворствовать злу, потеряв остатки совести
Глава 3 из 163
Настройки чтения
18px
1.8
1

Потворствовать злу, потеряв остатки совести

Глава 3

Потворствовать злу, потеряв остатки совести

— Так этот Боевой монах ищет того похотливого мерзавца... — зашушукались в толпе.

— Хе-хе, этот извращенец не так давно выставил всю нашу семью У на посмешище. Ещё бы мы его не помнили!

Глухой ропот прокатился по залу. Все присутствующие питали к Сэкуну лишь глубочайшее презрение.

Совсем недавно этот "святой" человек почтил их своим визитом.

Несмотря на монашеские обеты, он жрал мясо, пил вино вёдрами и вёл себя как свинья. Но поскольку за Сектой Храма Дарующего Детей стояла мощь Буддийской Секты Западного Региона, державшей в страхе весь посёлок, семья У не смела перечить. Они выполняли каждую прихоть незваного гостя.

За те несколько дней Сэкун превратил жизнь клана в сущий кошмар. Страдали все: и высокомерная главная ветвь, и угнетённая побочная.

Стиснув зубы, они терпели убытки, надеясь, что он скоро уберётся восвояси.

Но этот мерзавец не собирался останавливаться. Обнаглев от безнаказанности, он открыто начал приставать к женщинам клана!

Теперь каждая собака в посёлке знала, что послушник из секты едва не изнасиловал невинную девушку из семьи У.

Обычно такие вещи скрывали любой ценой, спасая честь клана. Но девушка оказалась слишком гордой. Не в силах вынести позора, она бросилась в воды Реки Любящей Матери.

Её успели спасти, но скандал разгорелся до небес, втоптав репутацию семьи У в грязь.

Этой девушкой была У Вэйян — родная сестра У Ляна!

— Если кому-то из дарителей что-то известно, прошу, не таите, — продолжил вещать Боевой монах У, сверля толпу взглядом.

— Тот, чьи сведения окажутся ценными, будет щедро вознаграждён Серебряной Водой.

Сделав паузу, он медленно отвязал от пояса небольшой тыквенный бутыль.

В одно мгновение дыхание десятков людей сбилось. Глаза культиваторов и главной, и побочной ветвей загорелись жадной алчностью.

— Вот это щедрость! — ахнул кто-то.

— Отдать Серебряную Воду за простую сплетню! Секта Храма не зря зовётся императорами посёлка. По сравнению с нашими скупыми старейшинами, они просто разбрасываются богатствами!

У Лян скрипнул зубами. Только теперь он в полной мере осознал, насколько глубоки карманы этих «благочестивых».

Серебряная Вода была не просто валютой. Это была сжиженная эссенция неба и земли. Культиваторы использовали её для прямого вливания в даньтянь, а также кормили ею свои боевые грибы. Это был самый востребованный ресурс в грибном мире культивации.

Чтобы заработать десяток жалких капель в своей семье, мастерам приходилось рисковать жизнью, выполняя опасные поручения!

— Мастер У! Я... я знаю кое-что о молодом мастере! — закричал один из рабов побочной ветви, поняв, что кто успел, тот и съел.

Наперебой, отталкивая друг друга локтями, члены клана бросились выкладывать монаху всё, что знали о пребывании Сэкуна.

Конечно же, никто из них не осмелился произнести слово "изнасилование" или назвать его "похотливым монахом" в лицо Боевому монаху У. В конце концов, речь шла о сыне самого грозного человека в округе.

Даже их глава клана гнул перед ним спину. Чего уж говорить о простых пешках?

В результате их льстивых и трусливых показаний история обросла такими мерзкими подробностями, что правда оказалась вывернута наизнанку.

— Значит, вы утверждаете... — ледяным тоном перебил их Боевой монах У, играя желваками.

— ...Что когда Сэкун гостил у вас, некая девушка из вашего клана сама вешалась ему на шею, пытаясь соблазнить?

— И когда их связь раскрылась, он, сгорая от стыда за нарушение обетов, тайно покинул семью У?

Он вперил в толпу свирепый взгляд. Будучи старшим учеником Шаньжэня, он лучше кого бы то ни было знал, что за гниль скрывается в душе этого ублюдка Сэкуна.

Ещё в храме этот сукин сын, прикрываясь властью отца, регулярно насиловал послушниц и паломниц, пришедших молиться о даровании детей. Несчастные женщины, боясь разрушить свои семьи, молчали, рожали от него бастардов и лгали мужьям о "чудесном божественном вмешательстве".

И чтобы этот мерзавец сбежал "сгорая от стыда", потому что его "соблазнили"? Какая жалкая, очевидная ложь!

— Глава У... — процедил сквозь зубы монах.

— Кажется, ваш молодняк до смерти боится моей секты...

— Лгут в лицо, лишь бы не сказать правду. Вы отлично их выдрессировали.

— Жаль только, что этот бедный монах так ничего и не узнал.

Слова были пропитаны ядом. Глава семьи У побледнел и нервно сглотнул, попытавшись выдавить из себя нелепую улыбку. Он только открыл рот, чтобы попытаться оправдаться, как вдруг...

— Уважаемый мастер. Полагаю, я могу рассказать вам то, чего вы не знаете.

Холодный, резкий голос эхом разнёсся по притихшему залу.

— О? — монах удивлённо вскинул брови и повернул голову.

Из расступившейся толпы медленно вышел У Лян. Его взгляд пылал мрачной решимостью.

Боевой монах У мгновенно оценил ситуацию.

— Судя по перешёптываниям, ты и есть родственник той самой девушки? — уверенно произнёс он.

— Значит, между тобой и моим братом пролегла глубокая вражда. Отвечай: ты знаешь, куда он направился?

Он уже понял статус У Ляна по реакциям окружающих.

— Вы ставите меня в неловкое положение, мастер, — без тени страха ответил юноша.

— Да, у меня есть счёты с этим мерзавцем. Но он — неприкосновенный сын вашего настоятеля, а я — всего лишь пыль под ногами, жалкий культиватор первого Царства из побочной ветви.

— Как я могу знать, куда он отправился?

— Но... я могу в мельчайших подробностях описать всё то дерьмо, что он творил здесь, пока был нашим гостем.

Тон У Ляна был твёрдым и не выражал ни капли раболепия.

— Хорошо. Тогда этот бедный монах с удовольствием послушает твою версию, — монах смерил юношу оценивающим взглядом, в котором промелькнула искра жалости.

У Лян сделал глубокий вдох. С трудом подавив клокочущую в груди ярость, он начал свой рассказ. И это была совсем другая история.

В его словах Сэкун предстал тем, кем он был на самом деле: похотливым, кровожадным зверем в человеческом обличье.

В тот роковой день...

Мертвецки пьяный Сэкун в сопровождении кучки прихвостней из главной ветви шатался по владениям клана, избивая всех встречных рабов ради забавы.

И на свою беду они наткнулись на юную девушку, стиравшую бельё на берегу реки.

В Сэкуне взыграла животная похоть. Он решил прямо там, на глазах у всех, сделать её своей игрушкой.

А те подонки из главной ветви, прекрасно зная, что перед ними их собственная соплеменница, не только не остановили его, но и бросились помогать, заламывая жертве руки!

В отчаянии, поняв, что спасения нет, девушка предпочла смерть бесчестью и прыгнула в ледяную воду.

Лишь испугавшись гнева главы клана за убийство, трусливые шакалы бросили тонущую и сбежали вместе с монахом.

И если бы её брат не оказался поблизости в ту же самую секунду и не вытащил её из воды, Сэкун добавил бы к своим грехам ещё одно хладнокровное убийство.

— Глава семьи! — Голос У Ляна сорвался на крик, он обернулся к побледневшему старцу.

— Моя сестра, как и я, принадлежит к побочной ветви, но в наших жилах течёт та же кровь семьи У!

— Ублюдки из главной ветви помогают похотливому мерзавцу насиловать нашу плоть и кровь — и им всё сходит с рук?! Разве это справедливо?!

Он резко повернулся к толпе рабов.

— И вы! Вы, слепые идиоты из побочной ветви, которые не видели ничего своими глазами, смеете распускать грязные слухи!

— Моя сестра бросилась в реку, чтобы защитить свою честь! А из ваших поганых ртов льётся дерьмо о том, что она "сама соблазнила монаха"!

— Мы родились от одного корня, почему же вы с таким рвением уничтожаете своих же?!

У Лян тяжело дышал, обводя притихший зал горящим взглядом.

В этот миг каждый присутствующий кожей ощутил обжигающую, неистовую ненависть, клокочущую в сердце этого одинокого юноши!

назадназад
1 2 3 4 5 ... 163
впередвперед