Сказав это, Воля Бесформенного замолчала, её присутствие бесследно растворилось в воздухе.
«Обрести жизнь, оказавшись на краю гибели?»
«Легко сказать!»
У Лян мысленно холодно усмехнулся и покачал головой. Он привычным движением открыл Гриб-Мешок и осторожно спрятал туда фарфоровую бутылку. Раз Воля Бесформенного так высоко ценила этот предмет, что даже отказалась раскрывать его предназначение, значит, в нём точно скрывалась некая великая тайна.
Убирая Гриб-Мешок, У Лян начал осматривать обстановку пятого яруса. Окинув взглядом помещение, он понял, что пятый ярус был невероятно просторным и пустым. Единственное, что бросалось в глаза, — это гигантское зеркало высотой в несколько десятков метров.
«Раз уж старший Бесформенный так высоко ценит меня...»
«Было бы крайней неблагодарностью с моей стороны сдаться прямо сейчас».
«Да и я сам всё ещё хочу побороться за свою жизнь...»
Бормоча это себе под нос, У Лян сверкнул глазами, излучая холодную решимость. Он без колебаний направился к гигантскому зеркалу.
Как только юноша приблизился, на поверхности зеркала проявился силуэт зверя-обманщика Э. Зверь выглядел как сгорбленная старуха. Заметив его, она тут же разразилась скрипучим смехом.
— Ке-ке-ке, наконец-то я вижу живого человека!
— Никогда бы не подумала, что кому-то действительно удастся добраться до пятого яруса, где обитаю я.
У Лян бросил на неё равнодушный взгляд, не желая тратить время на пустую болтовню. Настоятель Шаньжэнь мог ворваться сюда в любую секунду. До этого момента ему необходимо было придумать способ как можно быстрее покинуть этот этаж. Поэтому юноша, не теряя ни мгновения, перешёл прямо к сути, спросив об испытании:
— Говори, в чём заключается испытание этого яруса?
Старуха причмокнула губами. Томясь от одиночества и холода на протяжении долгих лет, она так обрадовалась живому собеседнику, что изначально хотела просто поболтать. Но видя ледяной настрой У Ляна, зверь-обманщик понял, что её болтовня здесь никому не нужна, и со странной усмешкой ответил:
— Ке-ке-ке, испытание на моём ярусе называется «Очищение от пыли и смывание грязи».
— Видишь это зеркало, в которое я превратилась с помощью Гриба Зеркала Сердца?
— Это Зеркало Сердца. Оно способно отражать человеческие души.
— Как гласит мудрость: человеческое сердце подобно зеркалу, оно легко покрывается пылью. Его нужно регулярно протирать, чтобы сохранить ясность.
— А так называемая пыль — это все иллюзии и навязчивые идеи каждого человека.
— Лишь стерев эту пыль, сердце сможет вновь обрести ясность, и только тогда испытание будет пройдено.
«Сердце подобно зеркалу?»
У Лян приподнял бровь, почувствовав неподдельный интерес. Раз эта пыль олицетворяет иллюзии и навязчивые идеи человека... то ему стало безумно любопытно, сколько же пыли скопилось на его собственном сердце.
Подумав об этом, юноша уже открыл рот, собираясь попросить зверя-обманщика активировать Гриб Зеркала Сердца и показать ему его отражение. Однако в этот самый момент раздался до боли знакомый оглушительный грохот.
Сердце У Ляна оборвалось, и он резко обернулся. Наглухо закрытые бронзовые врата внезапно содрогнулись. В следующее мгновение они были с силой распахнуты, и в помещение ворвались клубы густой пыли.
— Вперёд!
Юноша не раздумывая взмахнул пальцами, сложа их в форме меча. В то же мгновение острая ци меча пронзила воздух, устремившись в облако пыли.
Однако ожидаемого крика боли так и не последовало. Ци меча исчезла в пыли, словно глиняный бык, брошенный в море, не вызвав ни малейшей реакции.
— Мой Будда милосерден...
Настоятель Шаньжэнь ещё не показался, но его буддийское приветствие уже донеслось из-за завесы пыли.
У Лян нахмурился, не успев даже отреагировать. Из густого облака вырвался луч золотого света и ударил прямо в юношу. Золотой свет беспрепятственно и мгновенно пронзил его бедро насквозь. Взвыв от боли, У Лян невольно рухнул на одно колено.
Но на этом всё не закончилось!
Ещё один золотой луч прорвался сквозь пыль и в мгновение ока достиг цели. На этот раз У Лян был готов. Мысленным усилием он активировал Гриб Ци Ган.
Однако результат оказался предсказуемым. Жалкий Гриб Ци Ган Второго Царства ранее не мог сдержать даже иллюзию настоятеля Шаньжэня, созданную зверем-обманщиком Э. Как он мог выстоять против оригинала?
Защитная ци, окутывавшая тело У Ляна, разлетелась вдребезги в ту же секунду, как столкнулась с золотым светом. Не имея возможности сопротивляться, юноша почувствовал, как и его второе бедро оказалось пронзено насквозь. У Лян бессильно рухнул на оба колена, выглядя при этом невероятно жалко.
Всё это произошло за доли секунды. Настоятель Шаньжэнь даже не показался на глаза, а У Лян уже был повержен.
Только после этого клубы пыли начали медленно рассеиваться. Из тумана неспешно выступила фигура настоятеля Шаньжэня. На его лице всё так же играла маска доброты и милосердия. Однако капли свежей крови, застывшие на его коже, придавали этому добродушию воистину леденящий душу оттенок.
— Похоже, игра в кошки-мышки подошла к концу.
— Мой сын Сэкун, куда же ты побежишь на этот раз?
В этот момент в помещение вбежали глава семьи Ван и остальные.
Янь Усинь, увидев некогда надменного маленького похотливого монаха, стоящего теперь на коленях в луже собственной крови, невольно испытал смешанные чувства. Сцены их недавних совместных попоек, где они произносили тосты, вынашивая при этом каждый свои коварные планы, всё ещё стояли перед его глазами. Кто бы мог подумать, что всего за несколько дней ситуация обернётся таким образом.
Воистину, судьба любит злые шутки, а мир полон неожиданностей.
— Ха-ха... — хрипло рассмеялся У Лян.
— Знаешь ли ты, настоятель?
— Твой драгоценный сыночек в своё время говорил почти то же самое.
— Но результат тебе известен. В итоге оттуда живым вышел я.
— Ох, и кстати, не правда ли забавно?
— Этот мерзавец Сэкун тоже сдох прямо здесь.
Осознав, что бежать некуда, У Лян решил сбросить все маски. На его лице отразилась насмешка, когда он открыто начал провоцировать настоятеля Шаньжэня.
Всё было именно так, как он описал... Нынешняя ситуация до боли напоминала тот момент, когда он оказался в тупике и убил Сэкуна. Точно так же его ноги были перебиты, а сам он стоял на коленях. Он снова находился у Бронзовой башни, с той лишь разницей, что тогда они были снаружи, а теперь — внутри.
— Хе-хе, упражняться в остроумии в такой момент — далеко не самая лучшая идея.
— Если ты надеешься этим разозлить меня, то ты слишком недооцениваешь этого старого монаха.
— Для меня не имеет значения, кем на самом деле является Сэкун. Тот, кто выжил, и есть мой драгоценный сын.
Говоря это, настоятель Шаньжэнь неспешно подошёл к У Ляну. Он протянул свою морщинистую руку и, словно любящий отец, погладил юношу по голове.
— Глупый ребёнок, ну что же ты...
— Тебе так не хотелось быть сыном настоятеля? Ты просто обязан был устроить столько проблем и довести всё до такого состояния?
— Если бы ты вёл себя послушно и был хорошим сыном Сэкуном, я бы закрыл на всё глаза.
— А теперь рассказывай, это была твоя задумка, или же постарался глава семьи У?
Услышав это, У Лян холодно усмехнулся. Он отвернул голову в сторону, всем своим видом показывая, что не собирается удовлетворять любопытство старика.
Однако в следующую секунду по ярусу прокатился его собственный душераздирающий вопль.
— А-а-а!
У Лян скрючился в комок, по его лбу покатились капли холодного пота. В это мгновение ему показалось, будто миллионы муравьёв впились в его костный мозг, а кровь в венах превратилась в бурлящую лаву, разрывающую сосуды.
— Я...
— ...никогда не повторяю дважды.
— Отвечай только на то, о чём тебя спрашивают.
Настоятель Шаньжэнь смотрел на бьющегося в агонии юношу сверху вниз. В его мутных глазах не было ни капли сострадания. Вокруг старика мгновенно сгустилась невыносимая гнетущая аура.
Неизвестно, какой именно гриб он активировал. Но У Лян чувствовал, что на его теле не осталось ни единого места, которое бы не разрывалось от боли. Всего за несколько вдохов эта чудовищная пытка вытянула из него половину жизненных сил. В полубессознательном состоянии он даже ощутил ледяное дыхание смерти.
«Похоже, в этот раз мне не выкрутиться».
«Как жаль, что я так и не смог собственноручно прикончить этого проклятого лысого осла...»
Эти мысли молнией пронеслись в затуманенном разуме У Ляна. Но именно в этот момент невыносимая боль внезапно исчезла.
— Моё терпение не безгранично, и у меня нет времени возиться с тобой.
— У меня как раз завалялся Гриб Поиска Души. Раз уж ты не хочешь говорить, я сам всё увижу.
Настоятель Шаньжэнь окинул У Ляна презрительным взглядом и покачал головой. С этими словами в его ладони вспыхнуло болезненно-зелёное свечение.
Было совершенно очевидно, что настоятель Шаньжэнь не просто угрожал — он действительно собирался применить Гриб Поиска Души. Как известно всем, Гриб Поиска Души — это обоюдоострый меч. И мастер, применяющий его, и несчастная жертва расплачивались за этот процесс. Причём цена для того, чью душу подвергали обыску, была неизмеримо страшнее. В лучшем случае жертва превращалась в пускающего слюни идиота, а в худшем — её душа развеивалась без следа.
И для У Ляна оба этих исхода были абсолютно неприемлемы.
Что же касалось настоятеля, то ему нужно было лишь тело У Ляна с его Даньтянем Класса Цзя. Старику было глубоко плевать, превратится ли юноша в слабоумного. Главное, чтобы его душа не развеялась полностью, позволяя завершить процесс, когда Горлица занимает сорочье гнездо. А учитывая то, что настоятель Шаньжэнь многие годы практиковал Путь Души, контролировать силу Гриба Поиска Души для него не составляло никакого труда.
— Стой!
У Лян прохрипел, и в его голосе больше не было и следа былой стойкости:
— Воспоминания, полученные через Гриб Поиска Души, в большинстве своём обрывочны и хаотичны, от них мало проку.
— Если настоятель хочет что-то узнать, я просто расскажу всё сам.
Услышав это, настоятель Шаньжэнь слегка приподнял уголки губ в ледяной усмешке. Как и ожидалось, жалкий щенок: пока нож не окажется у горла, он никогда не почувствует страха.
— Давно бы так. Тот, кто понимает обстоятельства, достоин зваться мудрецом...
— По правде говоря, я бы и сам предпочёл обойтись без обыска твоей души.
— В конце концов, это тоже немалая нагрузка на мою собственную душу.
Настоятель Шаньжэнь убрал Гриб Поиска Души и невозмутимо уселся рядом с У Ляном, вновь нацепив на себя личину добродушного старца.
— Настоятель совершенно прав...
У Лян подавил клокочущую в сердце ненависть и выдавил из себя подобие улыбки.
— Не буду скрывать, на самом деле я всего лишь марионетка в руках главы семьи. Всё, что я делал, было исключительно по его воле.
— Разве мог бы я, жалкий грибной мастер Второго Царства, бросить вызов настоятелю и устроить весь этот хаос вокруг Наследия Бесформенного без помощи главы семьи?
Настоятель Шаньжэнь никак не прокомментировал услышанное. Через главу семьи Ван он уже давно узнал, что за спиной этого юнца не стояла никакая великая буддийская секта, как он ошибочно предполагал ранее. Теперь же, услышав, что все эти махинации были делом рук главы семьи У, старик счёл это вполне логичным. В конце концов, инцидент с Сэкуном произошёл именно в поместье семьи У, да и сам этот сопляк принадлежал к их роду. Когда совпадений становится слишком много, они перестают быть случайностями.
Однако Янь Усинь, молча слушавший их разговор, лишь слегка прищурился, не поверив ни единому слову из сказанного. Он прекрасно помнил, как У Лян специально разыскал его из-за дела Янь Чжаоди. Если бы У Лян действительно был всего лишь послушной марионеткой главы семьи У, зачем бы ему понадобилось действовать за его спиной? Будучи главой одной из трёх великих семей, этот человек без труда смог бы навести справки о какой-то там Янь Чжаоди. Тот факт, что У Лян обратился за помощью к нему, а не к своему покровителю, красноречиво свидетельствовал о том, что отношения между юношей и главой семьи У были далеко не такими простыми, как он пытался представить.
«Забавно. Он сам спланировал и осуществил всё это, а теперь беззастенчиво сваливает всю вину на главу своей семьи».
«Этот парень скрывает свои истинные таланты...»
Янь Усинь хранил молчание, пока эти мысли проносились в его голове.
Тем временем настоятель Шаньжэнь, словно вспомнив о чём-то важном, мрачно произнёс:
— Я знаю, что ты наверняка многое скрываешь, но это уже не имеет значения. Глава семьи У мертв от моей руки, а ты находишься в моей власти.
— Кто именно плёл против меня интриги, больше неважно.
— Сейчас меня гораздо больше интересует...
— Та самая бессмертная судьба, которую ты получил у Реки Забвения Родины после того, как предал главу семьи У и столкнул его в воду.
— Доставай её. Я хочу взглянуть, что же это за бессмертная судьба такая, из-за которой глава семьи У едва не лишился рассудка.
Сказав это, настоятель Шаньжэнь впился в У Ляна пронзительным взглядом, и в его тоне звучала непререкаемая властность.
— Э-это...
У Лян, услышав приказ, изобразил на лице крайнее затруднение, а в его глазах мелькнула неуверенность.
— Что такое?
Во взгляде настоятеля Шаньжэня сверкнула угроза. У Лян мгновенно почувствовал, как по его телу вновь разливается та самая невыносимая агония.
Он стиснул зубы и поспешно воскликнул:
— Настоятель, дело вовсе не в том, что я не хочу её отдавать...
— А в том, что эта бессмертная судьба слишком ужасающа! У меня просто нет возможности передать её...
«Ужасающа?»
Настоятель Шаньжэнь нахмурился, его лицо потемнело.
— Ты вздумал шутить со мной?
— Что значит «нет возможности передать»?
Стоявшие поодаль глава семьи Ван и глава семьи Янь, которых тоже крайне заинтриговала эта так называемая бессмертная судьба, устремили свои взгляды на У Ляна. У Лян что-то невнятно бормотал, всем своим видом демонстрируя нерешительность, словно никак не мог определиться, стоит ли раскрывать правду.
У настоятеля Шаньжэня и без того было мало терпения, а при виде этих кривляний его лицо окончательно обледенело. Но как только он вознамерился преподать юнцу очередной болезненный урок...
У Лян тяжело вздохнул и с выражением полного бессилия произнёс:
— Раз уж настоятель так жаждет узнать, то взгляните сами.
— Эта бессмертная судьба сейчас находится прямо в моём даньтяне.
Увидев искреннее отчаяние на лице юноши, настоятель Шаньжэнь почувствовал, как в нём разгорается любопытство. Что же это за бессмертная судьба, из-за которой этот щенок так долго ломался и не решался открыть рот? Он недоверчиво прищурился и, протянув руку, положил её на тело У Ляна.
В следующее мгновение старик направил свою Истинную ци в даньтянь юноши.
Перед его внутренним взором предстала бурная река Истинной ци, протекавшая через весь даньтянь У Ляна. Грибной Яд, который он ранее приказал подсадить лекарю Мо, почувствовав присутствие Гриба Одиночества в его собственном теле, стал невероятно активным. Густой чёрный дым яда полностью заволок даньтянь У Ляна, превратив его в мрачное, затянутое миазмами пространство.
«Хех, похоже, этот сопляк до сих пор не понял, что заражён моим Грибным Ядом».
Настоятель Шаньжэнь мысленно усмехнулся и продолжил погружаться глубже, разыскивая ту самую бессмертную судьбу.
Но стоило ему заглянуть чуть дальше, как его душа едва не ушла в пятки!
В самом центре даньтяня безмятежно покоился невероятно странный гриб. Его яркие цвета переливались, излучая таинственное индигово-синее сияние, что придавало ему потрясающе красивый вид. А Грибной Яд, заполнивший даньтянь, в ужасе отступал от него, не смея приблизиться ни на шаг.
«Ч-что это...»
Зрачки настоятеля Шаньжэня резко сузились, лицо побледнело, а в душе поднялась буря неописуемого ужаса.
И именно в этот момент потрясающе красивый гриб внезапно слегка покачнулся. В то же мгновение синее сияние вспыхнуло ослепительным светом! И леденящая кровь аура, присущая исключительно бессмертным грибам, внезапно вырвалась наружу...